4
9 февраля 2018 г., 20:52
После ухода Доктора Мисси достала чёрный ящик из обломков, некогда бывшими её надеждами, и принялась анализировать данные, чтобы снова не разбиться о гору под названием разочарование. Из-за того, как Доктор поступил с ней, как он всегда поступал с ней, Мисси не знала, сколько ещё её сердца, разбитые и склеенные вновь и вновь, смогут выдержать подобного отношения.
Последние годы Мисси жила на чистом упрямстве, не желая сдаваться в стремлении нивелировать различия между ней и Доктором, показать, как они, в сущности, похожи и что просто обязаны попробовать начать всё с нуля. Но Доктор не мог забыть о прошлом и оттого мешал Мисси построить их новое будущее, не обременённое жгучими обидами. Последние события служили отличным доказательством этому. Доктор сделал шаг к ней навстречу, но тут же отступил на десяток назад.
«Это не я убегаю, Доктор, это всегда был ты». Эти слова, словно кредо их жизней, плотно переплетённых в один запутанный клубок.
Мисси следовала за Доктором по всей Вселенной в попытках нагнать его, но он всё время был на шаг впереди. И даже если она побеждала, все её победы, в сущности, не значили ничего, не были чем-то особенным, если Доктор каждый раз просачивался сквозь её пальцы, как песок. Это было нечестно.
И хуже всего было от осознания, что Доктор будто смотрит сквозь неё и не видит того, что она из раза в раз пытается до него донести. Не видит и не слышит. Мисси хотелось, чтобы хотя бы раз именно Доктор прислушался к её словам, а не она к его. Прислушался и понял, насколько он не прав в своей трусости и проблемах с доверием. Да, она совершала ошибки в прошлом, даже в этом теле её руки были по локоть в крови, но теперь она изменилась, стала чуточку ближе на пути к пониманию Доктора, но он сам отказывался понимать её. От этого хотелось лезть на стены и крушить всё подряд, но от подобных действий ничего бы не изменилось. Быть может, только то, что Доктор стал бы относиться к ней с ещё большим подозрением и не подпускал её к своим зверушкам на пушечный выстрел. Не то чтобы Мисси горела желанием с ними общаться.
Собрав последние крупицы своей надежды, Мисси стёрла с лица мокрые дорожки и отправилась из консольной прямиком в свою комнату, находившуюся через стену от комнаты Доктора. Мисси никак не могла определиться: то ли он был слишком ленив чтобы ходить до неё больше пары шагов, то ли предпочитал не выпускать её из виду насколько это было возможно.
Уже в комнате Мисси взглянула на себя в зеркало и состроила недовольную гримасу. Выглядела она отвратительно: заплаканная, с покрасневшим носом и потёкшей тушью. Причёска и та растрепалась, ещё больше походя своим видом на птичье гнездо. Мисси подбила волосы, стараясь вернуть им былую форму. Тщетно, но попытаться стоило.
Приняв ванну и смыв макияж, который под конец дня лежал на лице неприятной маской, Мисси почувствовала себя чуть лучше. Эпизод, произошедший между ней и Доктором, уже не казался такой уж трагедией и стал всего лишь печальным актом в их спектакле длиною в жизнь.
Одевшись в свежую и более удобную одежду, чем её повседневная, Мисси улеглась в постель, вяло размышляя над тем, что ей делать дальше. Как теперь вести себя с Доктором? Обидеться и не разговаривать с ним? Или сделать вид, что ничего особенного не произошло, хотя это было совершенно не так?
***
Тем временем Доктор всё сильнее углублялся в самокопание. Последние несколько его регенераций отчего-то просто обожали это дело, хотя оно и причиняло ужасно много боли. Но не больше, чем выражение лица Мисси, которое до сих пор стояло перед его мысленным взором. О чём он только думал, когда убедил её прислушаться к той мелодии? Если бы он не настаивал, то не довёл бы Мисси до слёз и уж точно не бросил её разбираться в своих чувствах в одиночестве. Какой же он идиот, право слово... Доктор не был уверен, что всё правильно улеглось в его голове (происходящее в ней сейчас с трудом можно было назвать порядком), но, кажется, он предположил, что они с Мисси могут вновь стать друзьями, а после взял и всё разрушил. И это не было первым разом, он рушил всё между ними и в ранних регенерациях. Естественно, когда тем же самым не занимался сам Мастер. Словно в странном танце они кружили вокруг друг друга, отталкивая и притягивая, а потом снова отталкивая и так круг за кругом до скончания времён. Казалось, что их взаимоотношения способны были пережить даже само Время. Войну Времени им уже удалось пережить. В его память отчётливо врезался тот момент, когда за секунду на него свалилось осознание, что больше он не последний, что есть и другой выживший, и не просто какой-то незнакомый Повелитель Времени, а Мастер. Доктор не пожелал бы никого другого, кроме него, но так и не отважился поведать об этом самому Мастеру. Он был нужен Доктору, просто нужен, такой, какой он есть, со всеми его недостатками и пороками. И он потерял его, как всегда терял всё самое дорогое его сердцам. И потерять теперь Мисси было верхом его сил. Это единственное, что он не мог себе позволить. Доктор помнил, какой страшный, невыносимый удар в сердца он получил, когда на его глазах Далеки застрелили Мисси, которая намерено (как он узнал позже) спровоцировала их на это. Он был так близко, и так далеко, не имея возможности отговорить её от диалога с безжалостными перечницами и предотвратить произошедшее после. Узрев Мисси живой и невредимой, он пообещал себе, что больше не допустит её смерти, и именно по этой причине сделал всё, что было в его силах, чтобы спасти её от казни. И вот теперь, после стольких лет, проведённых бок о бок, он наконец понял, что спасать Мисси было нужно не от других, а от него самого. Он запер её, пусть и не по собственной инициативе, а из клятвы, данной её палачам; оставлял в одиночестве на продолжительные сроки, влипая в неприятности при очередном приключении, просто потому что ему было невыносимо ощущать себя таким же пленником, как и Мисси; пассивно наблюдал за тем, как она всё продолжает перестраиваться до тех пор, пока от неё прежней не осталась лишь оболочка полная печали и разочарования в своей жизни. И хотя их договорённость подразумевала изменения, происходящие в Мисси, но они должны были произойти в лучшую сторону, а не в ту, в которую в итоге свернули. Доктор чувствовал свою ответственность и вину за её кошмары, самоистязание и слёзы, и поэтому был обязан всё исправить. Единственное, что он мог для этого сделать — подарить ей свободу. Но делать это нужно было не сразу, с наскоку, а постепенно, будто открываешь газировку: медленно откручивать крышку, слегка притормаживая каждый раз, чтобы выпустить немного газа, ведь сделай ты это разом, и четверть жидкости разбрызгается повсюду, включая тебя. Так себе сравнение, но оно как нельзя лучше подходило ситуации с Мисси. Освободи её Доктор в том состоянии, в котором она находилась сейчас, и Мисси вновь поддастся дурному влиянию окружающей среды и примется за старое, погребая Вселенную под слоем из пепла и праха.***
Прежде чем предпринять какие-либо действия по освобождению Мисси, Доктор почувствовал, что должен извиниться перед ней, хоть и абсолютно не имел понятия, как это сделать. Говорить с Мисси, как и с Мастером в целом, у него всегда выходило из рук вон плохо. С минуту потоптавшись у двери в её комнату с выпрыгивающими из груди сердцами, Доктор наконец постучал. Ответа не последовало. Тогда Доктор слегка приоткрыл дверь, достаточно для того, чтобы просунуть голову, и спросил: — Можно войти? Мисси лежала на кровати, читая книжку, и выглядела многим лучше, чем Доктор видел её в последний раз. Её глаза всё ещё были слегка покрасневшими и припухшими от пролитых слёз, но на лице больше не читалась та полная опустошённость, как когда он покинул её. Она снова превратилась в ту хладнокровную, чуть ироничную Мисси, коей всегда была. — Конечно, это ведь твоя ТАРДИС. Ты можешь делать всё, что твоей душе угодно, — отозвалась Мисси, откладывая книгу на тумбочку рядом с кроватью. Доктора почти перекосило от этой показной покорности. Мисси всё ещё была обижена и зла на него и явно не собиралась этого скрывать. — Но я не хочу делать что-то против твоего желания, — мягко сказал Доктор и распахнул дверь шире, всё также не решаясь пройти в комнату, пока Мисси по-настоящему не разрешит ему этого сделать. — В таком случае, уже поздно — ты проделывал это множество раз, — небрежно произнесла Мисси, но голос её дрогнул. — Что ты имеешь ввиду? — Доктор не был уверен, что хочет знать ответ на этот вопрос. — Тебе перечислить в алфавитном порядке или по дате? — со смешком спросила Мисси, но глаза её не смеялись. — Пожалуй, обойдусь, — процедил Доктор. — То-то же. Зачем ты пришёл? — спросила Мисси, жестом приглашая его войти. Доктора не надо было дважды упрашивать. — Поговорить. — А ты разве не всё сказал? — показательно-скучающим тоном осведомилась Мисси. — Мисси... Просто выслушай меня без всего этого, — Доктор беспомощно жестикулировал. — Без чего? — с вызовом спросила та. — Без своей пассивной агрессии. — Я могу сменить её на активную, если ты так жаждешь. — Мисси, пожалуйста... — устало произнёс Доктор, потирая лицо. Никогда ещё ему не было так тяжело с ней сладить. — Ладно, — Мисси хмыкнула, — но только в этот раз. — Меня это вполне устроит, — согласно кивнул Доктор и застыл в нерешительности посреди комнаты, не зная, куда ему сесть. Мисси заметила его взгляд, метающийся от одного угла комнаты к другому, и похлопала по постели рядом с собой. — Располагайся. Она приподнялась, устраиваясь поудобнее, и подтянула к себе колени, чтобы Доктору было куда сесть. Доктор же, с опаской косясь на неё, присел на самый краешек кровати. — Да не съем я тебя! — Мисси закатила глаза в ответ на его напряжённую позу. — Я в этом не уверен. В прошлый раз ты... — В прошлый раз я была рада тебя видеть, — перебила его Мисси, угадав к чему он клонит, — а сейчас ты начинаешь действовать мне на нервы. Я скорее спихну тебя с кровати, чем поцелую. — Даже не знаю, радоваться этому или нет, — пробормотал Доктор, утыкаясь взглядом в свои колени. Он вновь вспомнил, как долго покалывали его губы после той неловкой первой встречи с Мисси. Доктор долго не мог понять мотивов ни её поступка (радость от встречи с ним? серьёзно?), ни своего собственного. Да, если честно, и сейчас не понимал, ведь выразить свою благодарность можно было уймой других способов помимо поцелуя. Мисси всё ждала, когда же Доктор соизволит начать говорить, пока не уверилась в том, что тот пришёл просто помолчать. Она и без того была не слишком рада увидеть его столь скоро, потому что не успела внутренне подготовиться к их новой встрече, но его затянувшееся молчание просто выводило Мисси из себя. — Прошло уже пять минут, а я не услышала ничего стоящего моего внимания. Если весь этот пустой трёп всё, что ты хотел мне сказать, то... — Мисси указала в направлении выхода, тем самым заканчивая свою мысль. Доктор резко обернулся к Мисси, испуганный тем, что она его прогонит, а он так и не успеет ни извиниться, ни сообщить ей свой план. — Нет, это не то!.. — от пронзительного взгляда голубых глаз речь Доктора оборвалась на невнятном заикании, и он вновь отвернулся, продолжив бормотать что-то невнятное. На протяжении всего этого наиглупейшего перфоманса Мисси хотелось приложить Доктора по голове чем-нибудь тяжёлым. Если бы это не помогло ему вновь начать изъясняться понятной речью, то хотя бы избавило её от нужды слушать это блеянье. Она уже было потянулась к тумбочке за книгой, как Доктор замолчал сам, принимаясь за поиск то ли нужных слов, то ли внутренних сил, чтобы суметь высказать эти слова вслух. Мисси почти слышала, как скрипят шестерёнки в его голове, вторя гулу ТАРДИС. Спустя какое-то время Мисси надоело затянувшееся между ними молчание и бездействие Доктора (да и своё, впрочем, тоже), поэтому она откинула одеяло прочь и придвинулась к Доктору ближе. Того знатно тряхнуло, когда Мисси обняла его со спины и положила подбородок ему на плечо. Как она и предполагала, шоковая терапия оказалась действенной, и к Доктору тут же вернулась более-менее внятная речь. — Ч-что ты делаешь? — спросил он, попытавшись высвободиться из объятий Мисси, но та не позволила, лишь прижала к себе ещё крепче. — А на что это похоже? — насмешливо промурчала Мисси ему на ухо. Доктор снова дёрнулся, но уже от щекотки, вызванной её дыханием. Спиной он чувствовал тепло, исходящее от Мисси, и в его груди разливалось какое-то непонятное чувство целостности. Необъяснимо хотелось прижаться к ней ещё теснее, а может и обнять самому, зарываясь лицом в её густые волосы. Ещё пара мгновений, и Доктор осознал, что почти потерялся в этих ощущениях, но так и не сказал ничего из того, за чем пришёл в комнату Мисси. — Похоже на то, что ты меня простила, — сказал Доктор, надеясь, что оказался прав в своих выводах. Но, конечно же, он ошибался. Пальцы Мисси мстительно вцепились в тонкую кожу на его рёбрах, прикрытую кофтой. Доктор ойкнул и зашипел от боли, вновь дёрнувшись в её руках, однако, Мисси по-прежнему отказывалась выпускать его из своих объятий. — Вовсе нет, — голос Мисси вновь раздался над его ухом, только вот на этот раз из него исчезли все игривые нотки. Стайка ледяных мурашек пробежала по спине Доктора. — Прежде чем я подумаю над твоим прощением, ты должен его попросить. Но пока что я не уверена, что ты его заслуживаешь и мне не стоит отыграться за всё на твоих питомцах. Доктор ухватил Мисси за руки, отцепляя их наконец от себя, и обернулся к ней лицом, забираясь на кровать с ногами. Мисси упустила из вида тот факт, что обувь он так и не снял, полностью сосредоточившись на том, что он собирался ей сказать. — Я не буду просить тебя не впутывать в наши распри Билл и Нардола — это бесполезно, — вместо этого я скажу тебе вот что: мне жаль о произошедшем сегодня. Я не должен был дарить тебе ложную надежду. — Ложную? — Мисси выглядела искренне озадаченной. — У нас есть множество причин не доверять друг другу, но переписать наше прошлое мы не можем. Именно поэтому, попытайся мы вернуться к нашим прежним взаимоотношениям, как старые обиды тут же начнут всплывать одна за другой, разрушая установившееся между нами равновесие, — пояснил Доктор и подытожил: — Надежда на возвращение нашей старой дружбы — ложная. В груди Мисси всё вновь похолодело. Она не знала, что сказать, и стоит ли пытаться вовсе. Доктор высказал свою позицию, и едва ли её слова смогли бы что-нибудь изменить. Но прежде чем Мисси окончательно разуверилась в том, что Доктор станет рассматривать её кандидатуру в качестве кого-то помимо врага на перевоспитании, Доктор предложил иной вариант развития их отношений. — Однако, мы могли бы построить нечто новое, опираясь на наше прошлое и стараясь избегать прежних ошибок. — Ты... Ты действительно хочешь того, о чём говоришь? — спросила Мисси, с трудом контролируя свой голос. — Потому что если ты просто меня жалеешь, то оставь свои подачки при себе. — Я хочу этого, — заверил её Доктор, вновь беря руки Мисси в свои, но на этот раз он не просто накрыл её ладони своими, но и приложил их к своей груди, в которой бились два сердца, наполненные тревогой и надеждой. — Я долго думал об этом, с той самой поры, когда ты предложила мне путешествовать вместе, но я понимал, что ничего не получится. А сегодня вдруг осознал, что больше всего на свете я желаю лишь одного: исполнить наше обещание увидеть все звёзды, облетев их вместе. У Мисси сделался такой вид, словно весь мир вдруг опустился ей на плечи, и это навело Доктора на мысль, что он перегнул палку, за раз вывалив на неё столько откровений, которые камнем лежали у него на душе многие годы. Доктор правильно истолковал состояние Мисси. Она чувствовала, что земля движется под ней, целые пласты земной коры уходят из-под ног, и все, что она могла сделать, — удержать несколько камушков. Слишком потрясённая для ответа, она просто сидела в оцепенении, потеряв на какое-то время дар речи, и даже не моргала. — Так... что ты скажешь? — спросил Доктор, чтобы хоть чем-то заполнить образовавшуюся вокруг них тишину. Доктор попытался поймать её взгляд, но Мисси выглядела непривычно задумчиво и не смотрела на него в ответ, а потом и вовсе опустила голову. Когда её плечи затряслись, Доктор сперва решил, что вновь довёл Мисси до слёз, но потом понял, что она беззвучно смеётся. Он полностью убедился в этом, когда она запрокинула голову и дала волю голосу. Мисси смеялась долго, заливисто, в какой-то момент даже закрыла рот рукой, чтобы остановить смех, но тот всё продолжал вырываться из её горла. Доктор, конечно, и не ожидал, что Мисси кинется ему на шею после его слов, но и не предполагал, что высказанные им откровения так её развеселят. Спустя пару минут самой настоящей истерики Мисси утёрла выступившие на глазах слёзы и раскрыла причину своего внезапного смеха, произнеся чуть охрипшим голосом: — О, Доктор, столько лет терпеть твой идиотизм явно стоило того, чтобы я наконец узнала, что тебе не было плевать на наше обещание! — Мне никогда не было на него плевать! — с горячностью возразил Доктор. — Ой ли? Тогда почему ты сбежал? — обвиняющим голосом спросила Мисси. Этот вопрос волновал её столетиями, и сколько бы она не размышляла над этим, всё сводилось к одной причине: Доктор не пожелал разделять с ней его приключения. Теперь же она засомневалась в своих суждениях и захотела узнать всю правду. — Потому что... — начал Доктор, но голос его мгновенно оборвался. Он не был уверен, что стоит открывать Мисси секрет, о котором не знала ни единая душа во всей бескрайней Вселенной, помимо него самого. Однако, этот секрет касался и самой Мисси, поэтому, собрав всю свою волю в кулак, Доктор продолжил: — Потому что я испугался. — Чего? — едва слышно переспросила Мисси, будто боясь его спугнуть. — Тебя. Одно короткое слово было подобно сотне свежих ран, на которые плеснули солёной водой. Лучше бы Доктор и дальше продолжал скрывать от неё правду, чем столкнуться с ней лицом к лицу. — Но почему? — совершенно огорошенная его откровениями, спросила Мисси. — Что я такого сделала, чтобы заставить тебя бежать с Галлифрея? — А ты не помнишь? Мисси отрицательно покачала головой. Доктор отпустил её руки и издал долгий, усталый вздох прежде чем ответить. — Ты хотела сделать меня новым Лордом Президентом, а когда я отказался от этого поста, ты убила нынешнего правителя. — И только-то? Мисси чуть было не расхохоталась вновь от того, что причина его побега оказалась сущей мелочью и нелепостью, как раз в стиле этого мягкосердечного идиота, а она уже успела надумать себе невесть что. — «И только-то»? — казалось, нахмуриться ещё сильнее было невозможно, но Доктор бил все рекорды своими сведёнными почти в единую линию кустистыми бровями. — Мисси, он даже не сумел регенерировать! — Подумаешь, — хмыкнула Мисси. — Он был дерьмовым Лордом Президентом, не отрицай. Доктор покачал головой. Небрежность в голосе Мисси, когда она говорила об убийстве, заставила его признать, что он поторопился с идеей отпускать её на свободу. Вряд ли бы Мисси смогла оценить красоту звёзд, не подверженных коллапсу. — Ты явно позабыла о наших уроках. Любая жизнь ценна, кому бы ни принадлежала. Мисси резко вскочила с кровати, ловя на себе озадаченный взгляд Доктора, и принялась метаться по комнате, будто загнанный зверь в клетке. Её душу явно что-то терзало, но Доктор не мог понять, что именно. В какой-то момент Мисси замерла, уставившись в одну точку перед собой. Её плечи поникли, и вся она будто уменьшилась в размерах, как выжатая досуха губка. С щемящей наивностью во взгляде, будто она обращалась к родителю, Мисси спросила: — Даже если эта жизнь принадлежит Рассилону? Доктор открыл рот, чтобы подтвердить сказанное ей, но не смог вымолвить ни слова и трусливо отвёл взгляд. За свою жизнь после смерти Рассилон сотворил множество ужасных вещей, от которых кровь стыла в жилах. Но ужаснее всего было то, как он поступил с маленьким невинным ребёнком по имени Кощей. Он создал его, Мастера, превратив озорного, яркого и умного мальчишку в машину для убийств, и ради чего? Чтобы выбраться из Временного Замка и устроить Конец Времени! — А как насчёт Давроса? — Мисси явно было мало того, что она уже заставила Доктора усомниться в своём устоявшемся мировоззрении. — Сколько смертей можно было предотвратить, убив его и не дав ему построить Далеков! Доктор по-прежнему молчал, избегая острого, словно скальпель, взгляда Мисси, который методично вспарывал ещё не успевшие до конца зажить раны. У него был шанс убить Давроса на поле битвы, где никто бы даже не узнал, что тот пал именно от его руки, но он не смог. Даврос был ни в чём неповинным мальчишкой, пусть в будущем он и свернул на путь зла и разрушения. И чем дольше Доктор вглядывался в его прозрачные голубые глаза, тем яснее видел в нём отражение того, чью жизнь Доктор никогда бы не смог отнять. Кощея. — О, и не будем забывать про Гитлера, — не унималась Мисси, откровенно войдя в раж. — Уверена, что большая часть твоих обожаемых людишек с радостью вернулась бы назад во времени, чтобы уничтожить его, — слова Мисси звучали правдиво, и Доктор всё больше закрывался в себе. — Так ответь мне, в чём же я была не права, избавив Галлифрей от отвратительного правителя? И почему я напугала тебя настолько, что ты, поджав хвост, сбежал, вместо того, чтобы попросту поговорить со мной? Когда затянувшаяся тирада иссякла, Мисси вновь забралась на кровать, уселась по-турецки напротив Доктора и сложила руки на груди, ожидая ответы на свои вопросы. Доктор по-прежнему сомневался, стоит ли вот так с ходу выкладывать перед Мисси все карты, но он уже начал, и Мисси бы не отстала от него, вцепившись словно клещ, пока не получила бы от него ответы. Вернув твёрдость своему голосу, Доктор заговорил: — Убийство Лорда Президента лишь вершина айсберга. Больше всего меня пугало, что твоя одержимость мной выходила за все мыслимые рамки. Я решил, что если исчезну из твоего поля зрения, то сумею предотвратить большую трагедию. Но в итоге именно в неё всё и вылилось... Мисси была поражена до глубины души его словами, но больше зла. Она злилась на себя за то, что за всё это время даже не задумалась, что именно она послужила причиной его побега. Но в большей степени она была зла на Доктора, ведь именно он даже не попытался поговорить с ней и избрал своим лучшим решением — слинять с Галлифрея, как только ему подвернётся подходящая возможность. И она нашлась, в лице его музейной развалюхи, ТАРДИС. — Ты чертовски ошибся, когда предположил, что я не сумею тебя отыскать или вовсе не стану этого делать! — прорычала Мисси, запуская в голову Доктора подушкой. Тот схватил её на подлёте, чем ещё больше вывел Мисси из себя. Швырять вторую подушку не имело смысла, ведь эффект неожиданности был утрачен, поэтому Мисси просто сжала руки в кулаки и продолжила говорить. — И нет, я отправилась за тобой не из «одержимости», как ты это назвал, — она показала кавычки из пальцев. — Я просто-напросто хотела заставить тебя мучиться так же, как мучилась я, когда ты кинул меня на этом богом забытом булыжнике и увёз с собой то единственное, что я считала своим домом! Себя! Доктор нелепо захлопал глазами. Смысл её слов дошёл до него с такой неожиданностью, что если бы он уже не сидел, то рухнул бы на пол из-за охватившей всё его тело слабости. — Ты ведь никогда не думал об этом в таком ключе, не правда ли? — Мисси слегка разочарованно взглянула на него, чуть склонив голову к плечу. — Считал одержимостью... Ха! Не льсти себе, мой дорогой, есть куда более интересные вещи, чтобы быть ими одержимой. И знаешь, что самое ироничное во всём этом? — Доктор покачал головой, не доверяя своему голосу. — То, что спустя столькие годы, побывав во всех уголках Вселенной, только рядом с тобой я ощущаю себя, как дома. Вместо душевного подъёма после её слов Доктор почувствовал себя отвратительно. Он горел, будто в лихорадке, а мысли неясным туманом носились в его голове. Мисси всегда считала его своим домом… Его! Того, кто поступал с ней так нечестно всё это время! Он не был достоин, чтобы к нему испытывали подобные чувства (особенно Мисси), и оттого ему всё больше становилось тошно от себя самого. — Ты не задумывался, почему я не сбегала из Хранилища? — дождавшись от Доктора очередного отрицательного покачивания головой, Мисси воскликнула: — Конечно же, нет! Ты ведь идиот, о чём я вообще толкую? Ты — мой дом, Доктор. Всегда был и всегда будешь. В этом и состоит причина. Мисси почувствовала, что в горле её застрял ком, а глаза защипало — новые слёзы были уже на подходе. Она откинулась на кровати и закрыла лицо руками, лишь бы Доктор снова не застал её в этом унизительном состоянии. И зачем только она принялась изливать ему свою душу? Он ведь всё равно не поймёт! А если и поймёт, то уж точно не примет её чувств. Она ведь никогда не была для него домом, для Доктора им была вся Вселенная, которую ему с самого раннего детства не терпелось облететь. А Мисси... Мисси хватило бы и того, чтобы просто быть рядом с ним, разделяя путешествия или сидя на соседних креслах в Хранилище — не важно. — Я... Я даже не знаю, что сказать, — честно признался Доктор. Голос его дрожал от волнения. — Я удивлена, честное слово! — голос Мисси раздался глухо из-за закрывающих её лицо рук, но сарказм Доктор уловил отчётливо. Немного помолчав, Доктор лёг рядом с Мисси, лежащей поперёк кровати, и принялся говорить, глядя в потолок: — Знаешь, я ведь пришёл сюда, чтобы обсудить с тобой твоё освобождение. Мисси убрала руки от лица и подорвалась из лежачего положения. Доктор медленно перевёл свой взгляд с потолка на её лицо, повёрнутое в его сторону. Мисси выглядела настолько шокировано, что аж рот приоткрыла, а на её щеках явственно угадывались мокрые дорожки. Доктор гулко сглотнул. Второй раз за день видеть, как Мисси плачет, было верхом его сил. Доктор приподнялся, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и протянул руку к лицу Мисси, стирая предательскую слезинку, потёкшую по её щеке. Мисси вздрогнула от его прикосновения, но позволила и дальше касаться себя. Будто заворожённая она смотрела то в глаза Доктора, то на его рот, произносящий какие-то слова, смысл которых доходил до неё не сразу, будто между ними было расстояние в несколько световых лет, и информация передавалась с задержкой. — Я говорю правду. Я не могу и дальше продолжать тебя удерживать, это ощущается неправильно. Я высокомерно полагал, что, будучи Доктором с большой буквы, смогу излечить тебя, но сделал только хуже. Мне очень жаль, Мисси. Надеюсь, ты сможешь меня простить, — Мисси ничего не ответила, всё также шокировано смотря на него. Доктор сглотнул подкативший к горлу неприятный ком и продолжил: — Завтра же я выберу сценарий для последнего тестирования, и после него ты сможешь избавиться от моего общества, — взгляд Мисси наполнился гневом, будто ещё секунда и она самолично перегрызёт ему глотку. Пока этого не произошло, Доктор поспешил закончить свою мысль: — Или же ты можешь остаться рядом со мной, и мы отправимся к звёздам. Только ты и я. Доктор проследил за тем, как эмоции на лице Мисси сменяют одна другую: вот гнев превращается в растерянность, которую тут же сменяет тревога и даже страх, а затем от них не остаётся ни следа, лишь безграничное счастье. — Что скажешь? — спросил Доктор во второй раз за последние полчаса. Ни секунды не раздумывая, Мисси подмяла Доктора под себя, оседлав его бёдра, и, склонившись над ним, воскликнула: — Я согласна, старый ты идиот! Когда Мисси вдруг поцеловала его, Доктор потерял всякую ориентацию в пространстве. Она двигалась завораживающе, прикусывая и зализывая его губы. Зажмурившись, Доктор ухватился за её плечи, но не в стремлении оттолкнуть, а наоборот притягивая к себе ещё ближе. Не сдержав удивлённого вздоха, Мисси с ещё большим энтузиазмом принялась за своё дело. От её тихих сладких стонов Доктору становилось всё жарче, а вкус её рта заставлял его желать большего, чем обычные поцелуи. У него так давно никого не было (да после новой потери Ривер ему подобного и не хотелось), но сейчас, держа Мисси в своих объятьях, он всё с большей ясностью понимал, что мечтал об этом многие годы, даже не осознавая этого. Когда Мисси отстранилась, глаза Доктора блестели, зрачки были расширены так, что почти затопили серо-голубую радужку, а губы были влажными и слегка припухшими. Мисси провела по ним кончиками пальцев, будто любуясь проделанной работой, и напоследок чмокнула Доктора в нос, слезая с его бёдер. Доктор разочарованно застонал и тут же сделал страшные глаза, в шоке приоткрыв рот. — О, кажется, тебе было этого мало, — со смешком резюмировала Мисси, бесстыдно косясь на возникшую выпуклость в его штанах. Доктор тут же прикрыл её руками и как ошпаренный слетел с кровати под заливистый смех Мисси. — Куда же ты? Я могу помочь! Стану доктором для твоего доктора-младшего. От её слов Доктор покраснел пуще прежнего, пятясь к двери. А Мисси улеглась поудобней, откинувшись на подушку, и наблюдала за нелепым представлением «плохая тётя чуть было не сорвала мой цветочек». Было бы что там срывать, после-то двадцати четырёх лет романтической атмосферы Поющих Башен Дариллиума. В будущем Мисси собиралась припомнить Доктору и всех его жён, и потраченное зря время на их бесконечные склоки. И их припомнит она ему в этой самой постели. Или в той, что находилась от неё через стену. А ещё можно прямо на консоли! Да, самое то: куча бесполезных рычажков, которые будут впиваться в кожу Доктора, когда она!.. Уже находясь в коридоре, Доктор прервал развратные фантазии Мисси на самом интересном месте, сообщив ей: — Билл и Нардола я беру на себя, а ты постарайся никого не убить на тестировании. — Не могу этого обещать, если они будут тормозить похлеще тебя, — отозвалась Мисси, окидывая Доктора с ног до головы совершенно порнографичным взглядом. Доктор невольно поёжился. — У тебя такое хобби — коллекционировать идиотов? — Они не идиоты, а ты прекращай уже смотреть на меня так плотоядно. — А то, что? — с вызовом спросила Мисси и сделала фальшивый рывок вперёд. Ответом на её вопрос послужила захлопнутая дверь и удаляющиеся в быстром темпе шаги Доктора. Мисси отчётливо представила его пингвинью походку и усмехнулась. Пусть наслаждается своей победой сейчас, потому что в следующий раз так просто она его не отпустит.
