всему приходит конец

POV Стас — Бля, Игорь. Смотри. Вот это таблетки, - беру в руки коробку с лекарствами, показывая ему ее содержимое, - а это ты больной, - второй рукой показываю на него, - если ты хочешь вылечиться, тебе надо это, - трясу коробку, - принимать во внутрь себя всего лишь несколько раз в день. Неужели так трудно запомнить? Но это все стоить делать, только если ты не хочешь ещё пару дней просыпаться с привлекательной кареглазой персоной в одной кровати. — Ты собираешься заменить себя кареглазой проституткой сегодня ночью? Не стоит. Ты незаменим. «Бляяяяяять» У вас 100% такое было. Человек, который тебе не безразличен, говорит что-то совсем не в дружеском стиле. Ты понимаешь: это совершенно обычная фраза. Но твои чувства к этому человеку делают её какой-то особенной. Именно поэтому по телу так приятно разливается тепло и внутреннее умиротворение. Ты просто стоишь и таишь, без возможности как-либо это остановить. Параллельно с этим в голове крутиться мысль о том, что каждый раз говоря что-то в этой манере, он делает тебе больно. Невольно задумываешься: он это говорит совершенно не колеблясь, следовательно, от чистого сердца. Думаешь, возможно ты не так и плох и есть шанс на какие-либо отношения с этим человеком. Потом вспоминаешь такие 'незначительные' мелочи по типу: он натурал, вы живёте в Рашке и твои чувства не взаимны. Даже после осознания всех этих нюансов, все равно продолжаешь сам себе давать ложные надежды. И от этого тебе одновременно плохо и хорошо. Да, я знаю на сколько противоречиво это звучит, но это жизнь. Она от начала до самого конца построена на этой концепции. — Спасибо, конечно. Но будь так добр - лечись. — Ладно, цветочек, - встает и уходит, оставляя ошарашенного меня в тысячный раз перебирать причины того, почему я не ровно дышу в его сторону.

***

POV Игорь — Лавров. Сука ты ебанная. Заебал дохать. Я уже час из-за тебя заснуть не могу. — Я бы мог сказать "сорян", но разве это что-то изменит? — Да. Вероятность того что я тебе втащу, если не прекратишь. — И что ты мне предлагаешь? Задохнуться? — Нет конечно. Ведь тогда именно МНЕ придётся избавляться от твоего бездыханного тела. А мне это нах не надо. — Твои проблемы. Я хотел уехать. Но ты не позволил. — Не переживай. Я уже тысячу раз об этом пожалел. — СПАСИБО, Стас. Ты настоящий друг! — Я знаю! После, он лишь молча встаёт с кровати, надевает тапочки и скрывается в темном коридоре. Звук включателя на кухне. Нажим кнопки чайника. Ещё какие-то звуки копошения слышаться с кухни, но разбирать их в полусонном состоянии трудновато. Только я начинаю проваливаться в очередной сон с "майями-наркотой-сучками", как приходит Стас, держа кружку в обеих руках. — Пей. — Что это? — Чай? Что ещё это может быть... Забираю кружку из рук. Делаю небольшой глоток и сразу же кривлю лицо, потому что это не чай, а ЕБАННЫЙ КИПЯТОК. — А разбавить холодной водичкой никак? — Не поверишь, но суть чая для больных в том, что он горячий и греет горло. Чтоб такие как ты, давали по ночам спать, таким как я. — Но он пиздец горячий. Не вижу эмоции Стаса, но буквально всем телом чувствую, как он демонстративно закатил глаза и одновременно с этим томно вздохнул. — Игорь, давай не будет играть в мамины дочки-сыночки. Не такой он и горячий, поэтому не выезживайся. — Пожааалуйста, немножко разбавь. Я просто очень чувствительный, когда болею. — Ага. Я это вчера заметил, когда целую вечность пытался разбудить тебя. Кстати, у меня так и не получилось это сделать. — Да ну тебя, - наигранно-обиженным тоном произношу. — Пока мы болтали, он по-любому уже остыл. Пробую ещё раз. Теперь чай приятно обжигает горло, разливаясь по стенкам желудка. Допиваю целую кружку, под пристальным взором Конченкого. Далее, ставлю её на стол, укутываясь по горло в одеяло. — Стасян, а ты такой заботливый оказывается... - говорю я, прежде чем закрыть глаза и приготовиться к очередным попыткам уснуть. — Не всем же готовить вкусно. Моя ухмылка. Наконец попадаю в тёплые объятья Морфея. Правду говорят. Быстрее лечишься, если окружен любовью и заботой.