Несколько способов умереть.

Кровь гулко стучала в ушах, возвращая меня на долгие годы назад, окуная в промёрзлое отчаяние и одиночество. Ведь это не может происходить в действительности. Но нет, это самая, что ни есть, жестокая реальность. И вот, словно по щелчку невидимого дирижёра, действия на сцене насытились яркими красками. Гномы упали в колени своей королевы, или кто она сейчас им, эльфы усадили гостью, обогревая и обхаживая. Даже мой милый Бильбо целовал ей руку, вздыхая по её молодости и красоте. Браслет в моей коже начал неприятно жечь, чувствуя моё негодование и я обрекла это знаком к побегу. Всё начинается сначала. Столько лет, стараний, опыта, слёз и боли, а всё возвращается к началу. Какой-то порочный круг. Всё закрутилось с новой силой. Мэри, великая и прекрасная, стала участником похода, членом Братства Кольца. Ничего другого я и не ожидала. Не удивлюсь, если именно она и уничтожит кольцо в огне Мордора, перед этим сразив Тёмного Властелина. Не скажу, что имею что-то против. Но это лишь при условии, что Фродо никак не пострадает, пока Мэри будет, в очередной раз, спасать Средиземье. Чем ближе тьма, тем страшнее мысли о моем маленьком друге, во всём этом водовороте. Может явление кого-то столь положительного, действительно облегчит жизнь всего похода, вот только на душе спокойней всё никак не становилось. И венок на моём запястье не давал забыть о себе, тревожно прожигая кожу. Морозный воздух приятно прокатывался по лицу, обжигая щеки и даруя мне здоровый румянец, пока я куталась в тяжёлый плед, стянутый с кресла Бильбо. Не представляю, чем для меня обернётся этот поход. Хотя чего мне грустить, с моим то опытом. Братство попросту бросит меня после первых суток нытья, что я замёрзла. Этот путь будет намного легче, чем пересекать горный массив зимой. Лёгкое движение ветра, с совершенно другой стороны, заставило меня обернуться к двум хоббитам и настороженно встать с насиженного места. На измятой кровати лежал кусок ткани, а на самом куске подарки от старика. Весьма аккуратный, но опасный, эльфийский меч, который Бильбо ласково называет Шершень и серебряная кольчуга. Я бы с удовольствием рассмотрела бы её ближе, но ветерок снова отвлёк меня. Во всём помещении будто поднялась температура, но облегчение это не принесло. — Я бы хотел… ещё хоть один разок… — Голос Бильбо, итак хриплый от пережитых лет, стал ещё менее разборчивым и местами походил на змеиное шипение. — Один разочек надеть его. Я не видела лица Фродо, но отчётливо заметила тьму, что проступила на любимом лице, обезображивая его. Доли секунды мне хватило, чтобы оттолкнуть мальчика и крючковатые пухлые пальцы ухватили край моей куртки, а не цепочку на его шее. Два удара сердца хватило же Бильбо, чтобы прогнать наваждение и ещё два удара, чтобы заплакать, уткнувшись мне в грудь. Бормотание было едва различимо. — Мой мальчик! На какое бремя я тебя обрёк? За что это всё тебе? Мои руки неустанно гладили сгорбленную спину и перебирали седые кудри, пока сбоку меня не обняло ещё одно маленькое тельце. И Фродо тоже заплакал, разрывая мне и так истерзанное сердце. Хоббиты прощались друг с другом, лучше меня зная, что путешествие разделит их судьбы. Если не навсегда, то на многие месяцы и никто из них уже не будет прежним. А я действительно не помнила, чем для Бильбо окончится эта история. Он допишет свою историю, это я знаю, но когда? Он мог окончить её ещё несколько декад назад, но постоянно оттягивая время и откладывая концовку, меняя свои стихи. Только сейчас я поняла, что возможно в последний раз так прижимаюсь к этим двоим хоббитам, которые стали для меня семьёй. Ариэль. Ариэль. Ариэль. Каждую ночь тьма вызывала ко мне. Тянула свои щупальца, проникая под кожу. Когда хоббит ложился рядом, доверчиво прижимаясь сбоку, было сложнее всего. Но и отказать ему в этой маленькой слабости было выше моих сил, ведь пережидать мороз и прятаться от ветра проще вдвоём. А иногда и втроём, ведь Сэм не оставлял своего друга даже во сне. Редкая преданность. Иногда я ловила на себе взгляды аранена, боясь увидеть злобу или ревность. Но это была лишь задумчивость. Когда мы, первую неделю, передвигались ночами было легче для меня, но не для всего нашего отряда. Все больше было заметно, что я обуза для отряда. Даже маленькие хоббиты переносили холод лучше, чем я. Не смотря на столько лет скитаний, что были в моем багаже. Но меня не бросали. Подталкивали, помогали с вещами, оберегали. Это было неожиданно. Ариэль. С силой прикусываю внутреннюю часть щеки, натягивая одеяло, оно же мой походной плащ, на голову, будто это может уберечь меня, а заодно и малыша Фродо. Что-то дотронулось до плеча, вырывая крик испуга из моей души. Я бы перебудила всю округу, если бы не рука, зажавшая мой рот. — Да что ж с тобой такое! — С силой, насколько была способна, убираю грязную ладонь гнома от своего лица. Ещё прыщей мне не хватало. — Всех ежей разбудишь! — Почему ежей? — Попутно отряхиваю свой плащ от земли, и плащ Фродо, что служил нам подушкой. — Потому что всех остальных ты уже разбудила. — Мерри пробежал мимо нас, развязывая на ходу завязки на штанах. — Своим храпом! — Пиппин не отставал от своего друга, перепрыгивая через брёвна и валуны, стараясь оказаться в кустиках первым. — Я не храплю! — Рука машинально ищет то, чем можно запустить в нерадивых хоббитов и, о чудо, в кудрявую голову летит обломок шишки. В цель я, конечно же, не попадаю, но становится легче переживать смех остальной части отряда. — Не переживай, птичка, это и храпом назвать нельзя даже! — Гимли решил перенять манеру отца. — Слышала бы ты, как моя матушка храпит! Иной раз просыпаюсь и не могу понять, гора то рушится иль нет! — Гном мечтательно вздохнул и устремил грузный взгляд в горы. — Золотое было время! -Не печалься, мой друг, добрые воспоминания не должны затмевать всех светлых дней грядущего. — Гендальф собирал в трубку остатки углей от костра, смешивая их с табаком. — А мне кажется, что светлые воспоминания должны освещать трудности на нашем пути, сглаживать их. — Голос Мэри подобно освежающему ручейку, разбавил тяжёлый говор мужчин, вызвав тёплую улыбку на их лицах. А ведь сказала она полную ересь. Полнейшую. Но с её уст всё равно это звучало как призыв к светлому будущему. Может она действительно ведьма? Ведь не может обычная женщина, спустя такое долгое отсутствие благ цивилизации, выглядеть настолько ухожено. Даже брови её лежали волосок к волоску, уже не говоря про изящные косы на голове. Даже аранен уже выглядел уставшим, пусть и пытался изображать безмятежность. Про себя я вообще молчу. К слову про эльфа. Принц весьма стоически меня игнорировал, обращая своё внимание лишь на Митрандира да Арогорна. Лишь редкие взгляды. Даже наша принцесса не удостоилась его внимания. Хотя вру. Три ночи назад, эти двое отличились в лес, набрать сухого хвороста. И не было их с добрый час, а то и дольше. К моему удовольствию, дальше дежурных фраз их отношения не зашли. И в этот раз Мэри не стремилась к амурным утехам, на радость известной мне истории. Даже Боромир не проявлял к ней должного интереса, что порядком удивляло и настораживало. Тому виной может быть и угроза, постоянно витавшая над нашими головами. Несколько лиг назад мы заметили странных птиц, выискивающих что-то. Или кого-то. А странным в них было то, что я не чувствовала в них жизнь. Будто кто-то запустил в небо бумажных журавлей с чёрным оперением. Белоснежные вершины Карадраса были всё ближе, а дни суровей. В прочем, как выяснилось, холод беспокоил только меня, вынуждая туже затягивать полы плаща. Мэри с лёгкостью ступала по тропе ведущей на юг, мягко сворачивая и обходя препятствия. Ей были чужды голод, жажда, холод, страх и усталость. В общем — все качества, дарованные обычному человеку. Да и вообще любому живому существу, мне кажется. Невесомая, словно снежинка, гномья принцесса улыбалась всем участникам похода, рассказывая что-то грузному Гимли, ворчащему на ветер со снегом. Гном едва не валился на землю, под весом своей ноши и заодно и ноши Мэри. Добряк решил нести не только свою плетёнку дров, но и за девушку тоже. Справедливости ради, он и мне предложил помощь, но принять её я не решилась. Итак, по крутой тропе, я плелась самая последняя, не оставляя даже следов после себя. Настолько сильная и пугающая сейчас была метель. И клянусь, я слышала голоса сквозь завывание ветра. Страшные слова и ужасные крики. Очнулась я только тогда, когда дрожащий Сэм протянул мне флягу, обмотанную корой. Значит промёрзла не только я. — Выпей сначала ты, — полурослик старательно отводил от меня глаза, — тебе полегчает. А потом и я. -Спасибо. — Из фляги пахло травами и магией. Мирувор. Глупо расстрачивать такую ценность сейчас, но отказаться я не смогла бы за все золото мира. После маленького глотка по телу расползлось приятное тело, словно я окунулась в ванную, после тяжелого дня. Сэм ничего не ответил и сделал глоток после меня, также блаженно прикрывая глаза и выпрямляясь в спине. Если повезёт, то чудный напиток спасёт меня от болезней, ведь вся одежда под плащом была насквозь мокрой. А трудности в пути только начинаются. Гора потрепала каждого из нас, кроме Мэри, конечно. Она с лёгкостью разгребала снежные завала, мокла под мокрым снегом, оборонялась от мнимой угрозы. Когда снег сменился каменными тропами, я должна была вздохнуть с облегчением, но этого не случилось. Непонятная тревога, не давала мне полноценно вздохнуть и причину этому я понять не могла. И причиной тому не озноб или пережитый ужас от монстра в мутной воде. Сэм, сменивший гнев на милость, пытался завести разговор, но безуспешно. Полурослик думал, что моя печаль вызвана переживаниями за его пони, которое мы оставили у мёртвого озера. А может Мория его угнетала настолько, что он пытался сыскать поддержку у самого слабого члена нашего братства. Или сестринства? Среди нас же не только братья. Все участники похода мирно спали, уткнувшись в свой плащи и мечтая о тёплых углах своих домов. Мне же мечтать было не о чем, ведь и собственного дома теперь тоже не было. Поэтому и проснулась я одной из первых, неотрывно следя за сгорбленной спиной Гэндальфа, который не спеша курил трубку, оставив лёгкий туман из дыма. — Очень неприлично смотреть в спину старику. — Голос волшебника был громким и звучным, отбиваясь эхом от стен, но дивным образом сливался с храпом Гимли и сопением хоббитов. — Наверное по этой причине ты так опасаешься аранена. Боишься опозориться при дворе. - Никого я не боюсь! — Затыкаюсь сразу же, как только Фродо начинает ворчать во сне, недовольный шумом. Повторяю свои слова, но уже тише, когда сажусь рядом с магом. — Конечно. Именно поэтому вы, словно два листочка у бурном течении реки. Вода подталкивает вас друг к другу, но вы, как только коснётесь, тут же отплываете в стороны. — Ты же знаешь, у нас не простые взаимоотношения. — Любовь никогда не бывает простой, моя filit. Если слишком просто, то это ненависть, а не любовь. — Красиво говоришь, только не к месту. — С тоской наблюдаю, как Фродо сильнее закутывается в мой плащ, а значит остаток ночи я буду мёрзнуть. Против воли, мой взгляд находит и аранена. Как и обычно, длинный стан лежит смирно на спине, сложив руки на животе и положив голову на свернутый плащ. Постороннему могло бы показаться, что сон принца безмятежен, но это совершенно не так. Ведь я видела, как подрагивают уголки его губ, а под нижней рукой прячется едва заметная рукоять ножа. Совсем недалеко от него спала и Мэри, свернувшись на боку и сладко причмокивала во сне. — Будет ли в нашем пути нужное место для этого? — Учтиво спрашивает маг, но ответа от меня слышит. — Вот поэтому я и говорю сейчас. Свет всегда найдёт путь во тьме, а значит и для любви всегда есть место. Также, как ты находишь место для любви к нашему маленькому другу. — Это совсем другое, — снова цепляюсь взглядом за кудряшки, едва различимые в темноте, -ты же сам не хотел знать будущее, а сейчас задаёшь вопросы. — А ты разве знаешь это будущее? Не отвечай. Если бы ты не видела цели, то всеми силами бы противостояла нашему походу. Остальное неважно. — Я… я не помню. — Шепчу едва слышно, но Гэндальфу и этого хватило. — Что? — Я практически не помню ничего, что было до похода шестьдесят лет назад. Будто это всё сон, иллюзия. Я записала, то, что не успела забыть, но это крохи. — Это не важно. Главное итог, filit. — Меня пугает это место. — Решаюсь наконец сказать и маг согласно хмыкает, делая очередную затяжку. — Зло, боль и смерть заточены в этих стенах и давят на меня. Смерть рядом, я чувствую её. Она говорит со мной. Зовёт по имени. — Раз уж так, будь к ней почтительна. Прими себя, свой путь и свою судьбу, Ариэль. — Кивком головы, маг указал на аранена и хоббитов и кивнул своим мыслям. Задумался и закричал на всю пещеру, вырывая наших путников из оков сна. — Поднимаемся друзья мои! Я выбрал путь!