Кэртианские дневники.

Демори. День первый. Рюшками меня все-таки удавили, и не только рюшками… На огромном, просто необъятном платье было столько бантиков, вышивок, бусинок, каменьев и прочего великолепия здешней моды, что я невольно позавидовала мужчинам — как же им просто: рубашка, панталончики со штанами и камзол… А бедным женщинам, значит, надо затягивать свои многострадальные тушки в корсеты и увешиваться кучей блестящих валунов?! Беспредел сплошной… — Моя эрэа? — с той стороны двери раздался приглушенный дубовой створкой голос Ранела. — Да твоя, твоя, куда же денусь, — буркнула я и захрипела — самая вертлявая камеристка в который раз пыталась затянуть на мне корсет. Когда это произошло в первый раз, я полноправно почувствовала себя полноценной глистой в скафандре, во второй — придушенным червячком, теперь же, при взгляде на себя в зеркало, я не могла подобрать аналога среди мира насекомых и решила ограничиться определением «жуть». Камеристка тоже не была довольна полученным результатом и в который раз принялась причитать, что с моей фигурой и корсет не нужен (глиста что в скафандре тощая, что без него…), и вообще я вся какая-то неправильная… — Ах, эреа, у вас такие роскошные, длинные волосы, что они просто не позволяют застегнуть крючочки, — пропыхтела еще одна камеристка, уже почти с ненавистью глядя на меня, замученную не меньше. — Сами вы длинные и роскошные, — обиделась я за свои две волосины, с трудом достающие до того места, где у нормальных людей должна быть талия, а у меня — сплошной корсет. — Моя эреа? — Снова забеспокоился с той стороны двери Ранел. — Да хоть ты уже помолчи, а то они меня до смерти с этим платьем замучают! — театральным шепотом возвестила я и неожиданно чихнула. Вдруг хватка корсета ослабла. Вдохнув наконец воздух всей грудью, я с разворота поднырнула под руку одной из усердных девушек с перекошенным лицом заправского маньяка-текстильщика и буквально пинком открыла дверь, чуть не пришибив ошивающегося под ней Ранела. — Моя эреа?! — потрясено выдохнул тот, узрев мой облик. Решив не пугать себя, любимую, таким зрелищем, я предпочла в развешенные зеркала не смотреть, поэтому вдохновенно выпучилась на Ранела и грозно заявила: — Либо мужской костюм, либо я с вами в ваши ролевые игры не играю! Вот оно — влияние великого профессора Толкиена на современную культуру! Ладно, всякие Хоббитские Игрища устраивают (бывали, бывали…), но чтобы еще и мир Кэртианы извратить! А на вассалов четырех Домов вы, случаем, не делитесь, а?.. — Моя эреа, — ошалело произнес бедный капитан, — я… в смысле… делимся… только… — Ага! — Торжествующе воскликнула я, уже входя в раж, — а кому какие роли? Чур, я Луиза тогда! И мужской костюм мне! — М-моя эреа, какая Луиза?.. — Арамона которая… — Луиза Арамона? Так она дуэнья Айрис Окделл, ее видели при дворе… — Ой, держите меня семеро, пока я его не покусала! Так это ТО САМОЕ время, и ты молчал?! — Моя эреа? — Ранел несчастными глазами взглянул на меня, но остановить лавину было уже не под силу… Всему виной рыжий цвет волос, точно не характер… — Да я, переживала, думала! — вообще-то я больше размышляла о количестве рюшек, но это было неважно, — а ты даже не соизволил мне объяснить, где я, почему! Ты… ты…. ты!!! Укушу! Съем!.. — М-моя эреа… — с перепугу успел икнуть Ранел, но тут же растянулся на полу от брошенной в беднягу вазы. Она мне все равно не нравилась, там был нарисован какой-то фламинго на изумрудном поле — сочетание цветов жуткое, а для художника просто убийственное. — Моя эреа, эту вазу вам подарил Валме… — простонал на полу Ранел. — Марсель? — тут же остыла я, уже с сожалением смотря на вазу — какой был шедевр! — Нет, его отец… ох, моя эреа, — поднялся капитан, отряхиваясь… Меня предупреждали, но я и предположить не мог, что… что вы явитесь так скоро, — со вздохом закончил Ранел, осматривая осколки бывшей вазы. — Э-э-э… скоро? — Меня затерзали смутные сомнения, что сейчас мне все и объяснят… правда неизвестно, останется ли бедный капитан жить после этого, или я его все-таки пришибу очередной вазой… — Моя эреа, — Ранел неожиданно смутился, — вам принесли письмо, но вы сказали, что оно не для вас. Бейрис сказал, что… — Бейрис? — Дворецкий. — Продолжай, — махнула я рукой. — Он сказал, что человек в плаще с капюшоном принес вам письмо, причем Бейрис встретил его сразу у парадного выхода, в ворота или в калитку он не входил, лошади тоже не было, но когда Бейри отвернулся, человек исчез… — Кто бы сомневался, — хмыкнула я, поддевая носком удобной туфельки большой осколок с розовым крылом. — Я передал вам письмо, на нем была незнакомая печать, вы его вскрыли и сказали, что оно не вам, по крайне мере, не сейчас… — Какая я была умная, наверное… — Вы добавили что-то о другом мире, что вы, точно такая же, только совсем другая, появитесь здесь, и я должен буду передать вам это письмо… — Красноречием я явно не страдала… — А потом вы получили гальтарские тексты и ушли в кабинет. Проходящая мимо вашего кабинета горничная заметила странный синеватый свет из-под двери, а потом услышала шипение и постучала. Но вы не ответили… Тогда я забеспокоился и решился вас потревожить… — Дверь была же открыта. Она могла бы и заглянуть. — Во-первых, вы никогда не позволяли заходить в свой кабинет, если вы чем-то заняты, а во-вторых, вы всегда закрывали дверь на ключ. — Но ты же вошел? И явно не мучился с замком… — Дверь распахнулась передо мной, — почему-то виновато опустил глаза Ранел. — Понятненько… и где письмо? — Я… я… я его сжег, — решился бедняга. И решился зря. — ЧТО?! — я коварно огляделась в поисках тяжелых предметов. — Я думал, что если это письмо сжечь, то и вы…. никуда не уйдете… — капитан окончательно смутился и зашаркал ножкой. На ум почему-то пришел Лацци с его «гицей» и я всерьез забеспокоилась. — Так… письма нет, потому что ты олух, — безжалостно начала я, — информации тоже нет… Мда, жизнь беспросветна и беспроглядна, — я окончательно погрустнела и пнула попавшийся под ногу осколок. — Информация есть… только… с ваших слов, — вжав голову в плечи, Ранел заискивающе поднял глаза. — И что же я говорила? Отвечай, не молчи, а то я тебя точно укушу! — Вы говорили, что из неизвестных нашему миру мест вас появится четверо, одну из четверки будут звать баронессой Дейдри Каннигем… — Дейдри! — я, озадаченно хрюкнув, опустилась в подвернувшееся кресло. Вот значит как, домечтались, дофантазировались… Ну здравствуй, милая Кэртиана… Скорее всего, две других — это Дреки и Долфи… хоть что-то. — Моя эреа? — Ранел снова забеспокоился, — Тинты? Вина? Моя эреа?.. — Мужской костюм и касеры! — я стукнула по подлокотнику кресла и грозно поднялась, уже выстраивая план по нахождению затерянных…