3
3 февраля 2018 г., 07:52
После полёта на Марс Доктор выглядел совершенно подавлено. Слишком многое навалилось на него одновременно: странная выходка ТАРДИС с полётом прочь с красной планеты, предотвращение очередного межвидового конфликта, а после ещё и Мисси, взирающая на него из-за временного ротора, словно нашкодивший котёнок.
«Скажи мне, Доктор, ты на самом деле в порядке?»
В глазах Мисси плескалось еле сдерживаемое отчаяние, а в голосе звучали истерические нотки, когда она произносила эти слова. Доктор долго не мог понять, почему она была настолько сильно обеспокоена его состоянием, ведь он не в первый раз оказывался без ТАРДИС неизвестно где. А потом его прошибло молнией от осознания: в прошлый раз, отправившись путешествовать, он лишился зрения, а затем и вовсе попал в плен к Монахам на целых полгода, которые не закончились для Мисси ничем хорошим.
Но несмотря на всё это Доктор не мог, просто не мог, спустить всё на тормозах и сделать вид, будто её нахождение вне Хранилища было в порядке вещей.
— Как прикажешь тебя понимать? — спросил Доктор, как только Билл и Нардол покинули ТАРДИС. — Мы с тобой договорились, что ты не выйдешь из Хранилища, пока не кончится срок твоего заключения.
— Я спасла твою жалкую неблагодарную задницу, побольше уважения в голосе! — с возмущением отозвалась Мисси.
— Это так, но... — замялся Доктор, переступая с ноги на ногу.
— Лучше бы я выпихнула твоего Шалтая-Болтая в космос, а сама отправилась бороздить те уголки Вселенной, где ещё не побывала твоя угрюмая физиономия! — не скрывая своего презрения, сообщила Мисси.
— И после таких вот высказываний я вдруг ни с того ни с сего должен вновь начать тебе доверять? — Доктор сложил руки на груди и иронично приподнял бровь.
Его вопрос спровоцировал новый виток спора.
— Может, тебе лучше сосредоточиться на моих действиях, а не на словах? Как тебе такая идея? — глаза Мисси сумрачно мерцали в освещении ТАРДИС, и Доктор, словно заворожённый, не мог отвести от неё своего взгляда. Мисси продолжала: — Как видишь, я всё ещё стою перед тобой, а не нахожусь на полпути к Тиволи, пока ты гниёшь на Марсе со своим щеночком. Уж тиволийцы приняли бы меня с распростёртыми объятьями в отличие от некоторых!
Гнев Доктора погас так же быстро, как и вспыхнул. Слова Мисси попали точно в цель. У неё действительно была возможность сбежать, но она ей не воспользовалась. И именно поэтому, борясь с обуревавшими его сомнениями, Доктор решил дать Мисси шанс и сделать шаг ей навстречу.
— ТАРДИС совершенно отбилась от рук, — сказал Доктор, начав издалека.
Мисси едва поспевала за мыслью Доктора, поэтому сперва даже не сообразила, как правильно реагировать. Заново прокрутив про себя его последнюю реплику, она ответила в свойственной ей язвительной манере:
— Ничего удивительного, ты ужасно о ней заботишься. Даже мне пришлось тяжко, а уж я-то получше тебя знаю, как её пилотировать.
— Тогда... — Доктор набрал полную грудь воздуха и на едином выдохе, пока не успел передумать, выпалил: — Как насчёт того, чтобы поработать на меня? На борту не хватает опытного механика, а ты как никто другой подходишь на эту роль.
— Что? — переспросила Мисси вмиг ослабевшим голосом. Сперва ей показалось, что она ослышалась. — Ты предлагаешь мне..?
— Да, — последовал лаконичный ответ.
— ...в твоей ТАРДИС?
— Именно.
— И больше никакого Хранилища? — с зарождающейся надеждой спросила Мисси.
— Только если твои действия не заставят меня передумать, — ответил Доктор строго, будто учитель, наставляющий нерадивую ученицу на путь истинный.
— Не могу обещать, что мне не захочется огреть тебя чем-нибудь тяжёлым, если я обнаружу, что ты довёл ТАРДИС до ещё более бедственного состояния, чем я уже видела.
Уголки губ Мисси дрогнули в улыбке, и в ответ морщинка, залёгшая между бровей Доктора, слегка разгладилась. Это было началом чего-то нового, и они оба понимали это.
***
Предупреждения Доктора не внесли никаких поправок в темперамент Мисси, она всё так же задирала его по мелочам. Но его сердца, по странности, были исполнены умиротворения. Теперь он точно знал, что Мисси находится в ТАРДИС, а не завершает удачную попытку побега из Хранилища. Определённо, держать Мисси под боком имело множество плюсов, но также и минусов. Она не упускала случая ругаться на его «удачные попытки угробить их в ТАРДИС, которую довёл до состояния развалюхи», вела себя более нахально и вообще создавала впечатление полностью довольной жизнью властительницы всего сущего. Иногда Доктор забывал, что «Мисси» — лишь сокращение от «Мистресс», госпожи, хозяйки… любовницы. На последнем определении Доктор старался не заострять внимания, но назойливые мыслишки всё равно атаковали его голову. Да и трудно было не думать о подобном, когда Мисси разгуливала по ТАРДИС в совершенно возмутительных полупрозрачных нарядах и частенько норовила забраться к нему в постель. То, что последнее она совершала из-за кошмаров, не желая оставаться в одиночестве, его мало волновало. — Ты не должна находиться здесь, сколько можно повторять? — сказал Доктор строго, вновь обнаружив Мисси, укутавшейся в его одеяло на его кровати. Ничуть не смутившись и даже не думая покидать его комнату, Мисси ответила, пожимая плечами: — Должен был уже привыкнуть, что я твоих правил придерживаться не собираюсь. Оставь их для своих шумных питомцев. К слову о них, как долго ты ещё собираешься меня прятать как один из своих маленьких грязных секретов? — Столько, сколько потребуется, — отрезал Доктор, всё так же стоя в дверях, будто опасался, что Мисси на него набросится в тот же миг, как он переступит порог. — А разве лысик не догадается, что Хранилище пусто? — удивилась Мисси. — Его зовут Нардол, — вздохнул Доктор, — и я сказал, что ему больше нельзя приближаться к Хранилищу после того, как он выпустил тебя на волю, а ты сама наказана на неопределённый срок и видеться теперь будешь лишь со мной. — Решил поиграть в сурового тюремщика? Это так заводит! — с похабными интонациями выдала Мисси, смотря на него, как кошка на мышь. Доктор невольно поёжился под её изучающим, почти ощутимо ощупывающим взглядом. — Мисси… — начал Доктор, но тут же замолк, не зная, как продолжить. Ему хотелось, чтобы Мисси оставила его в покое и ушла в свою комнату, но в то же время противоречивое желание того, чтобы она осталась здесь, рядом с ним, мешало так запросто прогнать её. Взглянув на слишком уж пылающее весельем лицо Мисси, он решил поступить кардинально иначе. — Можешь спать здесь, если хочешь, а мне нужно закончить с одним важным делом, — сказал он и вылетел за дверь, пока Мисси не предприняла попыток его остановить. В спину ему донёсся пристыжающий смех и нелестное «трус».***
Новая встреча с Билл и Нардолом ака питомцами Доктора прошла так, как Мисси того и ожидала. Щеночки тявкали, но не кусались, а Доктор, будто вовсе не удивившись, что она раскрыла своё присутствие на борту ТАРДИС, полностью игнорировал их попытки уговорить его вновь вернуть «злобное создание» в Хранилище. До поры до времени было даже весело наблюдать за всем этим со стороны и ещё больше подливать масло в огонь своими издевательскими жестами вроде «челюсть подбери», но Доктор как обычно всё испортил. «Именно этому я пытаюсь научить тебя, Мисси. Ты понимаешь устройство Вселенной, но слышать её музыку ты так и не научилась». Да чёрта с два! Она могла её слышать, но это всегда была одна и та же мелодия, вернее ритм. Раз-Два-Три-Четыре. Сводящий с ума звук барабанной дроби, с самого детства занозой сидящий в её мозгу. Прилипчивая мелодия, которую не заглушали ни крики её врагов, бьющихся в агонии, ни взрывы планет, ни даже голос Доктора, который совестью пытался к ней пробиться. И вот в её голове наступила желанная тишина, но теперь Доктор — этот грёбаный идиот — говорит, что она вновь должна научиться слышать проклятую музыку. Это он — тот, кому стоило бы научиться слышать что-то, помимо собственного голоса.***
Когда Билл и Нардол отправились по своим делам (хотя Мисси была более чем уверена, что им просто нужно было побыть в одиночестве и переварить новость), Доктор включил какую-то ужасную песню с шотландскими мотивами. — Выключи этот кошмар, я тебя умоляю! — тут же заголосила Мисси, закрыв уши ладонями. — Это прекрасная мелодия, — упрямо заспорил с ней Доктор. — Если ты выбрал эту музыку для сопровождения двойного самоубийства, то она идеальна, — голос Мисси сочился едким сарказмом. — Просто прислушайся к ней, почувствуй её душой, а не разумом. Хоть раз сделай то, что я прошу, Мисси, — Доктор избрал нечестный приём, зовя её по имени, потому что именно это заставило Мисси подчиниться. Музыка имела странное свойство затрагивать чужие души, но Мисси всегда была уверена, что она к числу подобных сентиментальных простаков не относилась. Но Доктор, как обычно, оказался чертовски прав. Стоило ей только пропустить мелодию через себя, как окружающий её мир превратился в смутное пятно за пеленой нахлынувших слёз. Она и сама не поняла, почему в груди всё сжалось, а щёки стали влажными, и ещё труднее оказалось объяснить это Доктору. — Я даже не знаю, почему реву... — сказала Мисси, хлюпая покрасневшим носом и горько усмехаясь. — Почему?.. Почему я продолжаю так делать? Угрюмо взирая на неё со стороны, Доктор молчал. Он не знал, что сказать или сделать, потому что попросту оказался не готов к её слезам. Ему лишь раз довелось видеть Мисси плачущей, и тогда он засуетился, стараясь хоть как-то её успокоить, хотя сам не до конца понимал, правильно ли он поступает. В тот раз Мисси прогнала его, сказав, что «не нуждается в его паршивой заботе», поэтому сейчас он стоял истуканом и просто наблюдал, как слёзы катятся по её щекам. Доктор ждал, когда её истерика сойдёт на нет, но слёзы всё текли и текли, будто кто-то выкрутил кран на полную, и Мисси не успевала стирать их ладонями. С каждым мгновением ему всё сильнее становилось не по себе. Желание утешить Мисси вызывало в нём бурю противоречивых эмоций, и он не знал куда от них деться. На очевидно риторический вопрос Мисси он ответил: — Не знаю. Возможно, пытаешься меня разжалобить. ...и в ту же секунду проклял себя за свой длинный язык. Доктор не хотел говорить этого, и лучше бы он и дальше продолжал молчать, чем видеть, как от его слов, Мисси поражённо замерла, так и не донеся руку до лица, чтобы смахнуть новую слезинку, текущую по её щеке. — Конечно. Должно быть, всё это мой очередной коварный план. Звучит разумно, — произнесла она с вымученной улыбкой и настолько ироничным тоном, что Доктору тут же захотелось сбежать из ТАРДИС. Нанесение себе увечий не могло быть частью какого-либо плана, как не были и её слёзы. — Альтернатива была бы намного хуже... — проговорил Доктор, становясь напротив Мисси. — Правда? Неприкрытая надежда на лице Мисси причиняла ему боль. Всё было так просто, когда они приходились друг другу врагами. Сейчас же так сложно смотреть ей прямо в глаза, блестящие от непролитых слёз, и не отводить взгляд. — Если допустить, что всё это не притворство, то значит настало время нам снова стать друзьями. Это прозвучало настолько высокомерно, что Доктор едва ли не прикусил себе язык, чтобы больше не сболтнуть ничего лишнего. Но Мисси будто и не услышала в его словах ничего дурного, смотря на него так, что сердца Доктора чуть было не остановились в тот же самый момент. Он и не подозревал, что её лицо было способно изобразить настолько душераздирающую палитру эмоций. В нём было всё: начиная от безграничного счастья до непоколебимой веры в его слова. — Ты правда так считаешь? — едва выговорила Мисси трепещущим голосом. Она шагнула к нему, то ли собираясь ухватиться за лацканы его пиджака, то ли обнять, но Доктор инстинктивно отступил на шаг назад. Он всегда так делал: отступал, когда Мисси тянулась к нему, — и ничего не мог с собой поделать. В этот раз он лишь высказал своё предположение о дальнейшем развитии их отношений, но оно не означало абсолютное доверие к ней.***
Единственный шаг прочь от неё Мисси восприняла как отвержение. До безумия болезненно было осознавать, что все её усилия, приложенные к восстановлению доверия между ними, не принесли никаких результатов. И вот, когда последний лепесток почти слетел с бутона её надежды, Доктор вдруг совершил нечто совершенно несвойственное ему. Мисси не смогла сдержать изумлённого вздоха, когда он накрыл её ладони своими. Даже в самых смелых её мечтах Доктор не прикасался к ней добровольно и тем более так. Только-только начавшие просыхать глаза Мисси вновь наполнились слезами. Вокруг воцарилась такая тишина, что в ушах зазвенело. Время будто замерло, и всё вдруг стало таким незначительным. Их обиды, распри, жестокие слова и действия — всё это отошло на второй план, и были лишь они, держащиеся за руки так, как и должно было быть. И как же просто оказалось разбить её душу на миллион осколков — всего лишь навсего отпустить её руки и уйти, ни разу не обернувшись. Столько лет невозможности коснуться и всё ради чего? Чтобы Доктор вот так запросто ушёл, оставив её наедине со своими разбитыми надеждами? Как же неправа она была, помыслив, что Доктор не способен на подобную жестокость.***
В попытке хоть как-то извиниться перед Мисси за свой инстинктивный порыв Доктор сделал единственное, о чём она молила его своим взглядом всё это время — коснулся её. Он накрыл её ладони, сложенные в трогательной неуверенности, своими и продолжил впитывать эмоции её лица. Проанализировать каждую его чёрточку было ему не под силу, но он старался. Он видел счастье. И надежду. Так много, много надежды, что Доктор внезапно осознал, что только что совершил огромную ошибку. Это была ложная надежда, в которую хотелось поверить даже ему самому. Их дружба всегда значила для него столь многое, что ни один язык во Вселенной не смог бы передать и крупицы его чувств. И от невозможности перемотать время к самому началу было лишь больнее. — В этом вся проблема надежды, — произнёс он назидательным тоном больше для себя, чем для Мисси, — перед ней трудно устоять. Сложнее всего было расцепить их руки и уйти, не оглядываясь. Спиной чувствуя, каким полным боли и непонимания взглядом Мисси провожала его, Доктор упрямо продолжал свой путь на выход из ТАРДИС. С каждым новым шагом его разум кричал «Стой! Иди назад!», но Доктор, стиснув зубы, игнорировал его. Он понимал, замешкайся он хоть на миг, позволь своим чувствам взять верх над разумом и останься, то уже ни одна сила во Вселенной, включая его нынешнюю «мамочку», Нардола, не смогла бы заставить его отпустить Мисси.
