Анна и Штольман. Дело №2. Поступь Люцифера

- Александр Францевич, может быть, хоть вы объясните мне этот бред с проклятым домом? – попросил Штольман. Они только что закончили обсуждать результаты вскрытия Ольги Курехиной, которые не принесли ничего интересного для следствия, и врач пригласил полицейского попить чаю. Тут-то Штольман и обратился к Милцу за разъяснением ввергшего его в изумление феномена. Он обнаружил, что все полицейские Затонска на полном серьезе убеждены, что сегодняшнее место преступления проклято, и относятся к нему с реальной опаской. Особенно большое впечатление на Штольмана произвело то, что, как он выяснил, его собственный заместитель крайне суеверен. Коробейников нервничал все время, что они работали в доме, и мечтал, как можно быстрее его покинуть. Так что Штольман решил уточнить ситуацию у Милца, который казался ему крайне здравомыслящим человеком. Его ожидания оправдались, и сыщик почувствовал облегчение, когда доктор закатил глаза и сказал: - Вы очень верно подметили, Яков Платонович, про бред. История с этим домом является наглядным примером того, насколько на пустом месте зачастую рождаются городские легенды. - А именно? – полюбопытствовал Штольман. - Дурная репутация этого дома буквально высосана из пальца, - эмоционально воскликнул врач. – В нем действительно в конце девятнадцатого века жил местный купец, который увлекался то ли спиритизмом, то ли еще какими эзотерическими практиками. В те времена это было очень модно. Местное общество относилось к его занятиям довольно неодобрительно, а в народе ходили слухи, что он продал душу дьяволу. Однако купец благополучно дожил до старости и скончался естественной смертью где-то в начале прошлого века. - И что? – удивился Штольман. - А то, что общественное мнение не успокоилось. Так получилось, что у купца было три сына, и ни один из них не оставил потомства. Один умер от болезни, второй погиб при каком-то несчастном случае, а третий сгинул в гражданскую войну. В общем, печальная, но вполне обычная история, тем более по тем временам. Но жители Затонска решили, что все это не просто так, а расплата за проданную купцом душу – что его род пресекся, а теперь проклятие перенесено на его дом. И пошло-поехало. Любые негативные события, связанные с домом – смерти, несчастные случаи, семейные драмы – толковались исключительно как проявление проклятия. - А их действительно было много? – уточнил Штольман. - Не было их много! – воскликнул доктор. – Я специально лет двадцать назад собрал все истории, связанные с домом. Там был совершенно среднестатистический уровень несчастий. Другое дело, что закрутился маховик самоисполняющегося пророчества. - То есть? - Жильцы дома сами начали верить, что их проблемы связаны с ним и стали от него избавляться. Дом начал менять владельцев, а последние лет пятнадцать и вовсе стоит заброшенным. Ему за счет городского бюджета регулярно фасад подновляют, чтобы выглядел прилично. И понятное дело, что он привлекает ребятишек, которым только бы забраться в таинственное место и попугаться вволю. И ничего удивительно, что они лезут в этот дом, играют там в опасные игры и ломают себе руки да ноги. Что, как вы понимаете, подтверждает в глазах Затонска то, что дом проклят. - Да уж, - покачал головой Штольман. - А что ваши полицейского этого дома боятся, так ничего удивительного. Дом уже сто лет как любимая страшилка для детей всей округи. Там целая мифология вокруг него сложилась, и эти мифы живут уже много поколений. Ваши полицейские, включая уважаемого Антона Андреевича – бывшие дети, которые выросли на этих страшилках! - Понятно, - улыбнулся сыщик, а потом резко вменил тему. – Александр Францевич, ну раз уж вы начали мне рассказывать городские истории, может быть, поделитесь еще кое-какими затонскими тайнами? - А что вас интересует, Яков Платонович? – спросил Милц. - Ну, например, каким образом мог возникнуть такой странный деловой союз между Прохоровым, Курехиным и Молчалиным? - А почему он вам кажется странным? – осторожно уточнил доктор. - Александр Францевич, я, конечно, в Затонске человек новый, но главные вещи о нем становятся понятны очень быстро, - при серьезном тоне в глазах Штольмана мелькнули смешливые искорки, мелькнули и тут же исчезли. – Затонск – социально жестко стратифицированный город, где люди четко знают свое место и смешение разных групп весьма незначительно. Прохоровы живут на Царицынской. Это район местной аристократии. Там живет затонская голубая кровь, белая кость, потомки прибывших на «Мейфлауэре»… - Ну и язык у вас, Яков Платонович, - не выдержав, открыто рассмеялся Милц. – Как бритва. - Курехины живут в районе Липовой аллеи, - безжалостно продолжал препарировать местные реалии Штольман. – Это относительно новый квартал, где селятся переехавшие в город недавно. Жилье там роскошное и дорогое, а люди весьма состоятельные. Но это никак не отменяет, что в местной табели о рангах они занимают место выскочек-нуворишей, что определяет к ним отношение со стороны «аристократов» с Царицынской. А Молчалины, хоть тоже весьма не бедные люди, так и вовсе из Слободки. Вот меня и интересует, каким образом могли сойтись столь разные люди, да до такой степени, что Соня Молчалина сегодня ночевала у своей подружки Кати Прохоровой? - Яков Платонович, я вряд ли смогу дать вам ответ на ваш вопрос, - помолчав несколько секунд, ответил Милц. - Я его не знаю. Но я могу вам рассказать историю, которая, возможно, поможет вам найти ответ. - Слушаю вас, - весь подобрался Штольман. - Вы правы насчет социального статуса Прохоровых в городе. Это одна из семей, так сказать, отцов-основателей Затонска как наукограда. Однако вы сами понимаете, высокое происхождение не означает благополучного финансового положения. Я не знаю деталей. Знаю только, что в девяностых годах семья Прохоровых оказалась в критической финансовой ситуации. И тогда Геннадий Прохоров, тогда еще совсем молодой парень, вместе со своим другом Алексеем Филиным внезапно сорвались и куда-то уехали. В городе ходили слухи, что им предложил некий бизнес-проект какой-то парень из Слободки. Был ли это Молчалин, сказать не могу. Не знаю. Года через полтора Прохоров вернулся один. Стало известно, что Филин погиб где-то в Сибири. Но Прохоров вернулся с деньгами, которые решили финансовые проблемы его семьи. На привезенные деньги он занялся бизнесом, причем его партнером стал как раз Молчалин. Вы правы, этот союз действительно тогда вызвал удивление в городе. А спустя лет десять в город переехала семья Курехиных, и Курехин-старший очень быстро влился в бизнес Прохорова и Молчалина. - Интересно, - медленно произнес Штольман. - Это действительно странная история, Яков Платонович, но что за ней стоит, придется разбираться вам самому.