Легенды викингов. Загадка ледяного острова

Очнулся Тор от мерного покачивания драккара на волнах. Распахнув глаза, он увидел ясное звёздное небо и яркую луну. Он насупился, смутно чувствуя, что что-то не так, ведь на острове небо всегда заволочено тучами, и затруднительно разглядеть и солнце, и луну, и хоть одну звёздочку. Одинсон сел и осмотрелся по сторонам. Дружина гребла, ворочая вёслами, а подле него расположились Фандрал, Огун и Вольштагг. - Наконец-то ты проснулся, - ухмыльнулся Фандрал. - Есть хочешь? – поинтересовался Вольштагг. Огун же смотрел на него молча и иногда зевал. - Где я? Что стряслось? – Тор поднялся на ноги. – Почему мы плывём? Куда? - Тор, с тобой всё хорошо? Какой-то ты бледный, - сказал Вольштагг. – Ты поешь, а то на голодный желудок-то… - Почему мы не на острове?! Где Локи?! – закричал Одинсон в панике. - Какой ещё Локи? – сузил глаза Фандрал и с подозрением оглядел друга. - Ну Локи! Ётун, который на острове жил, - конкретизировал Тор. Троица недоумённо переглянулась. - На острове не было никакого Локи и тем более ётуна. Ты что? Поверил в бабские россказни? – хохотнул Вольштагг. - Как не было? Вы же сами его своими глазами видели и говорили с ним. Прятались ещё за кустами, когда я ходил к нему в первый раз, - ударился в объяснения Одинсон. - Я понял, - ощерился во все зубы Фандрал. – Тебе приснилось, и ты принял сон за явь. Тор, уверяю тебя. Остров был пуст. Ни людей, ни ётунов там не было. Только животные и сундук золота, который ты раздобыл. - Какой сундук? Какое золото? – растерялся Тор. - Да вон тот, - Огун ткнул пальцем в сторону кормы. Одинсон кинул взор в том направлении и увидел большой кованый ларь. - Тор нас не обманул! Мы действительно добыли золота! Пусть и без боя! – возвестил во всю глотку Вольштагг, и ему вторили все дружинники, славя будущего конунга. - Я ничего не понимаю… Откуда этот сундук?.. И Локи куда-то делся… - потерянно бормотал Тор. – Мне кто-нибудь объяснит?.. - Ты действительно ничего не помнишь или прикидываешься дураком? Разыграть нас решил? – спросил Фандрал. Тор отрицательно замотал головой. - Ладно… Мы прибыли на пустынный остров. Ходили-бродили, поживились только зайцами, оленями и рыбой. Мы уже отчаялись что-либо найти и стали собираться домой, но накануне отъезда поздно ночью ты приволок откуда-то этот сундук. Сказал, что нашёл пещеру, а в пещере был этот никому не нужный клад. А после ты повалился спать. Утром мы не смогли тебя разбудить, ты храпел, точно боров. Вот мы и уложили тебя на дно драккара. В общей сложности, ты почти сутки проспал, - закончил рассказывать Огун. Одинсон побелел, сжав кулаки. - Быть такого не может… Я же видел его, мы же с ним… Как же так?.. И в следующее мгновение Тор метнулся на корму, истошно зовя ётуна: - Локи! Ты обманул меня, Локи?! Зачем?! Что я тебе сделал?! Локи! За ним следом ринулись Фандрал, Огун и Вольштагг, страшась, что Одинсон выкинет нечто из ряда вон, уж очень у викинга был сумасшедший вид. И, в самом деле, он бы прыгнул в воду, если бы друзья не подоспели вовремя и не ухватили его за руки и одежду. Тор вырывался из тисков и вопил в ночи, надрывая горло, а друзья изо всех сил старались удержать его от непоправимого шага. Остальные воины лицезрели душераздирающую сцену, вытаращив глаза, но вскорости одному из них это обрыдло, и он со всего маха оглушил Тора веслом. После чего тушу Одинсона положили на место и продолжили плавание. В этот раз ветер был попутным, а погода ясной, и уже через малое время драккар причалил к родному берегу. На пристань высыпал радостный люд, воздавая хвалу прибывшим из похода героям. В первых рядах стояли разодетые, как невесты, Сиф, Ангрбода, Сигюн и Ярнсакса, пиная друг дружку локтями. Тор, покинув драккар, не удосужил квартет красавиц даже мимолётным взором и тотчас отправился домой. Он даже долю свою не забрал из найденного золота, проронив сквозь зубы, что ему ничего не нужно. С того дня Одинсона будто подменили. Он был мрачен, казался отчуждённым и не желал ни с кем разговаривать, даже Фандралу, Вольштаггу и Огуну не выпадало милости перекинуться с ним парой слов. Тор либо безмолвно валялся на своей кровати, уставившись в потолок, либо неистово тренировался, вымещая на мишенях свою обиду и злобу. Да ещё этот проклятый сундук чрезвычайно раздражал. Словно Локи хотел откупиться, типа «на и отвяжись». Иной раз Одинсон уходил охотиться в одиночку вглубь леса, где обитали самые свирепые звери, и никогда не возвращался без добычи. Бывало, он весь израненный и в крови притаскивал труп медведя, бросал его посреди поселения и уходил на речку, дабы смыть с себя следы битвы. Все дивились на поведение Тора и обходили его стороной, считая, что после путешествия он повредился в уме. - Это ты во всём виноват! – кричал Один на Хеймдалля. – Если бы не ты со своей картой, то ничего бы не было! - Но я же помочь хотел. Да и вы, конунг, не возражали против моей затеи. А посему мы виноваты оба, - невозмутимо отвечал советник. - Эх!.. – в сердцах махал рукой Один и с тоской смотрел на первенца. Фригга жалела сына. Садилась возле него, гладила по волосам, как в детстве, и уговаривала Тора прекратить хандрить. Она часто плакала в углу, когда никто не видел, и просила богов смилостивиться над её несчастным мальчиком. Лишь Бальдр и Хёд разбавляли тяжёлую атмосферу в доме визгами и беготнёй. В один из дней в дом конунга заявилась Сиф, похваляясь золотой цепочкой с драгоценными камнями, которую ей подарил Фандрал. Подняв на неё глаза, Тор моментально рассвирепел, подскочил к девушке и сорвал с неё ожерелье. - Это не твоё! Оно принадлежало моему Локи! – зло вращая зенками, рявкнул он ей прямо в лицо. Перепуганная бедняжка в слезах буквально вылетела из дома. А Тор, укутавшись в медвежью шкуру и прижимая к груди конфискованную вещицу, завыл, аки побитый пёс. Фригга обняла его, пытаясь успокоить, и он, окунувшись лицом в её русые с проседью волосы, причитал: - Мама, почему он так?.. За что?.. Я же так сильно полюбил его… Я бы всё для него сделал… Мне без разницы, что он ётун или ещё кто, я любым его люблю… Невмоготу без него мне жить, хоть топиться иди… Кюна кивала головой и едва сдерживалась, чтобы самой не зарыдать в голос. Прошло без малого два месяца с той поры, как Тор возвратился с острова. Ни разу за это время не веселился он на праздниках и не судил ярлов на тингах. Равнодушен он стал к другим людям и происходящему вокруг, сердце его сковал холод, а в душе воцарилась тьма. Как-то раз сидел Одинсон один, как перст, дома и кручинился о своей судьбе. Вдруг в открытую дверь влетела белая с тёмными пестринами сова и приземлилась у очага напротив Тора. Тот безучастно взглянул на неё и отвернулся, лень было вставать и прогонять. Но тут против всякого чаяния ударилась сова оземь и обернулась прекрасным юношей с бледной кожей и зелёными глазами. Золото на его тёмной одежде (которая больше открывала, чем скрывала), руках и голове сверкало в бликах огня, и Одинсон в первые мгновения лишился дара речи от такой метаморфозы. - Ты кто?.. – пролепетал Тор, полагая, что это ему чудится. - Я так сильно изменился? Или мой прежний облик ётуна тебе был больше по нраву? – усмехнулся юноша. - Локи… - дошло до Одинсона, и широкая улыбка озарила его лицо. Он вскочил, как ошпаренный, подлетел к Лафейсону и заключил его в объятия. Стиснул до хруста костей любимого и принялся исступлённо целовать, приговаривая: - Локи! Сокровище моё. Радость моя, ты здесь! Как же я скучал по тебе. Думал, что больше никогда тебя не увижу. О, боги, как же я счастлив! Любимый мой! Лафейсон смущённо смеялся от щекотки и подставлялся новым поцелуям. Он обвил руками Тора и прижался к нему всем телом. - Я тоже тосковал о тебе… Внезапно Одинсон отстранился, сдвинув брови к переносице, и пронзительно поглядел на Локи. - Что? - спросил тот, жуликовато забегав глазами, ибо догадывался о причине перемены настроения Тора. - А почему у тебя другая внешность? Ты не говорил, что умеешь так, – сердито проворчал Одинсон. - Да? А я полагал, что поведал тебе о такой своей особенности, - завилял хвостом Лафейсон. – Ну теперь ты знаешь. Я ж ведь полукровка, поэтому могу и так, и эдак превращаться. - Так чего ж ты мне жилы тянул и сетовал на весь белый свет, если можешь выглядеть, как обычный человек?! Зачем усыпил меня и украл у друзей воспоминания? Почему не поплыл вместе с нами? И чего ты сейчас-то сюда притащился? – прогремел Тор и грубо встряхнул Локи. - А тебе хотелось бы вернуться туда, откуда тебя уже однажды выдворили?! – сердито выкрикнул Лафейсон. – Полагаешь, мне легко далось решение явиться в мир людей? Я до сих пор сомневаюсь, правильно ли я сделал? Не буду ли досадовать в будущем, что позволил одурачить себя пустыми обещаниями? А всё ты! Звал меня и днём, и ночью, у меня голова раскалывалась от твоего скулежа! Мог бы и не вести себя, как баба! - Ах, я, значит, баба?! – поразился Одинсон, уперев руки в бока. – А ты, выходит, невинная овечка? - Невинным я уже не буду! Спасибо твоей штуке! Я неделю сидеть не мог! – язвил Локи. – А вот ты самая настоящая баба! - Что здесь происходит? – голос конунга оборвал их ругань. Тор и Локи перестали собачиться и воззрились на Одина и Фриггу. - Отец, мама, это мой Локи. Прошу любить и жаловать, - Одинсон слегка подтолкнул Лафейсона вперёд. - Здравствуйте…папа и мама… - пробубнил Локи, нервически осклабившись. - Это тот самый ётун, о котором ты всё время талдычил? – скептически уточнила Фригга. - Он самый, - закивал Тор. - Что-то не похож… - проблеял Один. Лафейсон вздохнул, и тотчас его кожа приобрела синий оттенок. Один схватился за сердце и хлопнулся в обморок. Локи перепугался, что его вновь станут стращать за ётунскую сущность, и вернул себе нормальный человеческий образ. Фригга перешагнула через супруга и подошла к Лафейсону. - Мы очень рады познакомиться с тобой, Локи, - она взяла его ладони в свои и тепло улыбнулась. – Тор много о тебе рассказывал. По правде сказать, я не верила в эту историю, но вижу, что мой сын не помешался в рассудке. - Мама!.. – возмутился Одинсон. - Прости, Тор, но сам посуди. Никто, кроме тебя, словом не обмолвился о Локи, а это выглядит очень странно. А раз Локи – не плод твоего воображения, то добро пожаловать! – растолковала Фригга. - Спасибо, - промолвил Локи, с благодарностью глядя на Фриггу, и ткнул пальцем в лежащего на полу Одина. – Ему нужна помощь… - Оставь, - отмахнулась женщина. – Этот его спектакль ты ещё не раз увидишь. Всего лишь способ манипуляции окружающими. - Мама, мы с Локи любим друг друга, - сообщил Тор. – И просим благословения пожениться. У Лафейсона вытянулось лицо от его заявления, но он промолчал, будто так и было задумано. - Пожениться?!! – Один подпрыгнул на месте, словно и не валялся без чувств. – Мужчинам?!! Человеку и ётуну?!! - Ну я же говорила, - Фригга переглянулась с обалдевшим Лафейсоном. - Да, отец, я намерен связать себя узами брака с Локи! И не отступлюсь от своего, - подтвердил Одинсон. - Но это мезонин! – вылупил единственный здоровый глаз конунг. - Во-первых, дорогой, не мезонин, а мезальянс, - поправила его супруга. - А, во-вторых, мы можем усыновить Локи, если уж тебя смущает данный союз. В этот момент с диким гоготанием в дом ворвались запыхавшиеся Бальдр и Хёд и наперебой принялись докладывать о случившемся буквально пару минут назад: - Там это… На пристани… - Куча драккаров, целый флот… - Их видно аж до горизонта… - Но на них нет людей… - Ни одного человека, точно суда сами приплыли… - Все стоят, глазеют и боятся подойти к кораблям… - Говорят, это магия… - Ага, колдовство… - А! Моё приданое уже здесь? Чудненько, - хмыкнул Локи. - Приданое? – всполошился Один. – Не поведаешь поподробнее? - Сундуки с золотом, серебром, самоцветами, оружием, фарфором, пряностями, тканями, книгами, моими личными записями, лекарствами, мазями, примочками, зельями, ядами, травами, - Лафейсон перечислял, загибая пальцы. – А также кое-что по мелочи: мебель, редкая древесина и мрамор. Я же ведь сын повелителя ётунов, поэтому и имущество соответствующее. Услышав перечень его богатств, Один вновь чуть не свалился замертво, но под напряжённым взором жены решил не прибегать к этому трюку второй раз за десять минут. - Вот оно как! – всплеснул руками конунг. – Что вы там давеча сказали? Пожениться хотите? Так это мы враз! И не сомневайтесь, вы просто созданы друг для друга. - Ох, отец, благодарю, - обрадовался Тор. - Не стоит, - Один расплылся в слащавой улыбке. – А я пойду распоряжусь о разгрузке. - Уж будьте любезны, папа, проследить, чтоб никто ничего не украл. У меня всё записано, - напутствовал Одина Локи, одаривая многозначительным взглядом. - Ну, разумеется, сынок… - гыгыкнул Один и резво ускакал на пристань. - Мы тоже поможем! – крикнул Хёд. - Да, обязательно! – согласился Бальдр. И близнецы унеслись с быстротой ветра. - Я также оставлю вас. Вы давно не виделись, и, я полагаю, вам есть что обсудить, - Фригга вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Оказавшись наедине, Тор и Локи вцепились друг в друга и принялись жадно целоваться. Одинсон развязал тесёмки на наряде Лафейсона, и лёгкая материя соскользнула вниз. Тор поднял возлюбленного на руки и понёс на свою кровать. После осторожно уложил на шкуры и навис сверху. - Мы же ведь не занимались любовью, когда ты в человеческом обличии, – хитро усмехнулся Одинсон. – Надо это исправить. - Ты похотливое животное, - прошептал Лафейсон, наигранно изображая недовольство. - А ты тот, кого я люблю больше всех на свете, - Тор нежно поцеловал его в губы. – Я сделаю всё, чтобы ты не пожалел о своём решении прийти ко мне. - Я и так ни о чём не жалею, - произнёс Локи. – Потому что теперь я понял, что двигало моей матерью, когда она ушла вслед за моим отцом.