Целуя паруса кораблей

К тому времени, когда на горизонте показалась земля, Питер был готов выть. До Тортуги они плыли не больше трёх дней, но за это время его уже успело всё достать. Старк, видимо, отчаянно скучал на своём огромном корабле, поэтому, при каждом удобном случае, выбешивал парня своими комментариями. Например, сегодня. Роджерс торжественно вручил Питеру ведро и швабру, заявил, что еду надо отрабатывать, и отправил драить палубу. Старк, в это время шатающийся по кораблю, повис на вантах над Питером и начал комментировать каждое движение Паркера. «Даже юнги не держат так швабру!». «Неужели ваше министерское величество ни разу не мыло пол?». «Да! Ещё раз сделай так! Может, на этот раз, получится отодрать лак от палубы». «Ведро, паучок, для того, чтобы там тряпку мыть». Питер не выдержал на пятой минуте издевательств. Он отшвырнул швабру, повернулся к полупьяному капитану и язвительно предложил показать ему как правильно мыть палубу. Капитан на это фыркнул, в который раз приложился к бутылке рома, спрыгнул с вант и заявил, что учиться надо на собственных ошибках. Если бы в эту минуту не появился Стив Роджерс, потащивший Старка к карте, чтобы свериться с маршрутом, Питер бы врезал ему, честное слово. Ещё его бесило прозвище, которое дали ему матросы после шторма. Паук. Ну что за бред?! Кто в здравом уме называет так человека? Ну… кроме пиратов. В общем, те тридцать минут, которые они, на всех парусах, гнали на пиратский остров, Питер чуть ли не подпрыгивал от нетерпения. Он даже забрался до верхней смотровой площадки по вантам, чтобы посмотреть с высоты на сушу. — Спустить паруса! Якорь приготовить к отдаче! — чётко раздавал указания Старк, стоя у руля. Питер, услышав его голос, проворно спустился вниз, на палубу, чем заслужил несколько восхищённых взглядов и чью-то реплику: — И правда, паук! Закатив глаза, он перехватил канат ближе к основанию, и начал помогать сворачивать чёрные рваные паруса корабля. То, что паруса не штопались – очередное пиратское суеверие. Тор объяснил, что они считают, что починка парусов навлекает штормы и несчастья. Питер заметил, что у пиратов много чего вызывает неудачу. Чёрная кошка, свист в удачную погоду (хотя, если свистеть в безветренную погоду, говорят, появляется попутный ветер), даже стричь волосы или ногти на борту матросы не хотели. Ворчали, что за это их покарают штормом. Питер становился всё более и более скептично настроенным, узнавая пиратские обычаи. Хотя это было, безусловно, очень интересно. Особенно, когда тебя уже не хотят убить или продать. — Отдать якорь! — Есть отдать якорь! Старк спустился с возвышения, снял свою неизменную треуголку и раскинул руки. — Добро пожаловать домой, джентельмены! В ответ ему послышался дружный гогот команды. — Удачного отдыха, вы это заслужили. Но если вас не будет у причала через неделю, я не буду ждать. Так что напиваться до невменяемого состояния, как в прошлый раз, не надо. Да, я о тебе, Тор! Матросы вновь захохотали, кто-то шутливо толкнул Тора в плечо, и скинув трап, мужчины нетерпеливо сошли на берег. Питер держался поодаль от всех во время небольшой речи капитана. И, дождавшись, когда большая часть команды сойдёт, он тоже двинулся к трапу, но был остановлен рукой. Паркер обернулся. Доктор Беннер стоял позади него, держа на его плече свою руку. — Питер, — кивнул он. — Здрасьте, доктор, — в замешательстве ответил парень, оглядывая Беннера. — Решил куда пойдёшь дальше? — Эм… Наверное, отплыву с каким-нибудь кораблём в Испанию. — Это будет сложно сделать без денег, — спокойно отозвался мужчина и вытащил из кармана знакомый бархатный мешочек. Питер впился в фамильный герб мрачным взглядом. — Мой кошель? Доктор просто кивнул и кинул мешочек Паркеру. Он поймал его одной рукой. Монеты внутри звякнули. — Спасибо, — парень повертел в руках вещь. — Мне не стоит спрашивать, как вы его достали? — Точно. — Ладно. Ещё раз спасибо. — Будь осторожен. Всё-таки, это пиратский остров. Питер просто кивнул, думая о том, что он не задержится в Тортуге настолько долго, чтобы ему пригодился этот совет. План прост. Прошвырнуться по городу, найти кого-нибудь, готового его увезти, уехать и забыть обо всём происходящем, как о странном сне. И ни в коем случае не вспоминать о единственном опасном приключении в своей жизни.