Анна и Штольман. Дело №2. Поступь Люцифера

- Я не говорила, что это был дьявол, - возмущенно зашипела Анна и от раздражения даже ногой топнула. Больше всего ее бесила снисходительность, с которой на нее смотрел Штольман. Как на маленькую девочку, витающую в своих фантазиях. - Я сказала, что в комнате был кто-то еще, и именно он убил Олю Курехину. - И кто же это был? – осведомился полицейский, а в его голосе явственно слышалась нотка иронии. - Я не знаю, - расстроенно призналась Анна. – Я не видела его лица. Оно было скрыто капюшоном. Это была просто большая фигура в черном. Он подошел сзади к Оле. Выхватил нож, который та держала в руке, и ударил им ее по горлу. - Большая фигура в черном и с капюшоном. Очень содержательное и полезное описание, - прокомментировал Штольман, практически не скрывая сарказма. Анна бросила на него убийственный взгляд и демонстративно подошла к Коробейникову, который укоризненно смотрел на собственное начальство. - Антон Андреевич, скажите, пожалуйста, а нельзя ли мне взглянуть на предметы, что были тут обнаружены? - обратилась к нему Анна. - Вообще-то это против правил, Анна Викторовна, - признался тот. - Ну, пожалуйста. Мне только взгляд бросить, - просяще сказала Анна. - Антон Андреевич, покажите Анне Викторовне собранные улики, - донесся до них голос Штольмана. Начальник угро знал, что он был прав в споре с барышней Мироновой, но почему-то чувствовал себя неловко от того, что расстроил ее, и решил таким образом загладить свою вину. - Анна Викторовна, только перчатки наденьте, пожалуйста, - протянув ей пару, попросил Коробейников, проводив в другое помещение, где улики уже готовили к отправке. Анна рассматривала лежащие перед ней предметы: окровавленный нож, тарелка, кусок мела, несколько оплавленных свечей, книга… - Можно? – уточнила она у Коробейникова. Получив кивок в ответ, она взяла книгу в руки и начала осторожно переворачивать страницы. Это была самодельная книга мистических ритуалов. Девочки ее явно сами сделали, разрисовав загадочными символами и исписав заклинаниями, наверняка скаченными из Интернета и выписанными из книг. - Антон Андреевич, а где коробочка? – спросила Анна. - Какая коробочка, Анна Викторовна? – не понял Коробейников. Анна бросила на него короткий взгляд и решительно направилась обратно. - Девочки, а куда делась шкатулка? – громко обратилась она к Кате и Соне. - Какая шкатулка? – переспросили девочки. - Такая маленькая жестяная коробочка. Черная. Она лежала рядом с Олей во время ритуала. Однако девочки отрицали, что была какая-то коробочка. Во всяком случае, по их утверждению, они ее не видели. Когда Анна попыталась углубиться в расспросы, отцы девочек немедленно возмутились тем, что на их несовершеннолетних детей давит человек, не имеющий никаких полномочий. Причем Виктор Миронов поддержал их позицию, потребовав, чтобы Анна немедленно прекратила расспрашивать девочек. Наконец Штольман заявил о завершении мероприятия и отпустил всех. Однако участники, выйдя из мрачного дома, не торопились расходиться. Девочки жались друг к другу, стоя на улице в сторонке. Зато с новой силой разгорелась перепалка между Курехиным и Молчалиным, свидетелем которой стал также вышедший из здания Штольман. Они практически схватили друг друга за грудки и что-то горячо друг другу говорили. Начальник угро успел услышать только короткий обмен репликами. - Говорю я тебе, это был он. Он вернулся, - почти истерически твердил Курехин. - Да заткнись ты, - шипел на него Молчалин. Единственным, кто сохранял спокойствие, был Прохоров, который игнорировал ссору своих партнеров. Штольман обратил внимание на его заинтересованный взгляд, который тот не отрывал от какого-то явно увлекшего его объекта. Полицейский проследил за взглядом предпринимателя и его лицо начало каменеть. Объектом интереса бизнесмена стала барышня Миронова, стоявшая в нескольких метрах и ожидавшая отца, который задержался в доме. Вернее, объектом внимания Прохорова выступала не столько сама девушка, сколько линия ее груди, которая выглядела сегодня особенно привлекательной и… выдающейся. На барышне Мироновой было красивое, но вполне обычное платье, в котором не было ничего вызывающего или фривольного. Но оно облегало верхнюю часть тела девушки как-то особенно выразительно. Девушка стояла абсолютно прямо – Штольман еще в день их знакомства обратил внимание, что у нее великолепная осанка, да тут еще она сложила руки за спиной. В результате возникло зрелище, услаждающее взор любого нормального мужчины. Прохоров рассматривал Миронову откровенным и оценивающим мужским взглядом. При этом девушка была, очевидно, погружена в свои мысли и не замечала его внимания к себе. Штольман почувствовал, как внутри него поднимается ярость. Он посмотрел на Прохорова пронзительным взглядом, который тот почувствовал. Бизнесмен увидел ледяной взгляд полицейского, флегматично пожал плечами, как бы подразумевая «а что такого?», и переключился на что-то другое. Тут Миронова очнулась от своих размышлений и увидела Штольмана. - Яков Платонович, нам надо поговорить, - энергично обратилась она к нему. Она, захваченная новой идеей, уже явно забыла свою обиду на его ехидство и недоверие к ней там, в доме. - Слушаю вас, Анна Викторовна, - стараясь сохранять серьезный деловой вид, ответил он. - Яков Платонович, там точно была маленькая жестяная коробочка, - решительно сказала Анна. - И куда же она делась? – поинтересовался полицейский. - Ну, я не знаю. Может быть, убийца унес, - предположила Анна. Тут она заметила вновь мелькнувшую тень иронии в его глазах. - Поверьте, эта коробочка – самое главное в этом деле. То, что в ней лежит, ключ к разгадке. Ее обязательно надо найти, - начала она жарко убеждать полицейского. - Я понял вас, Анна Викторовна. Я обязательно учту это, - мягко сказал Штольман, который решил, что хватит с барышни Мироновой на сегодня разочарований и обид. – Вы извините, но я тороплюсь.