Глаза их полны заката

– Теперь бегать от меня будешь? – Антон чувствует теплое дыхание на шее. Близко, сука, слишком близко.        – Арс, ты ахуел? – Антон с силой выдергивает руки из цепкой хватки чужих пальцев и делает неуверенный шаг назад.        – У меня к тебе тот же вопрос? – Арсений снова сокращает расстояние между ними. – Шаст, тебе пятнадцать что ли от проблем шататься по углам? Взрослые люди вроде, можем всё обсудить.        Антон хмурит брови, стараясь оценить, насколько адекватно его пьяный мозг воспринимает информацию, пару раз щурится, но Арсений никуда не исчезает. Всё так же стоит слишком близко, дыша ему в шею, и грозно смотрит, собрав брови на переносице.        – Ага, можем, – Антон снова отступает и в глубоком кармане куртки нащупывает пачку сигарет. Нельзя четвертую за двадцать минут? Да похуй. Нервы натягиваются до предела, до боли отбивая пульсом по виску. – Я сейчас не в том состоянии, чтоб что-то обсуждать.        – В самом подходящем. На трезвую голову ты от меня бегаешь, – Арсений хмурится и протягивает зажигалку.        Ты же, блядь, не куришь, –Антон достает сигарету и делает глубокий вдох, заполняя легкие воздухом, тянется забрать зажигалку, но Арсений сам помогает закурить, пуская яркий огонек осветить темную улицу на долю секунды.        Антон наклоняется ближе, и сигаретный дым смешивается с жгучим запахом корицы, щекочущим нос. Он щурится, знает, что так всегда пахнет в ванной номера после Арса, когда теплый пар рисует узоры на зеркале, смешиваясь с каплями воды, устроившими гонку на стекле.        – Ну и что ты хотел обсудить? – Антон отгоняет ненужные мысли прочь и резко выпрямляется. Он фокусирует свой взгляд в глазах напротив, стараясь выдержать заданный уже тон напряжения.        – Что там у тебя с чувствами, – Арсений прерывает зрительный контакт, и Антон чувствует зарево маленькой победы внутри. Они проходят вглубь переулка молча и садятся на забытую всеми лавку. Антон делает затяжку за затяжкой, выпуская дым в сторону Арса. Знает, что бесит.        – С чувствами? – Антон усмехается, сбивая остатки пепла с сигареты. – Да, заебись всё. Вот в мужика влюбился, прикинь?        Алкоголь в крови помогает доставать давно спрятанные глубоко внутри слова, самые дерзкие и больно бьющие скорее не собеседника, а его самого. Антон не поворачивается, не смотрит в глаза. Знает, там ненависть и презрение. Арсений молчит, вытягивая нервы Антона в тугую струну, вот-вот надорвется.        – Ну и что скажешь? Ненавидишь меня теперь? – Антон не выдерживает, бросает сигарету и резко поворачивается лицом к Арсению. Он старается высмотреть ответ, вглядывается, но не видит ровным счетом ничего. Пьяная пелена опускается ему на глаза, ярким синим заревом подсвечивая океан напротив.        – С чего ты взял? – спокойный голос Арсения выбивает воздух из легких, и внутри пустота.        – Ведь ты… – Антон не заканчивает.        – Ведь я что? Последний ублюдок, который друга возненавидит? – Антон чувствует, как раздражение плещется в голосе Арсения. Брови сведены на переносице, рассыпав вокруг легкие проталины морщин.        – Ну, это…гомофоб,– Антон чувствует себя максимально глупо, когда ночную тишину ножом разрывает тихий голос Арсения.        – С чего ты взял? – спокойно отвечает Арсений, улыбнувшись уголками губ. Антону сносит крышу. Пьяная пелена накрывает сознание, закружив его в нестройный водоворот своих иллюзий. Фокус смещается на губы с паутиной маленьких трещин, оставленных холодным ветром. Антон подается вперед, сам не зная, что делает. Расстояние между ними все меньше и меньше, а рапид, оставленный песней в баре всё никак не выйдет из головы, замедляя время и сейчас.        – Эй, Ромео, потише, – Арсений смеется, аккуратно толкая Антона в грудь. Краска приливает к щекам, а стыд заполняет его до отказа, смешиваясь с алкоголем в крови. Коктейль из адреналина выстреливает в сердце, пуская пульс с новой скоростью. – Кажется, ты всё-таки слишком пьян.        Антон кивает, отворачиваясь. Хочется провалиться под землю, исчезнуть, и больше ни под каким предлогом не смотреть в глаза, в которых плещутся озорные искры, накаляя даже воздух вокруг.        – Погнали в гостиницу, – Арсений хлопает его по плечу, вставая, и Антон кивает, соглашается – на сегодня хватит. Через туман алкогольного опьянения он следит за Арсением, который,крепко придерживая его за локоть, возвращает ко входу в бар и вызывает такси. Антон тянется за сигаретой – пачка пуста.        ***        Утро выстреливает в висок острой болью, а похмелье заходится в горле сухим кашлем. Антон аккуратно приоткрывает глаза, но навязчивое солнце все равно бьет яркими лучами, заставляя черные блики догнать его зрение.        – Доброе? – насмешливый голос долетает до слуха Антона, разгоняя остатки сна. – Воды?        – Ага, – Антон тянется к протянутому стакану, а глаза не поднимает. Не так сильно напился, чтобы забыть вчерашний вечер, хоть и очень хотелось бы.        – Таблетки на тумбочке. Выезжаем через полчаса, – резюмирует Арсений, и Антон, не глядя, слышит улыбку в его голосе. Дверь номера закрывается, и Антон облегченно выдыхает. Спасибо хоть, что хватило ума оставить его наедине.        Антон поворачивается к тумбочке, на которой и вправду лежит пачка обезболивающего и стройный ряд его колец, которые он не помнит, чтобы снимал сам. Он проглатывает горькую таблетку, больно прошедшуюся по зудящему горлу, и медленно встает с кровати. Каждое движение отзывается в теле ноющей болью и с силой ударяет израненную алкоголем память, подкидывая непрошеные флешбеки вчерашней ночи.        Чужое дыхание на шее.        Антон передергивается, вновь чувствуя ворох мурашек на коже, разбежавшихся от одного неаккуратного воспоминания.        Чужие пальцы на запястьях.        Он надевает браслеты, не сразу справляясь с знакомыми уже застежками.        Чужие губы так близко.        Антон закрывает глаза, стараясь выгнать из груди ноющее чувство стыда, расползающееся ядом по венам.        Оставшиеся полчаса он борется с похмельем и непрошеными воспоминаниями, отдав себя полностью сборам. Он бездумно кидает все вещи в дорожную сумку, решая, что это лучшая тактика, если он не хочет что-то забыть. Остается только куртка, аккуратно сложенная со вчера явно не им самим. Взгляд ударяется о новую пачку сигарет, оставленную поверх.        ***        В гримерке стоит тихий гул голосов, смешавшихся в общую какофонию. Антон постукивает пальцами по столешнице, прокручивая большим пальцем кольца. До выхода на сцену остается минут сорок, нервы на пределе, а голова все еще болит, то ли от похмелья, то ли от лишних мыслей.        – Ну что? Последний концерт, – Стас довольно улыбается. – До съёмок неделю отдыхать будем. Все в Москве останутся?        – Ага, пойдете с нами в зоопарк? Катя вроде Дарину звала с детьми сгонять, – Дима поправляет очки на носу, обращаясь к Стасу. А Антон снова тянется к кольцам, чувствуя один удар, пропущенный сердцем из зависти. Его в Москве ждет только пустая квартира. – А я тоже хочу, – восторженно отзывается Оксана. – Мы с Лешей с вами.        – Я б тоже сгонял, – соглашается Сережа, прокручивая сайт Московского зоопарка.– Когда вы там собрались?        – Да разберемся,– отмахивается Стас. –Шаст, пойдешь? Мы Иру позовем.        – А? – Антон пропускает суть вопроса, проснувшись только на отдаленно знакомом имени.– Наверно.        –Арс, а ты? – спрашивает Оксана. И все чувства Антона обостряются, запуская ток пробежаться по венам и удариться о кончики похолодевших пальцев.        – Смотря, когда. Я сразу в Питер поеду на пару дней, – Арсений поправляет непослушную челку, и Антон провожает темные пряди взглядом, мысленно запустив в них пальцы.        – Дела? – Антон срывается, получив свой корыстный интерес в разговоре, но вовремя напускает безразличие в голос. Вроде даже получается. Хотя кому врать, глаза выдают – впивающееся когтями любопытство, рвущее на части, рвется искрами из его взгляда.        – Не, – Арсений качает головой. Антон снова поправляет кольца и прячет глаза. Неприятный холодок пробирается внутрь – едет не по делам. – Встретиться нужно кое с кем. Арсений смотрит внимательно, проверяя реакцию, выверяя ее до последней секунды, а Антон поддаётся. Сил на самоконтроль не остаётся, усталость выжала всё.        С кем? Зачем? – так и хочет спросить Антон, но нельзя. Он только смотрит, а сердце заходится в ритме загнанного в ловушку зверя. Сам понимает, как жалко выглядит со стороны.        – Пойдём на сцену? – спрашивает Оксана, прерывая затянувшуюся тишину, и встаёт первой, направляясь к двери. Антон идёт за ней, а на спине все ещё тяжёлый взгляд.        ***        Последний концерт – самый тяжелый. Каждая новая игра – вызов, ударяющийся о пронзительную холодную синеву. Арсений не выпускает его из поля зрения ни разу за этот концерт. В каждой импровизации подходит вызывающе близко, ищет контакта, берет за руки и держит слишком долго, слишком крепко. Зал разрывается волнами смеха, а море внутри Антона, разбивается о рёбра в болезненную пену.        Антон из последних сил хватается за сюжет игр, стараясь не выпадать, но выходит плохо. Опять сбивается, тормозит и слишком долго думает. А Арсений все замечает и будто специально продолжает давить на своем, заставляя Антона превратиться в один сплошной комок нервов.        Решил на последнем концерте отыграться что ли, сука, – думает Антон, в очередной раз чувствуя легкую дрожь на пальцах от якобы случайного касания Арса.        – Да мой Ромео напился, – Арсений с вызовом растягивает слова, усмехаясь одними глазами, отыгрывая героиню первого свидания. Девушка заливисто смеется в микрофон, держа мужа за руку, а у Антона в горле поселяется горечь. Кажется, они говорили, что познакомились у бара, где тусили с друзьями. Антон морщится, стараясь вспомнить разговор дальше, но в голове только синяя пустота.        – Да мы тут с корешами собрались, – вступает Поз, толкая в плечо Сережу. – А твоя подружка что?        – А вот же она! – Арсений смеется, слегка пошатываясь по сцене. Он хватает за локоть Антона, якобы пытаясь удержаться на ногах.        – Ой, да я вообще пить пришла, – Антон отмахивается, стараясь наполнить голос весельем.        – Как тебе ухажер твой?        Ирония, бессердечная ты сука, – усмехается сам про себя Антон, проглатывая горький ком, вставший в горле саднящей хрипотой.        – А я на первом свидании не целуюсь, – Арсений смеется, отталкивая Диму, и про залу прокатывается волна смеха. Антон держит улыбку на лице, а уголки губ дрожат. Арсений снова смотрит прямо ему в глаза, хоть и говорит с Димой.        – Так, давайте ко второму свиданию, – командует Стас, и Антон облегченно выдыхает. Больше в этой импровизации он не выходит, оставаясь в тени и наблюдая за отыгрышем Арсения. Антон сам не замечает, как начинает смеяться над шутками и вникать в сюжет. Со стороны куда проще наблюдать за происходящим, а нервы расслабляются, отпуская загнанный в спешке пульс. Время летит быстрее, и Стас дает отбивку.        ***        – Как впечатления от первой части тура? – спрашивает Стас, когда они устраиваются в зале ожидания аэропорта. Багаж сдан, паспортный контроль пройден – теперь несколько часов тряски в самолете, и они будут в Москве.        – Живенько, – отвечает Оксана, попивая горячий кофе из бумажного стаканчика.– Вам как, ребят?        – Да как обычно, – отмахивается Дима, набирая смс-ку жене. Антон и на расстоянии чувствует тепловые волны радости, исходящие от Поза, который стремится скорее оказаться с семьей.        – Ну не скажи, – усмехается Сережа. – Сколько уже вместе работаем, а все еще много не знаем.        Оксана толкает его локтем, обрывая широкую улыбку. Антон напрягается, чувствуя холодок на спине, но не хочет отвечать – сил нет.        – Да что? Я о том, как Шаст пьет. Два метра, а напивается с трех шотов, –Сережа улыбается, а Оксана едва заметно кивает, исподлобья поглядывая на Антона.        – Даже я удивился, – кивает Дима. – Напивается – факт известный, но чтоб так и так быстро.        – Так, блядь, мы тур обсуждали или то, как я напился? – Антон прячет руки в широкие карманы толстовки, а желание курить пробегает под кожей легким покалыванием. Теперь уже до Москвы терпеть.        – Одно другому не мешает, – Арсений садится рядом и делает глоток только что купленного кофе. Его улыбка проходится изморозью через жалкие полметра между ними. – Вы то хоть все спать пошли, а я с ним еще и ночевал.        Антон чувствует, как краснеет. Жар приливает к щекам, а на руках все еще мороз.        –Шаст буянил что ли? – усмехается Стас, откладывая телефон в сторону. Рабочие уведомления могут и подождать, когда тур уже закончен.        – Да хватит уже, – закатывает глаза Антон, а сам напрягается – для него вчерашняя ночь закончилась у бара, а дальше память сделала непрошеный кульбит в небытие, выключив все воспоминания.        – Да не особо, – пожимает плечами Арсений. Что блядь значит «не особо»,– внутри Антона взрывается маленькая атомная станция, отравляя оголенные нервы. Хватит ему воспоминания о недопоцелуе.        – А что тогда? – огням в глазах Сережи можно позавидовать, а вот Антон чувствует пустоту где-то внутри. Как будто экзамен сдает или родителей с собрания в школе ждет – внутри страх, а вдруг что натворил.        – Да он нытик, – Арсений греет руки о бумажный стаканчик. – Все мозги мне вынес.        – В смысле? – искренне удивляется Антон. Дима, Стас и Сережа смеются над его легкой потерей памяти, и даже Оксана слегка оттаивает и улыбается, вслушиваясь в разговор. Антон все же пытается выудить хотя бы маленькие подсказки о том, что же было. Достать бы клешнями из памяти и уничтожить.        – Сначала ему было жарко, и мы открыли окно. Я околел правда, но легли спать, – Арсений отставляет кофе в сторону и начинает загибать пальцы, поглядывая на Антона. В глазах – теплая усмешка, но Антону лучше от нее не становится.– Потом ему стало холодно, я встал и закрыл окно.        Антон кивает – это на него похоже.        – Потом Шаст решил, что ему мешают спать кольца. Сам снять не смог, я ему помогал, – Антон закрывает глаза. Обрывки скомканной пленки памяти прорываются внутрь, ударяясь в виски головной болью.        – Потом захотелось воды – принес воду. Потом покурить, а сигарет нет. Он просил меня сходить за сигаретами, – Арсений смотрит прямо в глаза, выверяя реакцию, проверяя, насколько плохо все с памятью. – Мы, между прочим, вчера друзьями быть перестали, потому что я за сигаретами ночью не пошел.        Антон хмурится, когда слышит громкий смех Сережи. Оксана качает головой, а на губах добрая улыбка. Антону все еще не лучше.        – Потом вроде вырубился, и еще во сне что-то бубнил, – Арсений делает глоток кофе, и только сейчас Антон замечает легкую проталину усталости, спрятавшуюся за озорными огнями в глазах. Кажется, и вправду сна ему не хватило.        Антон прячется в широкий капюшон, надеясь, что никто не заметит его алые от стыда щеки. Щекочущая неловкость разбегается изнутри по венам. Но в груди тепло – Арсений ночь почти не спал с его загонами, послать мог, а вроде как даже позаботился. Антон отмахивается от ненужных мыслей, пробирающихся снова в голову непрошеными гостями. Объявляют посадку, и Антон первым срывается к длинной очереди, начинающей расползаться от нужного им выхода. Рюкзак, свисающий с плеча, тянет к земле, а ноги не идут – совсем уже ватные. В голове сквозняки раскидывают остатки здравого смысла.        – Тош, – Оксана стоит совсем рядом и медленно бок о бок продвигается вместе с потоком очереди вперед. – Скоро домой.        – Ага, – ее голос звучит успокаивающе, будто ребенку маленькому объясняет. Антон приобнимает Оксану свободной рукой и устало улыбается. Спокойствие едва заметно пробирается к нему от ее теплой улыбки. Очередь тянется медленно, но говорить уже не хочется – молчание помогает.        Стюардессы встречают дежурными широкими улыбками, желают хорошего путешествия, а Антон только коротко кивает. Внутри уже нет сил улыбаться – всё ушло за время тура. Даже понять не может, хочет он домой или нет. Здесь – Арсений и натянутые нервы. Дома – пустота.        – Ты у окна или я?        Блядь, ну конечно, с Арсом, – матерится Антон про себя и пожимает плечами. Поскорее бы вырубиться и не думать об Арсении ближайшие часы перелета, а где сидеть уже все равно.        – Проходи тогда, – Арсений закидывает свою дорожную сумку наверх и садится на место у прохода. Антон выуживает из кармана наушники и облокачивается головой на холодное стекло, по которому стекают первые капли только что начавшегося дождя. Висок все еще отдает глухой болью где-то из глубины подсознания, где живут ядовитые и вязкие мысли о ненужных ему чувствах. Он краем глаза видит, как Арсений снимает очки, потирая уставшие глаза.        Самолет идет на взлет, и громкий гул перекрывает внутренний голос, рвущийся наружу. Первый час полета Антон честно пытается заснуть, уговаривая себя, что нужно отдохнуть, успокоиться и забыть о вчерашнем вечер, как о кошмарном сне. Но холодные сквозняки обрывками воспоминаний разогнали остатки сна, и Антону остается только завидовать наверно всем пассажирам, которые используют ночь по назначению.        – Арс, – зовет Антон тихо. Сам не знает, чего реально хочет, чтобы Арсений не слышал его сквозь сон, или чтобы не спал и ответил.        – Что? Пропустить тебя? – голос уставший, но не сонный. Антон улыбается и надеется, что в темноте это никто и не увидит. Сейчас Арсений кажется таким домашним и родным, будто и не было этих переживаний и ненависти в голосе два дня назад.        – Не, – Антон так и смотрит в сторону, провожая глазами неаккуратные дождевые капли. – Я извиниться хотел за вчера.        – Ну, напился и напился. С кем не бывает, – Арсений толкает его плечом и улыбается. – Спи давай.        – Да не об этом я, – Антон чувствует, как жар расходится по венам только от одного неловкого воспоминания о недопоцелуе. Мда, надо ж было так проебаться, – думает Антон, пытаясь выдавить из себя нужное извинение.        – Я понял, – в голосе ледяное спокойствие, от которого Антону становится не по себе. Смотреть в глаза не хочется, а тихий шепот не дает уловить нотки настроения: злость? Опять ненависть?        – Я о разговоре и вообще всем это, – Антон так и не может выдавить из себя то самое, поэтому просто мнется и хватается за браслеты, как за спасательный круг, начиная прокручивать их пальцами.        – Спи, – Арсений говорит все так же тихо и спокойно. – Еще наговоримся. Антон закрывает глаза, чувствуя, как тугие узлы нервов расслабляются, и сон, наконец, находит его.        Москва встречает их промозглым дождем и холодным ветром, настойчиво забирающимся даже под самые теплые куртки. Антон натягивает тяжелый капюшон на голову, прячась в него почти полностью, и наконец-то закуривает. Первая часть тура официально окончена – пора домой. Горький дым пробирается в легкие вместе с холодными сквозняками, сквозящими по горлу сухим кашлем, а мерцающий экран ведет обратный отсчет до приезда такси.        – Все помнят, что через неделю съемки? – спрашивает Оксана, которую уже держит за руку Леша, аккуратно поглаживая уже замерзшие пальцы. Антон коротко кивает и не хочет смотреть – внутри заходится горькое покалывание. Ему в такси садится одному. – Я заранее ещё напишу.        –Окс, все всё помнят. А если кто и не помнит, я Шасту еще напомню, – Дима подхватывает свой чемодан и кивает в сторону подъехавшей к нему машины. – Спишемся еще насчет похода в зоопарк.        – Ага, – Оксана кивает и еще раз прощается со всеми. Антон улыбается ей, а внутри уже пусто – кажется, это последняя улыбка до съемок. Нужно экономить заряд позитива для камер и зрителей, а он уже на исходе.        – Ну, всем пока, – Арсений обнимает Оксану последней и забирает чемодан. – Я сразу на пересадку. Увидимся через неделю.        – Напиши, как доберёшься, – Антон прячет руки в карманах, а голос от холода хрипит. Арсений кивает.        ***        Антон заходит в квартиру, и непривычная слуху пустота расползается густой тишиной. После тура непривычно быть одному. Кажется, что вот-вот должна зайти Оксана и сказать, что пора спускаться, Стас нетерпеливо позвонит три раза за пятнадцать минут, а Поз ещё раз напомнит, что нужно не забыть взять с собой. Но худшей эфемерной иллюзией остаётся Арсений.        Антон привык быть рядом, хоть и его присутствие больно било по рёбрам, опустошающим ураганом чувств. Заспанные глаза, которые щурятся от яркого утреннего света, взъерошенные коротким сном волосы – непрошеные детали, которые пускали легкий трепет пройтись по сердцу, сбив пульс к чертям.        Антон бросает сумку у двери – терпеть не может разбирать вещи – и идёт на кухню. Щёлкает кнопкой электрического чайника и достаёт сигарету из пачки. Дома один – курить можно, даже не открывая форточки. Арсу бы не понравилось. Антон, не закрывая глаз, видит, как Арсений бы прищурился, сведя брови на переносице: «Шаст, балкон есть».        Сука, – усмехается Антон, делая глубокую затяжку. Не выходит из головы. Уцепился намертво, не оторвать.        Докуренная сигарета одиноко отправляется в чашку-пепельницу с выцветшим логотипом университетского КВН – студенческая привычка, давно мог бы и нормальную купить. Чайник призывающе свистит, и Антон наливает кипяток в кружку, провожая глазами темные чайные разводы.        Ирина: «Привет, ты в Москве? Увидимся?» - Антон открывает уведомление, не цепляясь за него взглядом. Внутри – ничего, но обижать девушку не хочется. Пальцы скользят по экрану, набирая: «Да, устал. Может, через пару дней». Антон откладывает телефон, делая первый обжигающий глоток. Ира отвечает, но он не смотрит, на экране ещё сообщение:        Арс: «Добрался до Питера».        Антон улыбается экрану – не забыл. Внутри становится теплее.