Анна и Штольман. Дело №2. Поступь Люцифера

Анна сидела за пианино в своей комнате и бесцельно перебирала клавиши, извлекая из них звуки. Мысли в ее голове разбегались во все стороны. Весь день она пыталась разобраться в том, что случилось с Олей Курехиной. Анна побывала в доме Курехиных и внимательно осмотрела ее комнату. Она прошлась по местам, где, по словам ее родителей, девочка любила бывать. Анна вызывала дух убитой девочки несколько раз. Оля приходила, но толку от этого было немного. Она показывала Анне видения – иногда странные, иногда обыденные, они были как калейдоскоп образов, но из них никак не улавливалась зацепка, которая бы могла привести к разгадке произошедшего. Анна ощущала себя так, будто ей в руки попал десяток кусочков огромного многотысячного пазла и от нее ожидают, что она из этой горстки соберет всю картину. «Надо поговорить со Штольманом», - подумала она. Да, Штольман очевидно недоверчиво и даже пренебрежительно относился к ее идеям. Но в то же время Анна восхищалась его талантом по мельчайшим деталям восстанавливать целостную картину. Он мог помочь ей. А уж его снисходительность и скепсис она как-нибудь переживет. Сейчас самое главное, понять, что произошло, и найти убийцу. «Надо поговорить со Штольманом», - вновь подумала Анна. Она взглянула на часы, которые показывали уже девять часов вечера. Идти в полицию было очевидно поздно, но что-то подсказывало ей, что начальник уголовного розыска до сих пор на рабочем месте. Она подскочила, решив немедленно идти в управление полиции, но в этот момент в дверь осторожно постучали, потом она приоткрылась, и в комнату заглянул Петр Миронов. - Не помешаю? – улыбаясь, осведомился он. - Честно говоря, я собиралась прогуляться, - призналась Анна. Дядюшка сразу состроил расстроенную гримасу и тяжело вздохнул. - Ну вот, совсем ты про меня забыла, - жалобно протянул он. - Ну что ты, вовсе я про тебя не забыла, - засмеялась Анна, крепко обняла и поцеловала вошедшего родственника. Тот мгновенно повеселел. - И куда это ты собралась гулять на ночь глядя? – осведомился он. Было очевидно, что он слегка под мухой, но это по-своему только добавляло ему обаяния. - Да просто так, - пожала плечами Анна. – Погулять – и все. В ответ раздалось фырканье, и мудрый аки старый змей Петр Иванович сказал, подмигнув: - Знаем мы эти «просто так». К Штольману небось собралась. - У меня к нему важное дело, - решительно заявила Анна. - Аннетт, ты с ним поосторожнее, - вдруг вполне серьезным и трезвым голосом сказал Миронов. - Почему? – мгновенно насторожилась девушка. - Ну, просто я кое-что выяснил о нашем новом начальнике уголовного розыска. - А именно? – зная своего дядюшку-тролля, Анна старательно делала равнодушный вид. - Я узнал, за что господин Штольман был сослан в нашу дыру, - голос дяди вновь стал подгулявшим и загадочным. - За что? – любопытство Анны вспыхнуло как лесной пожар, и показное безразличие слетело с нее, как будто не было. - Из-за женщины, - выразительно сообщил ей дядя. - Да не может быть, - ошеломленно сказала Анна. – Яков Платонович такой… серьезный, такой… погруженный в службу. Что там могло такого произойти с женщиной? Да и вообще, откуда ты это узнал? - А ты думаешь, я просто так в Москву съездил? – с хитрой улыбкой осведомился Петр Иванович. Петр Миронов действительно буквально накануне вернулся из поездки в Москву, где провел больше недели. Для него это стало способом снять стресс и проветриться после того, как он едва не был обвинен в убийстве. - Рассказывай, - практически приказным тоном распорядилась Анна. Петр Иванович, понявший, что полностью овладел вниманием племянницы, довольно улыбнулся, вальяжно сел на стул и, не торопясь, начал свой рассказ. - В общем, в Москве я пообщался со своими старыми друзьями-приятелями, благо они у меня там еще остались, и все с главной целью – узнать побольше о господине Штольмане и о том, что его привело в наши палестины. Надо признать, история крайне примечательна. - Дядя, не томи, - не выдержала его неспешности Анна. - В общем, господин Штольман был – да, в общем, и остается – человеком широко известным в узких московских кругах, главным образом правоохранительных и уголовных. Хотя теперь уже не только. Совершенно блестящий следователь по особо важным делам. Карьера у него была просто космическая. Но все закончилось. Из-за женщины. - Какой? – выдохнула Анна. - Эту историю, Аннетт, стоит начать с другого конца. Есть в Москве один очень состоятельный и очень влиятельный господин, при этом с крайне респектабельной репутацией. Не просто успешный бизнесмен, но и щедрый меценат, социально ответственный предприниматель, моральный авторитет и прочая, прочая, прочая. В общем, столп общества во всех отношениях. И у этого господина были близкие отношения с некой дамой, также из московских сливок общества. Правда, в отличие от него, дама в верхах была скорее, что называется, в подтанцовке. Однако благодаря их связи эта дама очень даже неплохо поднялась в тамошней элитной иерархии. И все у нее было хорошо, пока… - Пока она не встретила Штольмана, - закончила мысль Анна. - Совершенно верно, дорогая. Пока она не встретила Штольмана. Эта крайне расчетливая и холодная особа – мне один знакомый назвал ее барракудой, представляешь? – просто потеряла голову от нашего следователя. До такой степени, что бросила своего покровителя ради него. - И что? – завороженно спросила Анна. - А то, что через несколько месяцев случился грандиозный скандал, который до сих пор обсуждают в самых элитных московских гостиных и у него есть все шансы превратиться в одну из легенд высших столичных кругов. - Что за скандал? – нетерпеливо задала вопрос Анна, у которой уже терпения не хватало на многословность дядюшки. - В общем, там был какой-то то ли прием, то ли юбилей в честь чего-то там полицейского. Я не в курсе деталей. В результате в одном зале, за одним столом оказались куча представителей сливок общества и нашей родной полиции. От полиции были, в основном, генералы, конечно. Но было некоторое количество и рабочих лошадок, из тех что поизвестнее. Как ты понимаешь, там оказались этот самый очень влиятельный господин и Штольман со своей дамой. - И что произошло? - По рассказу моего знакомого, что лично наблюдал произошедшее, это было, конечно, феерическое зрелище. - Дядя, не тяни! - В общем, все началось с того, что этот влиятельный господин начал отпускать за столом комментарии. Формально они были вполне невинными. Вот только все присутствующие прекрасно понимали контекст и смысл сказанного. По существу, это были завуалированные и весьма грязные оскорбления этой дамы. Видимо, этот господин так и не смог смириться, что эта женщина его бросила, да еще ради какого-то полицейского. В результате он публично обливал ее помоями, но в такой форме, что придраться было невозможно. - Гадость какая, - передернуло Анну. - Да, это было очень некрасиво. Но для тамошней публики это, разумеется, стало развлечением. И все ждали, как ответит Штольман, при котором публично унижали и оскорбляли его женщину. И что ему действительно было делать? Потребовать прекратить формально невинный светский разговор – и выставить себя на посмешище? Проглотить унижение? Набить морду? Вызвать на дуэль? - И что он сделал? – почти не дыша, спросила Анна. - Он ответил Разумовскому той же монетой! – радостно воскликнул Миронов, а потом стушевался: - Упс, извини, дорогая, забудь это имя. В общем, Штольман тоже начал отпускать комментарии, внешне совершенно невинные, а по существу обличавшие этого господина в том, что вовсе он не столь безупречный моральный авторитет, которым старается себя показать. При этом Штольман намекал на совершенно конкретные – и весьма нечистоплотные – делишки этого господина. Повторюсь, все присутствующие понимали контекст сказанного и о чем идет речь. Мой знакомый сказал, что это была, по сути, потрясающая словесная дуэль, из которой этот господин вышел изрядно потрепанным и потерявшим лицо. - И что дальше? - Да понятно что, - вздохнул Миронов. – Этот господин не простил Штольману того, что тот сделал. На следующий день против него было открыто служебное расследование по какому-то внезапному доносу. Началась его масштабная проверка, и среди его рабочих документов была найдена пара файлов, которые свидетельствовали о том, что Штольман копает под этого господина, выясняет его подноготную. Штольман утверждал, что ведет частное расследование в свободное от работы время, но несколько документов было найдено на его рабочем компьютере. - Да он же на работе днюет и ночует, - возмутилась Анна. – Конечно, что-то личное у него может оказаться среди рабочих документов. - Однако службе собственной безопасности на этот аргумент оказалось наплевать. Потому что получалось, что Штольман использует служебное положение и служебные ресурсы для незаконного расследования, а может быть даже попытки опорочить честного гражданина. Это могло оказаться вообще подсудное дело для Штольмана. - И что было дальше? – упавшим голосом спросила Анна. - Говорят, в тот момент уже были готовы документы на полковничье звание для него. Они, разумеется, отправились в корзину. Сам Штольман пару месяцев висел между увольнением и уголовным делом. Но в итоге, у него, видимо, тоже нашлись защитники и покровители, так что дело обошлось ссылкой в наш медвежий угол. В комнате повисла мертвая тишина. Дядя с племянницей обдумывали историю Штольмана. Вдруг Анна встрепенулась. - А что та женщина? – спросила она. - Да она порвала со Штольманом прямо там – на приеме, - поморщился Миронов. – На глазах всех присутствующих. Она сразу поняла, что он зашел слишком далеко и ее бывший любовник не простит случившегося. Она бы предпочла проглотить публичное унижение, что он устроил, и не была готова тонуть вместе со Штольманом. Анна снова замолкла на какое-то время. А потом резко встала со стула, а в ее глазах было отрешенное выражение. - Извини, - рассеянно сказала она дядюшке, - я должна идти. Она неопределенно махнула рукой, как будто показывая, куда должна идти, и буквально испарилась из комнаты. Петр Миронов какое-то время молча сидел, глядя в никуда, а потом посмотрел на дверь комнаты, через которую исчезла племянница. Взгляд его был задумчивым.