Когда вера бессильна

Замок кипел точно огромный котел с зельем на костре лесной ведьмы. Все торопились по своим делам, в парадном зале, украшенном алыми гобеленами и резными статуями из мрамора, толпились знатные господа, ожидая аудиенции инквизитора, здесь же стояли стражники в полном боевом облачении с секирами в руках. У каждого на боку меч и кинжал, доспехи ослепительно сверкали в свете солнца, проникающего из верхних больших окон. С такой охраной глава инквизиции мог спать спокойно, не опасаясь, что ночью к его изголовью подкрадется убийца с ножом, которого нанял какой-нибудь недовольный барон или леди обиженная безразличием инквизитора. По коридорам сновали слуги, и Лавеллан только успевал удивляться, когда же это Скайхолд так разросся и стал столь многолюден? Воистину Жозефина и сестра Лелиана творили чудеса. Все было организованно лучшим образом, никто не бездельничал, все были при деле. Алларос поздоровался с пекарем и парой знакомых солдат, улыбнулся молоденькой служанке-эльфийке, скрылся от напыщенного господина за объемной статуей льва и продолжил свой путь по замку. Он направлялся в подвал, где располагались мастерская и склад оружия. Мастер уже должен был подготовить для него новый доспех. — Милорд инквизитор, милорд! — догнал его чей-то писклявый голосок. Мысленно выругавшись и пожелав неизвестному долгих лет чесотки, Алларос остановился и, нацепив на лицо улыбку, повернулся. Перед ним, тяжело дыша и отдуваясь, стоял невысокий человек. Скорей всего он спешил за Лавелланом ещё с западной галереи, но в силу своего небольшого роста и весьма внушительного живота, не мог угнаться за проворным эльфом. Алларос с тоской покосился на заветную дверь, до которой оставалось всего ничего, каких-то метров тридцать, и заставил себя сосредоточиться на проблеме, имевшей вид барона. — Барон Фентон, — пропищал человек, вытирая розовым платком взмокший лоб. — Чем могу быть полезен, барон? — как можно более вежливо отозвался Лавеллан, изо всех сил изображая на лице интерес. — Дело в том, что я пытаюсь попасть к вам вот уже больше двух недель! — возмутился маленький, но очень важный человек. — Я покинул свое поместье больше трех месяцев назад, оставив его без управления. Там у меня только слуги и дворецкий, но Тэлиэль уже стар и вряд ли сможет разобраться без моей помощи. А ведь сами знаете, большой дом — это страшная куча проблем, больших и маленьких… Барон заливался соловьем, Алларос вежливо кивал, понемногу начиная раздражаться. Что в конце концов нужно этому Фентону? — Барон, — мягко оборвал инквизитор, рассказчика, чем вызвал у человека недовольную гримасу, видимо, он не привык, что его перебивают, — что вы хотите? Если вас интересует финансовая поддержка, это к моему заместителю леди Монтилье. Вы можете найти её прямо здесь, на первом этаже: пройдите по этому коридору и поверните налево и снова налево, вам нужна третья дверь с бронзовой ручкой. — Нет-нет, что вы! — снова запищал барон. — Мне не нужны деньги! — Тогда, может, вы нуждаетесь в защите? — вскинул бровь Лавеллан. — Это к серу Калену или лед… кхм… Кассандре, они… — Нет же! — вскричал человек и топнул ногой. — Дело в том, что из моего поместья был украден редкий и мощный артефакт, который по совместительству является реликвией моего рода. Ещё во времена… Алларос властным жестом руки велел барону замолчать, он совсем не собирался слушать всю историю семьи Фентон. — Сестра Лелиана вам поможет, она специализируется по таким вопросам. Пройдите в библиотеку и поднимитесь на четвертый этаж по винтовой лестнице, там вы найдете Лелиану. А теперь извините, но меня жду дела. Не выслушав ни прощания, ни возможных возражений, инквизитор в несколько размашистых шагов преодолел разделяющего его и заветную дверь расстояние и скрылся от глаз надоедливого барона. Это было некрасиво, возмутительно грубо, и Жозефина ему точно оторвет голову, когда узнает как он обошелся с этим важным человеком. Но сейчас Лавеллан совершенно не жалел о своем поступке: с него было достаточно всех этих важных господ, которые всегда чего-то хотели в обмен на свои услуги. — А день только начался, — вздохнул Лавеллан и направился в подвал. Однако мастера на месте не оказалось. Обойдя все немаленькое помещение, заставленное стойками с разнообразными доспехами и их частями, полками с оружием, тележками с рудой и сундуками с ценными и редкими материалами, Алларос так и не нашел кузнеца. Однако обнаружил записку, написанную его рукой, которая гласила, что мастер приветствует инквизитора, просит прощение за отсутствие и сообщает, что заказ готов и ждет рядом с письменным столом. Скомкав клочок желтой бумаги, Лавеллан прошел к столу, на котором, поблескивая в тусклом свете, лежал новенький, изумительной работы доспех. Нагрудная пластина была выполнена из почти черного металла, прочного и легкого, а кожаные элементы были украшены тиснением в виде символа инквизиции. Отодвинув эту красоту чуть в сторону, эльф обнаружил ещё одну записку, куда менее официальную. «Лавеллан! Если ты хочешь, чтобы я делала тебе оружие, приноси мне то, из чего я могу его сделать! Хочешь мощный ледяной посох? Так неси чертеж соответствующей руны!» Лавеллан рассмеялся, сунул записку в карман и, не удержавшись, сразу примерил наручи. Те как и всегда сидели идеально. Инквизитор удовлетворенно кивнул, сгреб оставшийся доспех со стола и поспешил во двор. Нужно было отыскать Кассандру, или Калена, узнать, чего они там вместе с Быком надумали по поводу предстоящего похода. Во дворе было немногим лучше, чем в замке. На каждом шагу инквизитора окликали, здоровались, отчитывались о поставках продовольствия, оружия, о состоянии границ и новых нападениях. Все это нужно было запомнить и передать товарищам, если те ещё не в курсе событий. Спустя всего пять минут лица людей для Лавеллана слились в одно сплошное мутное пятно, он уже не различал с кем говорит, кому кивает или отдает приказы. Казалось, что голова в скором времени просто лопнет от того количества информации, которое в нее хотели запихнуть. Остановившись ненадолго посреди площади, Алларос прикинул, где искать сопартийцев и кого именно он хочет найти. Калена? Тот наверняка уже ушел тренировать рекрутов, вчера как раз новых ребят набрали и ему точно не до инквизитора. Кассандру? При мысли о суровом взгляде искательницы Лавеллана бросило в дрожь, она наверняка его ещё за вчерашнее пьянство отчитает. Нет ни к Калену, ни к Кассандре он не пойдет. Оставался Железный Бык, а его можно было найти только в одном месте — таверне. Если он не тренировался, а плац пустовал, это Лавеллан четко вдел, проходя мимо тренировочной площадки, то наверняка уже сидел за своим любимым столиком и слушал бардов. Алларос усмехнулся и поудобнее перехватил обновки, которые, несмотря на искусную работу, весили немало. Наверное, стоило надеть сразу все, чтобы не таскать в руках. Глянув в небо, шаркнув ногой по замерзшей земле и глубоко вдохнув чистый прозрачный воздух, инквизитор бодрым шагом отправился в таверну. Если его сейчас увидит Кассандра, то точно оторвет ноги и даже Бык не спасет. Вопреки ожиданиям Лавеллан не обнаружил кунари в таверне и, честно говоря, несколько растерялся, потому как понятия не имел, где искать Быка, если не на плацу и не в таверне. Неужели к Жозефине сам пошел? Да нет, не может такого быть. Присев на кресло в углу перед небольшим круглым столиком, Лавеллан сгрузил свою ношу на столешницу и нахмурился. Полупустое помещение навевало тоску, как и любое обычно многолюдное, но вдруг опустевшее место. Трактир стал казаться в несколько раз меньше без привычного смеха, грубых пьяных голосов, криков, песен и танцев. Одинокий старик в драной куртке, видавших виды штанах и прохудившихся башмаках, клевал носом над своей кружкой. Взгляд у мужика был тяжелый и обреченный: всего на несколько секунд он задержался на инквизиторе, но и этого хватило, чтобы Лавеллану захотелось как можно быстрее покинуть это место, чтобы не видеть этот ходячий труп без души, без какого-либо желания жить. Что же с тобой случилось? — Он потерял все, что у него было, — глухой тихий голос раздался за спиной Аллароса и заставил его подскочить на стуле. Резко обернувшись, он обнаружил у себя за спиной парня в ношеной крестьянской одежде, босого и в широкополой шляпе из-под которой выбивались прядки светлых волос, глаз не было видно, но Лавеллан знал, что они больше всего по цвету напоминают грязный весенний лед. — Коул, — с облегчение выдохнул инквизитор и откинулся на спинку кресла, — не подкрадывайся так. Дух пожал плечами и, шагнув в сторону, занял соседний стул рядом с Лавелланом. — У него были жена и двое детей, — продолжил свой рассказ Коул, не сводя взгляда с мужика в дальнем углу зала. — Своя ферма, небольшое хозяйство, мир, покой и уют. Каждый вечер семейный ужин… дочки смеются. В скором времени ещё должен был родиться один ребенок. Они придумывали ему имя… Алларос поморщился, понимая, что не хочет сейчас слушать эту историю. Сейчас нет. Однако дух, даже если и улавливал эмоции эльфа, уже слишком сильно погрузился в другого человека, чтобы обращать внимание на состояние собеседника. — Их забрал огонь. Всех до единого… красный демон, разрывающий на части все живое… крики, рыдания, запах паленой плоти и волос, тонкие обгоревшие остовы тел, хрупкие рассыпающиеся пеплом. Выжженная земля, выжженная душа, в сердце нет больше места для жизни… зачем я остался жив? Лавеллану стало противно. Он в точности знал, о чем говорил Коул. Ту небольшую деревушку сожгли мятежные маги, натравили демонов на жителей. Чего добивались? Никто так и не понял, а только больше сотни жителей сгорели заживо со своими домами. Женщины, старики, дети… не уцелел никто. Так ему докладывали две недели назад, а он мог только сидеть и сожалеть, что не успели. Не успели вовремя добить тех магов, упустили. Теперь смотри, смотри инквизитор на последствия своей ошибки, на последствия своей глупости и бездействия. Вот она, цена твоих промахов — сломанные жизни и судьбы. Ты не имеешь права ошибаться, не имеешь права верить в то, что у тебя будет второй шанс. Война не дает вторых шансов, их даже Создатель редко преподносит. Настроение испортилось окончательно, силы что-либо делать, кого-то искать и куда-то идти утекли как вода сквозь пальцы. Коул внимательно смотрел на инквизитора, а тот не сводил взгляда со старика. — Я могу ему помочь, — буднично сказал Коул, и на стол лег кинжал. Самый обычный: с деревянной рукояткой, затертой множеством прикосновений, лезвие у самой гарды чуть тронула ржавчина и само по себе оно было поцарапанным и кое-где зазубренным. — Не смей, — резко выдохнул инквизитор, но скорее по привычке, чем действительно желая остановить духа. — Он хочет умереть, — возразил Коул и коснулся пальцами лезвия. — А если бы я захотел умереть, — зло спросил инквизитор глядя в серые глаза духа, — ты бы меня убил? Коул нахмурился и опустил голову так низко, что полы шляпы совсем скрыли его лицо. — В глубине души ты знаешь, что хочешь, — тихо сказал дух и исчез. Лавеллан тихо выругался и перевел взгляд на старика, опасаясь, что тот вдруг упадет и из раны на груди хлынет кровь, но ничего не произошло, разве что дверь таверны хлопнула и раздались тяжелые шаги. — Босс? — кунари был удивлен даже больше чем Лавеллан. Обычно это эльф бегал по всей территории замка, выискивая своего телохранителя, который к своим обязанностям порой относился довольно пренебрежительно, а не наоборот. — А я тебя как раз искал, — вымученно улыбнулся Алларос, кивая на стул, где только недавно сидел дух. — Трудно кого-то искать сидя на одном месте, тогда уж «поджидал», — усмехнулся воин, и не без труда устроился на слишком маленьком для него стуле, который к тому же натужно заскрипел готовясь вот-вот переломиться под весом кунари. — Может и так, — не стал спорить инквизитор, наблюдая за тем, как Бык с интересом разглядывает темные наручи от нового доспеха. — Хорошо сработаны, — похвалил он работу мастера, и бросив мимолетный взгляд на метку, снова перевел взгляд на эльфа. — Так чего ты там хотел? — О чем вы с Каленом и Кассандрой договорились? — приступил сразу к делу Лавеллан, чтобы как можно быстрее забить голову необходимыми и важными мыслями, вытесняя все остальное. — Они так и не смогли прийти к единому решению. — В смысле? — Они решали каким путем попасть на равнины. — И? — Кален хотел идти в обход, Кассандра штурмовать перевалы. Они сцепились, и я решил, что зайду попозже, когда уже можно будет разговаривать по существу. Вот так и посылай воина кунари за информацией! Видимо все равно придется искать Калена. — Я даже не удивлен, — хмыкнул инквизитор. Оставив Быка в таверне, Лавеллан подхватил новое имущество и отправился решать свои, можно сказать, личные проблемы. Народу во дворе значительно поубавилось. Кален уже разогнал своих бравых молодцев по углам и казармам, кого-то наверняка отправил патрулировать границы, кого-то охранять обозы с провиантом и защищать беженцев. Как бы там ни было, а продвигался по территории замка Лавеллан спокойно и неспешно. Никто его не окликал, не дергал и ничего от него не хотел. Ах, блаженные минуты покоя! Даже солнышко припекающее макушку снова было в радость. На секунду инквизитору захотелось остановиться, усесться на пыльную утоптанную сотнями сапог землю и просто посидеть, не думая ни о чем. Но он только поудобнее перехватил доспехи и решительно отправился в сторону библиотеки. Если Соласа и можно было отыскать во всем этом замке, то только в хранилище знаний. Так и есть. Маг обнаружился в обширной библиотеке среди старинных фолиантов и ветхих, почти распадающихся на части свитков. Он задумчиво стоял напротив внушительного стеллажа, сплошь заставленного книгами но, как Лавеллан не старался, не мог прочитать ни одного названия. — Ищешь что-то конкретное? — нарушил тишину Алларос, присаживаясь на край массивного дубового стола. — Да… — задумчиво ответил маг, даже не обернувшись к инквизитору, — я совершенно уверен, что видел эту книгу где-то здесь — Что же, я уверен, что ты отыщешь её, а пока не мог бы ты мне помочь? Боюсь, сам я не справлюсь, — перешел сразу к делу инквизитор. Солас наконец отвернулся от стеллажа и перевел взгляд травянисто-зеленых глаз на сородича, очень внимательно осмотрел инквизитора с ног до головы и сложил руки на груди, нахмурившись, точно наткнулся на трудноразрешимую загадку. — Что с тобой случилось? — Это так очевидно? — Лавеллан поморщился, явно не радуясь тому, что у него на лице все написано. — Друг мой, я достаточно неплохо тебя знаю, чтобы заметить изменения в твоем поведении и внешнем виде. — И ты туда же… — поморщился инквизитор и смахнул со стола чистый пергаментный лист. — А кто был первым? — вскинул бровь Солас. — Бык. — Не ожидал от него. — Я, если честно, тоже, но не об этом речь, — отмахнулся эльф и чуть нахмурился, думая с чего бы начать свой рассказ. Солас терпеливо ждал, когда инквизитор оформит свои мысли в слова. — Кто-то приходил ко мне ночью… в смысле кто-то невидимый и определенно враждебный. — Он напал на тебя? — маг отступник стал куда как серьезней, стремительно подошел к столу и принялся копаться там в своих заметках, коих набралась целая куча. — Нет, но скорей всего напал бы, если бы не Бык, он его спугнул, — Лавеллан потер пальцами переносицу и добавил, — может быть… это был демон? — Маловероятно, — покачал головой Солас, извлекая из-под книги в серой обложке, тонкий листок, испещренный крупными прописными буквами, — я бы почувствовал его проникновение в наш мир. Демоны создают слишком сильное возмущение в завесе. — Завеса истончилась, не могло ли это сказаться на твоей чувствительности? Солас резко вскинул голову и ожег инквизитора колким взглядом. — Я чувствую каждого демона, проникающего в этот мир в значительном радиусе от меня, и поверь, если бы в Скайхолд проник житель тени опасней более обычного духа, я бы об этом знал. Лавеллан кивнул и на какое-то время замолчал, наблюдая за тем как маг перебирает свои записи, откладывая ненужные и перечитывая, на его взгляд, стоящие. — Возможно ли, что это был Коул? — наконец спросил инквизитор. Повисло молчание, Солас даже бумагами прекратил шелестеть. — Думаешь, что он начинает превращаться в демона? — уточнил маг. — Я разговаривал с ним накануне этого странного визита… Коул меня тревожит. Он все больше замыкается в себе, почти все время проводит на чердаке таверны, он прячется. — Ему тяжело, он же… — Да, знаю! — Лавеллан вскочил со стола и принялся ходить вдоль стеллажей, на месте ему не сиделось, не тогда когда решатся судьба одного из спутников. — Он чувствует людей как самого себя. Но что, если это и стало решающим фактором? Что, если он не отделяет себя от них, и тогда он может начать сам излучать негативную энергию. Он не знает, что чувствует сам, словно… словно у него нет своих эмоций. — Отчасти ты прав, — медленно проговорил Солас, опускаясь в кресло с высокой спинкой, — но не думаю, что Коул мог бы… — Почему? — инквизитор возбужденно взмахнул руками и принялся ходить вдоль стола, чем жутко раздражал мага, который пытался думать. Мысль о том, что Коул мог напасть на инквизитора, была не безосновательной. Солас, и сам пристально наблюдающий за духом, стал отмечать нервозность, резкие слова и общее угнетенное состояние Коула. Парню было слишком тяжело справляться с тем потоком негативных эхмоций, который проходил сквозь него. — Я знаю Коула, — нахмурился Солас. — Но знаешь ли ты его достаточно хорошо? — глаза инквизитора сузились, а голос понизился почти до шепота. — В любом случае, я не могу что-либо предпринимать, пока не буду уверен на сто процентов, — уверенно заявил маг. — Я понимаю твое опасение, но если мы сейчас попробуем надавить на Коула, он может сорваться, и если это случится здесь, в Скайхолде, будет много жертв. — Да, ты прав, — Лавеллан вздохнул и задумался. — Но ведь есть какие-то заклинания… мне не очень-то хочется каждую ночь проводить в компании Быка. — Быка? — удивление Соласа было более чем искренним. — Он ночевал у тебя? Алларос икнул и резко затормозил, понимая, что проговорился. — Он… эээ… он да, остался караулить, чтобы никто больше не проник в мою комнату, — пробормотал Лавеллан, понимая, как неубедительно звучат его слова. — Ооо, — с ехидцей в голосе протянул Солас, — как предусмотрительно с его стороны. Я видел его сегодня утром, — как бы между прочим заметил маг, перебирая пальцами страницы лежащей на столе книги, — вид у него был весьма довольный. Кажется, ночное дежурство принесло ему массу удовольствия. Инквизитор резко отвернулся к окну, чтобы маг не увидел красных щек. Ещё чего не хватало, чтобы спутники подозревали его в связи с телохранителем. Вот позор! — Не знаю, — рвано бросил эльф, — я спал. «Как младенец под боком у кунари», — про себя добавил Алларос и почувствовал как горят кончики ушей. Солас тихо рассмеялся у него за спиной и захлопнул книгу. — Не переживай инквизитор, я сохраню ваш маленький секрет. — Да нет никакого секрета! — взвился Лавеллан. — Правда? — Солас вскинул бровь. — Тогда, наверное, мне лучше поинтересоваться у Быка, от чего у него такой сияющий вид… я бы тоже не отказался быть таким счастливым по утрам. На секунду Алларос представил себе это. По спине прошел холодок. — Не стоит, — буркнул он. Солас рассмеялся тихим мягким смехом и, подойдя к Лавеллану, хлопнул его по плечу. — Успокойся, я не собираюсь лезть в твою личную жизнь, с кем бы ты ее не выстраивал. — Ты же не думаешь, что мне нравится Бык? — инквизитор сощурился и пристально посмотрел на Соласа. — Нет, — усмехнулся, тот, — совсем нет. — Хорошо, — Алларос кивнул, чувствуя как внутри неприятно скребется чувство вины. Лгать себе Лавеллан никогда не любил, но должен был признаться, что после того как он стал инквизитором делал это с завидной регулярностью. Вот и сейчас разве не этим он занимается? Врет себе, что его никоим образом не волнует Железный Бык. Нет, конечно же волнует. «Он хороший воин, — рассуждал Алларос, отстраненно глядя в травянисто-зеленые глаза Соласа, — с ним приятно провести вечер, он знает кучу разных историй и… какого черта, инквизитор?!» Лавеллан тряхнул головой и на вопросительный взгляд мага только натянуто улыбнулся. — Ты отправишься с нами, — обрадовал инквизитор отступника, — думаю, мне может понадобиться твоя помощь. — Я вообще-то хотел закончить работу, — пробормотал Солас, косясь на свои записи. — Закончишь, когда вернемся, — с этими словами Алларос круто развернулся и, не забыв прихватить новый доспех, поспешил оставить мага одного, а то мало ли какая ещё мысль придет в его голову. Весь день иквизитор бегал по Скайхолду решая то одни то другие вопросы, разгребая многочисленные проблемы из которых своих почти не было, подписывал бумаги, беседовал со знатью, заключал сделки и, с подачи Жозефины и по её настоянию, даже встретился с влиятельным маркизом, который владел обширными землями к северу от Скайхолда, что было на руку инквизиции. Помимо этого маркиз Сертио де Фок перепродавал отличное оружие. Иметь такого человека в союзниках было полезно, но этот господин оказался более чем неприятной личностью. При одном только взгляде на кислое лицо с застывшей на нем презрительной маской, Лавеллан понял — маркиз тут явно не по своей воле, а по необходимости. — Доброго вечера, Ваша Светлость, — вежливо поздоровался Алларос. Орлесианец ответил не сразу, сначала смерил инквизитора оценивающим взглядом. Лицо его исказилось ещё больше, словно он увидел протухший фрукт. — Вестник Андрасте, — наигранно, чуть растягивая гласные протянул маркиз, а Лавеллан пожалел, что у него за спиной не стоит Бык. — Я думал вы несколько… выше. Сертио де Фок был высоким жилистым мужчиной, средних лет, невозможно манерным и до кончиков волос аристократом. Идеальная укладка, идеальная одежда, отлично подобранные тона, идеальный маникюр и напомаженная аккуратная бородка, которую маркиз поминутно приглаживал тонкими пальцами. Взгляд у де Фок был неприятным, цепким и колким, Лавеллану казалось, что он, как крючья, цепляется за все недостатки и вытягивает их наружу. И самым большим недостатком, по мнению Сертио, был факт, что глава инквизиции — эльф. — Оставим титулы, — Лавеллан повел плечами, словно скидывая неприятное прикосновение, — леди Монтилье сказала, вам есть, что предложить ордену. — Возможно, — медленно кивнул аристократ и снова кинул оценивающий взгляд на Аллароса, теперь задержавшись взглядом на левой руке инквизитора, — вопрос в том, сможете ли вы оплатить мои услуги. Подавив желание спрятать руку за спину, Лавеллан нахмурился. — Идемте, это не коридорный разговор, — бросил он и зашагал по коридору в направлении одного из приемных залов. Жозефина, увидев подобное, обязательно отругала бы его, да и сам маркиз, кажется, был не в восторге от того, что эльф повернулся к нему спиной. Сам же Алларос был доволен тем, что ему удалось хотя бы на пару секунд заставить аристократа измениться в лице: презрительно скривившийся рот сменился нахмуренным бровями и задеревеневшими от злости скулами. «И с чего Жозефина взяла, что нам будет полезен такой павлин?» — размышлял инквизитор, шагая по широкому коридору, ведущему на второй этаж. Сзади в затылок ему дышал аристократ и Алларос только огромным усилием воли заставлял себя идти так же ровно и неспешно, не оборачиваясь и не ежась под пристальным взглядом. — Неплохо у вас тут, — манерный голос раздался настолько неожиданно, что Лавеллан, занятый выбором места беседы, вздрогнул и излишне резко обернулся. Конечно же это не укрылось от взгляда аристократа. — Нервничаете, инквизитор? — ехидный тон, заставил Аллароса сжать зубы и вскинуть подбородок. — Людям высокого положения зачастую угрожает опасность в собственном доме, — размеренно произнес он, чуть сбавляя шаг, чтобы дать Сертио возможность поравняться. Он этой возможностью воспользовался, кто бы сомневался?! — Думаю, вам это известно не понаслышке. Оказывается, сведения Лелианы порой бывают весьма полезны. Взгляд де Фок стал удивленным, а губы сложились в подобие улыбки, а не словно бы прилипшей ухмылки. — Должен признать, ваши агенты не зря получают свой хлеб, — маркиз склонил голову, а Лавеллан мысленно поставил себе плюсик за находчивость. — Будь наши агенты хуже, зачем бы они тогда были нужны? Подслушивать у замочных скважин — дело нехитрое, слуги с этим справляются сами, — шутка вышла довольно изящной, хоть от нее и горчило на языке. Сертио рассмеялся и глянул на инквизитора с куда большим уважением, нежели при встрече. — В чувстве юмора вам не откажешь, — де Фок благосклонно махнул рукой, — но мне бы хотелось узнать и о других ваших талантах. Улыбка маркиза буквально сочилась сиропом. Лавеллан ответил не менее сахарным оскалом, думая, что если к концу встречи не утонет в патоке, то обязательно выпьет самой горькой травяной настойки, чтобы навсегда избавиться от привкуса неприкрытой лести. — Всему свое время, маркиз, — Алларос остановился перед высокими двустворчатыми дверьми и толкнул одну из створок, — впрочем, мы уже пришли. Прошу, проходите. Малая приемная как нельзя лучше подходила для ведения особо деликатных переговоров. Тащить аристократа в главный зал, где толпились придворные, просители и просто любопытствующие, может быть и было безопасно, но с точки зрения деликатности вопроса — просто глупо. Однако, когда за маркизом захлопнулась дверь, Лавеллан почувствовал себя неуютно и в который раз уже пожалел о том, что рядом нет Быка. «Ты становишься слишком сильно зависимым от него», — укоризненно пропело сознание, кольнув раздражением. — Присаживайтесь маркиз, здесь нам никто не помешает. «Не помешает исполнить задуманное, будь оно доброе или же злое», — некстати пришедшая мысль напомнила о ночном визитере. — Вы чересчур напряжены, друг мой, — де Фок не собирался изменять льстивому тону и продолжал источать сахарное дружелюбие. — А вы чересчур любезны, — не выдержал инквизитор, сам усаживаясь в глубокое массивное кресло, обитое алым бархатом и черной парчой. — Простите? Какая изумительная игра! Какое самообладание. — Бросьте, маркиз, — устало выдохнул Лавеллан, — у этих дверей не подслушивают, все любопытные носы этажом ниже. — А как же слуги и замочные скважины? — маркиз Сертио сощурился, внимательно рассматривая инквизитора. — Готовятся к официальному приему дипломатов из Орлея, — честно ответил Лавеллан, мысленно давая себе хорошего пинка. — Значит, — де Фок не спеша прошелся по приемной, трогая кончиками пальцев антикварные статуэтки, — мы одни. «Совсем одни, одни одинешеньки», — чуть было не буркнул Алларос, но вовремя спохватился и прикусил язык. — Вы правы, маркиз, но давайте уже перейдем к делу, у меня мало времени, — желание избавиться от скользкой сахарной гадины становилось все сильнее. Как только закончится этот фарс инквизитор собирался дойти до Жозефины и высказать ей все, что думает об этом павлине, а так же напомнить, что дипломат — она и ей надлежит вести разговоры и улаживать дела с такими напомаженными хлыщами. В голове метнулась мысль о склянке с ядом и бокалом вина. Но, пока Лавеллан размышлял, кому он этот бокал хочет отдать Сертио, Жозефине или же оставить себе, маркиз удобно устроился в таком же роскошном кресле и внимательно воззрился на собеседника. — Я могу предложить инквизиции стабильную поставку провианта и оружия, а так же пообещать поддержку вашего ордена среди высоких господ Орлея. — Это стоящее предложение, маркиз, — умнее ничего в голову не пришло. — Но с чего такая щедрость? Помнится, на наше письмо вы ответили категорическим отказом. — О, друг мой, — пропел Сертио, и Алларос мысленно выдрал гаду его закрученную бородку, — вы же знаете, как утомительны все эти письма! Вчитываться в одинаковые строки, одинаковые фразы! Все эти дипломатические витиеватости… — скорбный вздох вырвавшийся из груди маркиза был достоин самых громких трагедий, — а я ведь бывший военный, — доверительно сообщил де Фок. Бывший военный говорил одно, а на уме у него, несомненно, было нечто иное. Маркиз тянул время, это и Быку было бы понятно. — Чего вы хотите, маркиз Сертио? — прямо спросил инквизитор, не желая слушать о военной карьере этого представителя семейства столичных подхалимов. — Вы не любите долгие беседы, вестник? Или же вам наскучила моя компания? А может быть вы чего-то боитесь, уж неужели меня? Тонкий мелодичный смех неприятно резанул по ушам. Лавеллан почти зло посмотрел на собеседника, лишний раз напомнив себе, что тот нужен инквизиции. Помогло это слабо. Гнать, гнать скользкую гадину, пока он не обосновался тут! — Маркиз, ваше воображение достойно подлинного восхищения, — скучным голосом ответил Лавеллан, — с такими талантами вам нужно быть писателем или постановщиком балов и театров. — Мое воображение, дорогой инквизитор, есть не что иное, как развитая интуиция и наблюдательность. «А от скромности вы не умрете!» — почти вслух сказал Алларос. — Не вижу смысла скрывать то, чем можно гордиться, — фыркнул маркиз и рассмеялся, глядя на растерянное лицо Лавеллана, — не трудитесь, у вас на лице все написано. Хотите знать, что я еще там прочитал? — Просветите меня, маркиз, — голосом инквизитора можно было замораживать. — Я вам не нравлюсь, но это не новость, вы мне не нравитесь ещё больше, особенно это, — идеальные пальцы, сделали изящный жест рядом с ухом, намекая на принадлежность инквизитора к другой расе. — Однако я не вижу существенных причин, которые могли бы препятствовать нашему с инквизицией союзу, естественно на моих условиях. — Вы до сих пор их не озвучили, — процедил Лавеллан, понемногу выходя из себя. — Спокойно, вестник, — снова эта презрительная ухмылочка. — Терпение — явно не ваша сильная сторона. — Так потрудитесь не испытывать его слишком долго, — прорычал инквизитор, понимая, что проигрывает по всем фронтам, но оставаться спокойным и дружелюбным рядом с такой гадюкой могла разве что Жозефина и, возможно, ещё Лелиана. Бык бы, наверное, его просто стукнул кулаком по макушке. Лавеллан позволил себе наслаждаться этой картиной несколько секунд. — Не переживайте, — маркиз стряхнул с плеча несуществующую пылинку, — я займу ещё немного вашего времени. Свои условия я озвучу через неделю, для начала мне нужно посмотреть чем живет инквизиция, как она действует, какие у неё принципы и методы работы. Я хочу узнать вас изнутри, — пауза была достаточно короткой, но вполне заметной, — и вас в том числе, Вестник Андрасте, — с каким же презрением были сказаны эти слова! Собрав всю свою дипломатичность в кучку, Лавеллан улыбнулся самым сиропным образом. — Буду рад доставить вам такое удовольствие, маркиз. — Благодарю, инквизитор, — Сертио поднялся и отвесил поклон, вызвав у Аллароса желание вогнать меч в подставленную белую шею. — Не смею более отнимать у вас время. — Благодарю, обратитесь к Лелиане, она подберет вам комнаты. На этой ноте терпение инквизитора было исчерпано. Слава Создателю, что аристократ убрался, оставив Аллароса одного.