Когда вера бессильна

Лавеллан гневался редко, достаточно редко, чтобы сейчас от него шарахались и слуги, и придворные, а солдаты при виде злого инквизитора вытягивались в струнку. Алларос стремительно, не разбирая дороги, шагал по коридорам Скайхолда. Мимо проносились знакомые двери, привычные мозаичные картины и статуи, мелькали алые полотнища флагов, сверкали начищенные до зеркального блеска доспехи. Главное, чтобы никому сейчас в голову не пришло заговорить с ним, иначе какой-нибудь с трудом заключенный Жозефиной союз полетит к Корифею в задницу. И, конечно, когда до спасительной двери личных покоев оставались считанные шаги, его кто-то окликнул по имени. — Что?! — рявкнул инквизитор, резко разворачиваясь и почти утыкаясь носом в грудь кунари. — Воу! — тот отступил на шаг и склонил голову на бок. — Эк тебя занесло… кто тебе перца в штаны насыпал? Лавеллан моргнул, потом ещё раз, пытаясь сквозь пелену душившей злости понять о каком перце и каких штанах говорит Бык. Дошло, конечно же, не сразу, а поняв, что его телохранитель так пошутил, инквизитору захотелось его прибить. — Ты нашел самое неподходящее время для шуток… — Лавеллан скривился, но злость понемногу начала уходить, оседать где-то внутри, превращаясь в еле тлеющие угольки. — Сообщи Варрику и Соласу, что выходим сегодня вечером, и надо ещё предупредить Кассандру она хотела… — Стоп, стоп, стоп! Кунари решительно замахал руками, чем заработал раздраженный взгляд инквизитора. — Босс, это конечно здорово, что ты так рвешься в бой, но бросаться на бочки с порохом без ведер с водой — глупая затея, — рассудительный тон телохранителя сейчас только раздражал. Инквизитору хотелось на ком-то или чем-то выместить свое раздражение: даже если придется сунуть голову в пасть демону, пускай, но хотя бы эта несвойственная сжигающая злость исчезнет. — Бык, я сказал «мы выходим вечером». Мне плевать… — А ну-ка иди сюда! Кунари ухватил огромной ручищей инквизитора за плечо и, не слушая протестов, впихнул соратника в комнату. Не озаботившись закрыть дверь, он подтащил шипящего эльфа к окну и ткнул носом в стекло. — Видишь? — грозный раскатистый бас, заставил инквизитора поежиться и некстати вспомнить о том, что воин запросто гнет и ломает мечи голыми руками, а у него под пальцами сейчас не метал, не камень, а хрупкая шея. Лавеллан сдержанно кивнул. Что он должен был увидеть? Отсюда он рассмотрел кусочек плаца, где занимались солдаты, торговые палатки, крышу конюшни и двери кузницы из которой выбежал подмастерье и куда-то понесся, на ходу придерживая шапку. Видна была каменная лестница, ведущая в дозорную башню, на ступенях которой, доблестно замерзая, стоял караул и, Алларос точно знал, шмыгал носами, когда никто не видит и не слышит. — Это все твои люди и ты за них отвечаешь, инквизитор, — уже спокойно и размеренно произнес кунари. — Даже за того мальчишку, который приносит в кузницу воду, даже за кухарку и за вшивую дворнягу у забора. Потому что они служат тебе, они борются за тебя, они твои люди, инквизитор, и их жизнь зависит от тебя. — К чему ты это говоришь? Думаешь, я не знаю?! Думаешь… Пальцы на шее сжались опасно сильно, и Алларос замолчал, уцепившись взглядом за высокую башенку над которой кружила пара воронов. — Ты не понимаешь, какая сила сосредоточена у тебя в руках, — голос кунари стал тихим. — Я прикажу, они пойдут. Сегодня вечером, через час, или же сразу, как ты скажешь, но подумай вот о чем. Когда там, в горах, лесах, болотах у них не окажется под рукой того, что может спасти их жизни, они вспомнят не о присяге и высшей цели, а о том, что просто не успели это взять, о том, что ты не дал времени на подготовку! Ты хочешь, чтобы их смерть была на твоей совести? Хочешь, чтобы они проклинали тебя? Сколько жизней ты сможешь выдержать, инквизитор?! — Хватит!!! — Лавеллан рявкнул и вывернулся из-под руки Быка. Отскочив на приличное расстояние, он смотрел на телохранителя так словно впервые видел, понимая, что дыхание перехватывает от всех невысказанных злых слов. — Ты не принадлежишь себе, — кунари покачал головой, — больше нет. Повисло неловкое молчание, которое нарушали приглушенные крики с улицы. В конце концов Лавеллан отвернулся и, дойдя до кровати, аккуратно уселся на край, понимая что Бык прав, сто раз прав и с этим ничего не сделаешь. У инквизитора нет права злиться, нет права думать о себе, нет права желать что-то для себя, по крайней мере, пока война не закончилась. Злость рассыпалась сотней маленьких искорок, облепила пеплом внутренности, горечью осела на языке. — Прости, ты прав, — тяжело вздохнув, Лавеллан поднялся и снова подошел к окну. — Они доверились мне, я не вправе совершать ошибки. — Ошибки совершают все, — возразил Бык, кладя ладонь на плечо друга, — ты не в праве совершать глупости. Алларос сдержанно кивнул. — Сколько времени нам нужно на подготовку? — Пара дней в идеале, — прикинул Бык. — За полтора управитесь? — инквизитор развернулся к кунари. — Боюсь, если к концу второго дня я не сбегу из Скайхолда, то Лелиана будет прятать труп одного не в меру наглого аристократа. Кунари раскатисто рассмеялся и приобнял эльфа одной рукой. — Не переживай, за день я соберу необходимое. Послезавтра… — Простите мне мою назойливость, — эту мерзкая привычка растягивать гласные была только у одного человека в Скайхолде. — Маркиз! — наигранно радостно воскликнул Лавеллан, разворачиваясь к нежданному визитеру, мысленно выдавая кунари смачного пинка за незапертую дверь, и гадая, как много успел увидеть и услышать маркиз. — Я думал, мы обсудили все вопросы. — О, конечно, — де Фок галантно поклонился искоса разглядывая инквизитора и его телохранителя, который как ни в чем не бывало стоял за спиной Аллароса, и не подумав отодвинуться на расстояние, которое в высшем свете считалось бы приличным, — я не хотел вам мешать… — Вы ничему не помешали, маркиз, — резко оборвал его Лавеллан, тут же одергивая себя и добавляя уже более спокойно: — Однако я просил вас нанести визит сестре Лелиане, вопросом размещения высоких гостей занимается она или леди Монтилье. — Да, конечно, — Сертио наклонил голову, бросая ещё один взгляд на невозмутимого Быка, — видите ли… я заблудился. «И чисто случайно забрел в крыло, где расположены личные покои инквизитора», — буркнул про себя Алларос. Каков хитрец! «Значит, личной жизнью интересуетесь маркиз?» — Идемте, я провожу вас в гостевое крыло, — выдавил из себя Лавеллан, стараясь не обращать внимания на улыбку гостя. Такая мерзкая, всепонимающая улыбка. — Бык, — Алларос повернулся к телохранителю, — делай, что сочтешь нужным. — Я тебе точно больше не нужен? — кунари подозрительно и откровенно недовольно смотрел на аристократа. Инквизитор на несколько секунд задумался, борясь с искушением сплавить павлина воину: наверняка тот нашел бы управу на это дипломатическое недоразумение. — Нет, — в конце концов покачал головой Лавеллан, — у тебя есть чем заняться. — Ну смотри, — кунари пожал плечами и хлопнул инквизитора по плечу, за что мысленно получил от Аллароса ещё один пинок. — Удачи, босс! Попрощаться с гостем кунари не счел нужным. — Какая возмутительная наглость! — всплеснул руками Сертио, стоило только Быку скрыться за поворотом. — Этот варвар!.. — Этот варвар мой личный телохранитель, — оборвал маркиза Лавеллан и тут же пожалел об этом. Взгляд де Фок был ещё более понимающим, чем несколько минут назад. — Вы его очень цените, не правда ли? К чему этот вопрос? Неужели маркиз думает, что способен настроить инквизитора против своих же товарищей? Глупо… или же дело в другом? — Он опытный воин, — осторожно подбирая слова ответил Лавеллан и, подхватив маркиза под руку, направился прочь из собственной комнаты. — Но почему кунари?! — изумился аристократ, искусно играя роль светского хлыща и одаривая инквизитора взглядом опытного интригана. Лавеллан терпеливо вздохнул. Один день, всего один. Потом Бык соберет отряд и можно будет сбежать, подальше от этой проклятой дипломатии с её правилами, фальшивыми улыбками, заигрываниями и недоговоренностями. А пока придется улыбаться, ходить с маркизом под ручку и выбирать слова, тщательно, чтобы, упаси Создатель, он не заподозрил ничего лишнего. Хватит с него и сегодняшнего представления. — Кунари выносливей большинства людей, они сильнее и как нельзя лучше подходят для столь сложной задачи как личная охрана. — Но их манеры! — сокрушался маркиз, заставляя инквизитора скрежетать зубами. Манеры ему, видите ли, не нравятся! Ха! Война не театр. — Маркиз, вы меня разочаровываете — разве лошадей выбирают по внешности? Сертио вдруг резко остановился и повернулся к инквизитору всем корпусом. — Несомненно вы правы! — де Фок одарил инквизитора самой доброй улыбкой. — Ну так каков этот жеребец в деле? Лавеллан не подавился только потому, что заранее запретил себе проявлять излишне сильные эмоции рядом с этим человеком. — Простите, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду. «Понимаю, ещё как понимаю, забери тебя демоны!» — Как он справляется со своими обязанностями? Он охраняет вас круглосуточно, всегда рядом? — Маркиз, — как можно более дружелюбно прервал поток вопросов Лавеллан. — Еще немного — и я могу заподозрить вас в шпионаже. — Помилуй Создатель! — отшатнулся аристократ. — Не поймите неправильно, но я давно уже ищу надежную кандидатуру на должность телохранителя. — Надеюсь, вам повезет, — учтивая речь комом застревала в горле, и инквизитору приходилось прикладывать усилия, чтобы выталкивать из себя слова. — Но мы уже пришли, этот коридор ведет в гостевое крыло. Заканчивались семь самых кошмарных дней в жизни инквизитора. Из-за внезапных множественных разрывов в завесе на перевалах поход откладывался, бросить солдат на произвол судьбы Лавеллан не мог, однако счастливые улыбки и благодарности, сыпавшиеся на голову точно снег, никоим образом не улучшали настроения инквизитора. После славных битв его неизбежно ждали не ванна с горячей водой и бокал хорошего вина, а приторная улыбка маркиза, возомнившего себя другом эльфа. Это даже звучало настолько неестественно, что вгоняло в ступор, а уж выглядело ещё хуже. Под напором маркиза Сертио Алларосу ни разу за эту неделю не удалось остаться в одиночестве дольше, чем необходимо для сна, и то только потому, что в личные покои инквизитора вход был только по приглашению, а без приглашения исключительно для друзей. Но и друзья к Лавеллану не заходили. Тут уж нельзя было их винить, он сам приказал лишний раз не светиться. Втягивать в дипломатическую трясину Соласа с его вольными взглядами на магов или Быка, который говорил, что думал, и делал то, что считал необходимым, было безответственно. — Вы обязаны, просто обязаны посетить мое поместье, милорд! — заливался де Фок, взмахивая руками и блистая новенькими начищенными пуговицами из лазурита. «Милорд?» Лавеллан чуть вскинул бровь, удивляясь, как быстро он прыгнул из презрительного Вестника в Милорды, всего-то и понадобилось, что мило поулыбаться и отлучить от своей персоны одного грубого здоровенного кунари. Сертио воспринял жест на свой счет и затараторил о незабываемых красотах, шикарном убранстве и редчайших коллекциях. За окном бесновалась метель, порывы ветра били в закрытые окна, рвали полотнища флагов и норовили сбить с ног любого кто надумает прогуляться по двору в такую погоду. Передернув плечами от фантомного холода, инквизитор повернулся к гостю и губы уже привычно сложились у улыбку, хотя улыбаться Алларосу хотелось в последнюю очередь — Конечно, маркиз, с радостью нанесу вам визит, — заверил Лавеллан, мысленно просчитывая количество провианта, которое нужно отправить на перевалы, чтобы помочь солдатам. — Несомненно вам понадобится подобающее сопровождение. Я готов предоставить сотню лучших своих шевалье, — гордо воскликнул маркиз, всплеснув руками. Золотой с эмалью кубок, задетый неловким маркизом, покатился по столу и со звоном упал на каменный пол. — Ох простите, — Сертио вздохнул, но не подумал двинуться с места. Конечно, зачем ему что-то делать самому, наверняка в его поместье множество слуг, которые по мановению кончиков пальцев кидаются чистить, убирать, подавать, прислуживать. Алларос сглотнул, унимая подступившую к горлу тошноту. — Не переживайте, — инквизитор встал и сам поднял кубок, оказавшийся пустым. — Уж кубков у меня предостаточно. А чего ещё можно желать? Правильно кубки, золото, серебро, статуэтки. К Корифею хлеб и шерстяные одеяла, думай о богатстве инквизитор, а не о жизнях тех, кто замерзает в снегах. — Вы выглядете усталым, друг мой, — де Фок пригладил бородку. — Лекари говорят, что наши болезни от неспокойного сна и, должен признаться, я с ними согласен. Скверное настроение, усталый вид и ужасный цвет лица — это последствия дурного сна. Вы высыпаетесь инквизитор? Высыпается ли он? Проще спросить «спит ли он вообще». — Благодарю, маркиз, я хорошо сплю. Правда просыпаюсь по десять раз за ночь от кошмаров, перебравшихся из заснеженных пещер в уютную спальню. Сон урывками стал вполне привычным, кажется, последний раз он хорошо выспался, когда рядом был Бык. Лавеллан тряхнул головой и запретил себе думать о кунари: ещё не хватало, что-нибудь сболтнуть. Сонливость и усталость делают человека глупым и невнимательным. — Это замечательно! Просто замечательно! — фальшивая радость в голосе аристократа была привычной и уже почти не раздражала. — Я думаю, нам надо выпить за здоровый сон. «Нам надо выпить за вашу кончину! Желательно, преждевременную и, без сомнения, ужасную» — мысль была настолько громкой, что Алларос испугался, как бы маркиз её не услышал. Однако лицо орлесианца продолжало лучиться дружелюбием: если он что-то и подозревал, то искусно скрывал это. Что же его к этому готовили, а придворная жизнь предоставила возможность попрактиковаться; у инквизитора такой возможности не было. Лавеллан уже собирался ответить что-то любезное и положительное, как дверь с грохотом распахнулась, и на пороге нарисовался Железный Бык. — Босс, там с перевалов гонец! — рявкнул он так, что Сертио подпрыгнул в своем кресле. — Что вы себе позволяете?! — взвился он. — Я не к тебе обращаюсь, — буркнул кунари, глядя на инквизитора, который пытался справиться с чувством горячей благодарности к своему телохранителю. Кто ещё мог так бесцеремонно ворваться в малый трофейный зал, принеся с собой запах снега и мороза, выдергивая инквизитора из киселя, сваренного из любезности и лжи. Де Фок задохнулся от возмущения и уже поднялся, открывая рот и собираясь вылить на кунари все что думает, но Алларос вспомнил о том, что он тут не абы кто, а хозяин замка. — Маркиз, успокойтесь, — громко потребовал Лавеллан, кладя ладонь на плечо аристократа. — Я прикажу принести вам ещё вина, располагайтесь и наслаждайтесь вечером, а меня, увы, ждут дела. — Я понимаю, — кивнул маркиз, презрительно кривя губы и одаривая уничижающим взглядом кунари, который, как ни в чем не бывало, привалился к дверному косяку и ждал своего инквизитора. — Надеюсь, мы продолжим нашу беседу завтра? — Несомненно, — Алларос улыбнулся и стремительно шагнул к Быку. — Я тебе должен три бочки той огненной дряни, что ты пьешь, — шепотом сообщил он телохранителю, не заботясь о том, как со стороны выглядят их перешептывания. — Сочтемся, — рассмеялся кунари и хлопнул эльфа по плечу. Когда широкая каменная лестница с высокими стрельчатыми окнами осталась за спиной, а впереди замаячили огромные парадные двери, в которые ломилась непогода, Лавеллан остановился и повернулся к кунари. — Так где гонец? — лицо его было серьезным и неподвижным. — Гонца я отпустил, вчера ещё, — Бык пожал плечами. — Как отпустил? Вчера?! Как же… Глядя на хитрую улыбку своего телохранителя Лавеллан понемногу начал понимать, что происходит. Конечно же! Какой гонец в такую погоду поедет через перевал?! Это ты, инквизитор, утопил в лести последние мозги, а некоторые ещё способны думать и даже думать о других и за других. — Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен, — простонал Алларос, падая на трон. Мрамор тут же впился в лопатки, напомнив, почему он хотел сменить свое законное место инквизитора. — Не мог же я оставить тебя на растерзание этой гадины, — пожал плечами Бык, снимая с пояса флягу. — На, выпей, а то на тебя смотреть тошно. — Не нравится, не смотри, — инквизитор пожал плечами, принимая флягу и принюхиваясь к содержимому, которое даже на запах не внушало доверия. — Погоди, а как ты вообще узнал, где я? — Жозефина сказала, они с Лелианой беспокоились, что ты наговоришь лишнего, — Бык уселся на застеленные шкурами ступени. — А ты? — спросил Лавеллан быстрее, чем сообразил, о чем именно спрашивает. — Что я? Алларос мысленно выдал себе пинка, и постучал пальцами по подлокотнику. Нет, определенно, это кресло надо менять, высидеть в таком целый день, принимая послов, судить преступников и раздавать указания — это гарантированно заработать онемение пятой точки. — Иди уже сюда, — огромная ручища кунари хлопнула по шкурам, выбивая из них облачко пыли. — Всяко удобнее, чем на булыжнике. — Кто бы видел, — усмехнулся Алларос, усаживаясь рядом с быком на мохнатую грязно-белую шкуру, — великий инквизитор, опора Тедаса сидит на полу в обществе кунари и распивает… что это кстати? — А ты выпей, — глаза воина хитро блеснули в свете факелов, делая его похожим на демона. Инквизитор пожал плечами и осторожно глотнул. Показалось, что он набрал в рот раскаленного песка, неизвестная маслянистая жидкость колола и обжигала горло, язык почти сразу отказался участвовать в этом безобразии и онемел. Когда выступившие на глаза слезы высохли, а в горле прекратился пожар, инквизитор с трудом вдохнул и повернулся к хохотавшему кунари. — Вот так и свергают правителей, не враги и не шпионы, а верные соратники в порыве благих намерений, — просипел он, возвращая Быку фляжку. — К этому напитку привыкнуть надо, — промурлыкал кунари и откинулся на верхние ступени. — Представь, — неожиданно протянул он, проводя рукой перед собой, — когда-нибудь здесь соберутся представители церкви и знати, рядом с тобой будут стоять верные тебе люди и все они будут восхвалять твою доблесть и мужество, а ты объявишь о конце войны и мире во всем мире. Вдохновляет? — Ты явно перепил, — Лавеллан хмыкнул, всерьез подозревая, что до конца этой войны он не доживет. Протянет где-нибудь ноги от холода или же угодит в ловушки магов, а может его настигнет шальная стрела или храмовник в бою окажется удачливей инквизитора. — Если я не выживу, — голос по прежнему был хриплым, — кто тогда поведет в бой наше войско? Неожиданно четко Лавеллан понял, что он не имеет права даже погибнуть. Вот она неволя. Это не цепи из железа, это не клетка, это отсутствие выбора. Даже умереть ты не можешь, инквизитор. Бык не ответил, да и что тут можно ответить? Лавеллан сидел, смотрел на факелы, на пьющего свою отраву кунари, слушал завывания ветра и гадал, сможет ли сегодня заснуть, или снова ему будет сниться комендант Ритц с рассеченной бровью и ввалившимися от недосыпа и усталости глазами. — Пошли, провожу тебя, — неизвестно сколько времени спустя произнес Бык, поднимаясь на ноги. — Думаешь это разумно? — инквизитор поморщился, вспоминая, что теперь даже высморкаться нельзя не опасаясь, что это заметит де Фок. — Я твой телохранитель, — сказал как отрезал. И ведь не возразишь, попробуй спорить с горой мускулов: под мышку и в кровать. В кровать? Инкизитор тряхнул головой, отгоняя неуместную мысль, хотя воспоминания о надежном горячем плече кунари под щекой все чаще посещали инквизитора, и только безукоризненное воспитание и муштра Жозефины уберегали Лавеллана от ошибочного решения. — Завтра метель утихнет, — Лавеллан поправил завернувшееся полотнище флага и коснулся золотой вышивки. — К вечеру сможем отправиться? — Вполне, — кунари кивнул, — если перевалы завалило не сильно, но это мы узнаем завтра от разведчиков. — Ритц так и не пришла в себя? Глубокая складка пролегшая между бровей Аллароса делала его на десяток лет старше, а в сочетании со скудным освещением… Эльф выглядел уставшим, потерянным и старым. Он выглядел человеком. Кунари сам нахмурился и повел плечами, отгоняя неуместные мысли. — Лекари говорят, что она может не пережить эту ночь. — Помоги ей Андрасте, — лживые слова обожгли губы. Нельзя, нельзя вспоминать своих богов, их, как и многое другое из прошлой жизни, нужно было запереть под замок и забыть, чтобы не потерять. Ты инквизитор, ты вестник Андрасте, ты тот в кого верят. Тот кто непогрешим в глазах людей, тот кто несет высшую волю и возмездие. Ах это не так, это просто случайность? Иди объясни это людям, которые видели твой бой с порождением тьмы, твою смерть под обломками убежища, а потом твое воскрешение из мертвых. Ты инквизитор, символ веры, надежды, справедливости и черт знает каких ещё идеалов, так что заткнись и ври дальше. Ври так, чтобы сам верил. Вестник Андрасте? Да, я вестник, я её избранник. И пусть от этого першит в горле и жжет в груди. Людям это знать не обязательно. — Уж при мне-то можешь не врать, — Бык покачал головой. — Sileis enansal. О чем ещё было говорить? Они шагали по пустынным коридорам и лестницам, Лавеллан считал ступени, кунари насвистывал под нос что-то веселое. Тонкие звуки резали сумрачную тишину как лезвие — сыр. Трепыхалось пламя факелов, позвякивали витражи в высоких окнах, шуршали по углам крысы. Прошло уже больше полугода, а избавиться от вредителей все не получалось. Эльфу до мелких грызунов не было никакого дела, а вот слугам и кладовщикам они докучали. Приходилось выделять ресурсы на истребление грызунов, а то те грозились расплодиться и оставить армию без хлеба и целых одеял. Только вчера комендант пришел с жалобой и шерстяным полотнищем, в котором красовались небольшие, но многочисленные дыры. Инквизитор, конечно же, пообещал разобраться, думая о том, что гонять надо моль, которая тучами вылетала из гардероба. Еще немного — и придется просить вводить новую моду на дырявые рубахи и штаны. То-то Вивьен будет рада. Алларос представил, как презрительно исказятся полные губы чародейки, в глазах появится неподдельный ужас и словно наяву услышал. «Где вы взяли этот кошмар, дорогуша?!» Не удержавшись, Лавеллан рассмеялся, чем немало удивил своего телохранителя. — Неужели битва третьего Мора кажется тебе смешной? — Что? Лавеллан хлопнул глазами и покосился на стену, где красовалась огромная картина в стиле прошлого десятилетия. Молчаливый строгий замок и шеренги обреченных солдат, туман и застывшие лица. Темные неровные ряды порождений тьмы и яркие глаза-искры демонов Гнева. Какой дурак решил это запечатлеть? Бык прав, здесь нет ничего хоть сколько-то забавного. — Надо приказать снять. — Я заберу её себе, — неожиданно бросил воин. — Ты вроде не ценитель художников Тедаса. — Нет, но эта работа… она напоминает мне о неизбежности. — Хорошенькое напоминание, — буркнул Алларос, у которого неизбежность, основательно приправленная долгом, была на завтрак, обед и ужин. Чудесное пиршество! Настолько, что лучше уж голодовка. Оставив Быка любоваться мазней неизвестного художника, инквизитор побрел к лестнице, ведущей в личные покои. Но не успел он пройти и нескольких шагов, как заметил движение справа от себя. Лавеллан успел рассмотреть светлые растрепанные волосы и босые пятки. — Коул? А кто ещё мог бегать по замку босиком, не опасаясь простудиться? — Погоди! — инквизитор, позабыв о кунари, рванул следом за мальчишкой, который шмыгнул на служебную лестницу, уводящую вниз на кухню. Света здесь было ещё меньше, чем в коридоре, некоторые факелы не горели совсем, и инквизитор, рискуя свернуть шею, прыгал через две ступеньки сразу в надежде нагнать духа. Те же факелы, которые ещё не успели потухнуть, давали ничтожно мало света, превращая тень эльфа в странное пляшущее по стенам чудовище; возможно именно из-за этой игры теней он и не заметил, что догнал Коула. Налетев на мальчишку, Лавеллан выругался и отступил назад. — И зачем было от меня убегать? — упрекрнул он парня. — Неизбежность… удушливая муть, черная пропасть как омут… засасывает, цепляет корнями, тянет тянет на дно. Это не моя жизнь… липкая кровь на руках, замерзшая кровавая корка на голове, она не выживет, не выживет. — Коул прекрати, — голос дрогнул. Мальчишка не нашел лучшего времени чтобы сообщить инквизитору обо всем, что он так хотел забыть последние дни. — Ты же хочешь это забыть. Я помогу, — дух стремительно обернулся к Лавеллану и сделал шаг навстречу. — Их больше не будет, не будет вины, боли, страха. Я их заберу. — Не надо, — инквизитор положил ладони на плечи Коула и улыбнулся. — Если я забуду это, не смогу найти причин идти дальше. — Твое отчаяние душит, оно слишком громкое, — парень поморщился, опуская голову. — Ты не сможешь мне помочь, — руки скользнули с худых плеч, Алларос сунул ладони в карманы и вздохнул. — Но ты можешь помочь другим. — Да, — Коул кивнул и исчез. Просто взял и испарился. Лавеллану всегда становилось не по себе, когда подобное происходило у него на глазах. Вот и сейчас он передернул плечами и постарался успокоить колотящееся сердце. Но глупый орган никак не желал сбавлять ритм, и дыхание стало чаще. Алларос огляделся и поежился. Монолитные каменные стены уходили вверх, так что потолка не было видно, лестница тонула в чернильной темноте из которой, Лавеллан был готов поклясться, на него кто-то смотрел. Враждебный, злой взгляд ощупывал тело инквизитора, точно выбирая в какую часть будет удобнее вцепиться. — Кто здесь? — голос превратился в дрожащий шепот, а темнота дохнула холодом. Ещё чего не хватало: застрять на лестнице в компании неизвестной враждебной твари и снова без оружия и доспехов. Если так дело пойдет и дальше, придется всюду таскать с собой посох и заматываться в кожу по самые уши. Пока инквизитор придумывал как выкрутиться из этой ситуации из темноты послышались шорох и шипение. Губы сами произнесли нужные слова и на кончиках пальцев затрещали искорки. Конечно без посоха они не смогут никого убить, особенно если это все же демон, но помогут выиграть время. Теперь аккуратно сделать шаг назад. Шипение стало громче и словно бы поползло наверх, возвышаясь над инквизитором. Понятно, лучше стоять на месте. Лавеллан замер, подняв голову в надежде точно определить местонахождение твари, но та скрывалась достаточно искусно. Вскинув ладони над головой, он выкрикнул несколько слов, на мгновение лестница озарилась ослепительным светом, в воздухе резко запахло грозой, а эльфу удалось рассмотреть изломанное тонкое тело, замотанное в лохмотья, округлую голову с выпирающими зубами и пустые глазницы. Свет потух под визгливый яростный крик. — Осторожно! В спину врезалось что-то огромное, сбив с ног, над головой пронеслась плотная тень и с раздосадованным воем унеслась вверх по лестнице. — Надо догнать!.. — прохрипел Лавеллан, как только мир перестал крутиться и больно бить камнями по ребрам. Чертовы ступеньки! Он чудом не переломал себе кости, скатившись до следующего пролета, но синяков наставил знатных и, кажется, здорово ушиб голову. Пока он прогонял муть перед глазами, рядом оказался Бык. — Догонишь, — пообещал кунари, — но не сейчас. — Бык, он навредит кому-нибудь! Лавеллан дернулся вперед и чуть не рухнул, запутавшись в собственных ногах. — Если эта тварь бродит по замку не первый день и до сих пор никого не убила, то подождет ещё немного, — воин пробормотал что-то ещё на своем языке и явно нелестное. — Надо хотя бы Соласу сообщить, он сможет выследить ее. Бык нахмурился, но согласно кивнул. Лестница выплюнула их в коридор, в круг яркого света факела и прямо в объятия маркиза Сертио. Только его сейчас не хватало! Какого демона он бродит по замку?! Отстраниться от кунари Лавеллан не успел, да и он всерьез опасался рухнуть к ногам маркиза, если надежное плечо вдруг исчезнет из-под руки. — Милорд инквизитор? — удивление аристократа было неподдельным. — Маркиз… — голова кружилась, и лицо Сертио расплывалось. — Что вы здесь делаете? Снова заблудились? — Увы, в мои годы память подводит, — орлесианец развел руками. — И вы второй раз ошибаетесь так, что оказываетесь в непосредственной близости от покоев инквизитора? — Бык почти рычал: Сертио ему не нравился, и нагу было ясно, но кто же его за язык тянет?! — А вы так и не научились манерам, — губы аристократа скривились. — Смотрю, вы всецело преданы своей работе, похвально. — Маркиз, — рявкнул инквизитор, выпрямляясь и стараясь не так откровенно виснуть на кунари. Хотя, пока он на нем вис, существовала вероятность, что воин сдержится и не станет кидаться на дипломата, раздери его демоны! — Простите, друг мой, но… — У меня нет времени, — перебил маркиза Лавеллан, проигнорировав недовольный взгляд, — Завтра я нанесу вам визит, а пока прошу простить, у меня срочные дела. Как после этих слов он выглядел, уползая из коридора в обнимку с Быком, Алларос старался не думать, но не объяснять же де Фок, что они демона преследуют! Солас не спал. Когда Бык, не церемонясь, с ноги распахнул дверь личных покоев мага, тот был в полном боевом облачении. Конечно же, Солас был в курсе всего происходящего. Ещё бы он не был, кто здесь самый ученый маг во всем замке? — Ты уже знаешь, что это такое? — без предисловий начал Лавеллан, которого кунари сгрузил на стул рядом с кроватью. — Ещё нет, но этот демон появился не из тени, — отступник задумчиво погладил посох и тот засветился зеленым светом. — Не из маркизовой же задницы он выпрыгнул?! — взвился кунари, который равно недолюбливал магию и аристократа. — Ты недалек от правды, Бык, — как ни в чем не бывало ответил Солас, который уже привык к крутому нраву кунари. — Да ну? Смотреть на обескураженного воина было смешно, но смеяться не тянуло. Тянуло спать. — Как я понял, — просто, чтобы не уснуть подал голос Лавеллан, — он здесь просто появился, не через разрыв. — Именно, — Солас улыбнулся, и улыбка его расплылась в мутный кисель. Лавеллан тряхнул головой и тут же пожалел об этом. В ушах зазвенели колокола, а виски грозились расколоться. — Его принесли, как птицу в клетке, — продолжал объяснять маг. — Но помимо этого им кто-то управляет. — Спорим, что это Сертио, — взмахнул руками кунари, отправляя на пол несколько старинных фолиантов лежавших на столе. — Он аристократ, — Лавеллан скривился и попробовал поднять книги, однако навалившаяся темнота быстро отвратила инквизитора от необдуманных действий. — Ты правда думаешь, что он замарает свои идеальные пальчики подобной мерзостью? — Люди — странные создания, — пожал плечами Солас, — добро они мешают с грязью и из грязи лепят, а зло ходит в чистоте и купается в золоте. — Тебя послушай, так вся аристократия есть зло, — хмыкнул Бык. — И у каждого в кармане ручной демон, — пробормотал инквизитор, которому такая перспектива очень не нравилась. Тем не менее, Бык в чем-то был прав, поведение маркиза было более чем подозрительным. Случайно заблудиться и оказаться рядом с лестницей, как раз после нападения… нет, таких случайностей не бывает, это больше походило на тонкий расчет, но сам ли Сертио выпустил демона или же только наблюдал? — А что если оно не на тебя охотилось? — предположил Солас, вызвав недоверчивый смешок у кунари. — А на кого? На тараканов? — Бык, — немного раздраженно выдохнул Солас, — свет клином не сходится на инквизиторе. — Люди с тобой не согласятся. — Ты, как я посмотрю, тоже, — брови Соласа сошлись на переносице и маг выглядел откровенно зло, что было ему несвойственно. — Коул! — внезапно вспомнил инквизитор, прерывая зарождающуюся ссору. — Коул там был. Маг отвлекся от кунари и внимательно посмотрел на эльфа. — В смысле, я побежал за ним, догнал как раз в том пролете, мы поговорили и он исчез. — А ты остался наедине с той тварью? — уточнение Соласа звучало неприятно. Однако теперь все выглядело так, словно Коул специально завел Лавеллана в ловушку. От этой мысли неприятно засосало под ложечкой, и запоздалый липкий страх просочился в душу, нашептывая о предательстве. — Вряд ли он знал… — собственный голос прозвучал неуверенно. Неделю назад он сам был готов поверить в то, что Коул и есть тот самый враждебный визитер, и теперь получается, что даже если это не он, то с ним связан. — Мы не узнаем, пока не поговорим с ним, — маг вздохнул и внезапно отвлекся, прикрывая глаза и хмурясь. — Мои заклинания бесполезны, — наконец пробормотал маг. — Демона снова посадили в клетку. — Зачем бы он здесь ни находился, но его цель явно не убийства, — Лавеллан потер слипающиеся глаза. — Иначе бы мы все уже утонули в крови, — буркнул кунари. В повисшей тишине под треск догорающего факела и завывания ветра за окном Алларос слишком хорошо представил себе, какую бойню может учинить в замке один демон. А если их здесь больше? — Солас, — наконец решительно заговорил инквизитор, поднимаясь со стула и держась за стеночку, — убедись, что ты будешь в курсе, если демон появится. Как только что-то узнаешь сообщи мне. — Конечно, — эльф кивнул и с достоинством опустился в кресло, придвигая себе тяжелый фолиант в кожаном переплете. — Попробую узнать, с чем мы имеем дело. Ты хоть что-нибудь рассмотрел? Напрягать память было тяжело, она изобиловала портретами маркиза, его нарядами, количеством пуговиц на камзоле, разнообразными улыбками, дипломатическими витиеватостями и прочим мусором. — Он был замотан в лохмотья, — припомнил Лавеллан. — И руки у него чуть ли не до колен. — Что же… я посмотрю, — кивнул Солас, который судя по нахмуренным бровям и сжатым в тонкую линию губам уже догадался о ком речь, но решил лишний раз проверить. Инквизитор устало кивнул и направился к дверям. С него было достаточно приключений на одну ночь. Спать, долго и без снов. Гладкая дверная ручка удобно легла в ладонь, дверь распахнулась бесшумно. Коридоры встретили неприятной тишиной и пляшущими тенями. — Бык, — негромко позвал маг, когда кунари уже было последовал за инквизитором. Тот обернулся и вопросительно глянул на товарища. — Не спускай с него глаз. — Можешь не напоминать.