Анна и Штольман. Дело №2. Поступь Люцифера

Штольман, погруженный в свои мысли, сидел на пассажирском сиденье служебного автомобиля и изумленно покачивал головой. «Не понимаю, как она это делает, - думал он. – Откуда взяла все это. Но самое удивительное, что она оказалась права. Снова» Под «ней» подразумевалась, разумеется, барышня Миронова. Начальник затонского угро уже под вечер возвращался из Слободки после нового разговора с Молчалиным. Тот был угрюм и как будто даже напуган, но на контакт не шел. Попытки Штольмана добиться от него правды не приносили успеха, пока он не упомянул этот «след дьявола», о котором рассказала Миронова. Стоило Молчалину услышать эти слова, как он сразу «поплыл» и после нажима полицейского рассказал, что они значат. Больше двадцати лет назад они четверо – Прохоров, Молчалин, Курехин и Филин – действительно были партнерами в общем предприятии. А предприятием этим была нелегальная золотодобыча, которой они занимались в глухой сибирской тайге. Им очень повезло, и они нашли очень богатую жилу, которую и прозвали между собой «Следом дьявола». За полтора года они добыли достаточно золота, чтобы выйти из тайги состоятельными людьми. А Филин остался там навсегда. Молчалин так уклончиво отвечал об обстоятельствах его смерти, что было понятно, что дело там действительно было нечисто. Штольман не стал его сразу додавливать, поскольку теперь это было уже только вопросом времени, когда Молчалин окончательно все расскажет. Куда интереснее было другое. Молчалин был убежден, что Филин погиб, а страхи Курехина носили абсурдный характер. Однако, когда Штольман спросил, а может ли существовать хотя бы один шанс из ста – или даже из тысячи – что Филин все-таки выжил, Молчалин неожиданно заколебался. Да, со смертью Филина было что-то странное, и в ней еще предстояло разобраться. А пока Штольман возвращался на службу, испытывая сложную смесь чувств по поводу того, что версия барышни Мироновой и ее наводки вновь сработали. В управлении полиции его уже ждали Екатерина Прохорова и София Молчалина, которых он пригласил для нового разговора. Миронова была права – она снова была права – когда вчера вечером посоветовала выяснить у подруг погибшей девочки, кто и откуда мог узнать сайт, который она посещала, а также ее ник на нем. Разговор не особенно клеился. Девочки признались, что были в курсе Олиного ника на том сайте. Однако по их словам, никто этим больше не интересовался. Ни с какими странными людьми они Олю не встречали. Никаких признаков того, что она что-то от них скрывает, не замечали. Все казалось бесполезным, пока вдруг Соня Молчалина не упомянула между прочим: - Ах да, Катя, еще твои мама и папа знали. - Что? – резко напрягся Штольман. - Ты о чем? – не поняла Прохорова. - Ну, помнишь, пару месяцев назад на день рождения Оли. Я тогда тоже ночевала у вас, чтобы поздно не возвращаться домой. Мы с твоими родителями вечером пили чай, рассказывали, как прошел день рождения и ты еще пошутила, что Оле подарили большой букет розовых роз, а она бы предпочла одну – черную, как ее ник на готском сайте. - А, точно, было такое - подтвердила, вспомнив, Катя. Тут у Штольмана в голове щелкнуло, и пазл, наконец, сошелся. Геннадий Прохоров в роли убийцы объяснял абсолютно все обстоятельства, странности и несуразицы этого дела. Он был участником той давней истории с золотом и Филиным и мог, используя свои знания, инсценировать, как будто тот выжил, чтобы запугивать Курехина. Он знал ник Оли Курехиной и сайт, на котором она общалась. Более того, он знал девочку с детства, он знал ее семью и их обстоятельства – под ником Филина он мог использовать свои знания, чтобы максимально быстро добиться ее доверия и подчинить своей воле. «А мотив? Какой мотив мог быть у Прохорова устроить все это, убить ребенка и своего партнера? – спросил себя Штольман и сам себе ответил: - А вот это в данном случае вопрос второй. Но одно несомненно. Уже сейчас ясно, что в этом деле такой узел завязан, что за мотивами дело точно не станет». Штольман отпустил девочек и запустил полицейский маховик. В результате спустя сорок минут, около восьми вечера, Геннадий Прохоров, доставленный из дома, сидел на стуле перед Штольманом. Своего зама полицейский отправил в офис стройфирмы, куда была вызвана для разговора секретарша. Ордер на обыск начальник угро рассчитывал достать на следующий день, но к этому времени надо было получить хоть что-нибудь, чтобы обосновать его получение. Штольман нутром чувствовал, что Прохоров – тот, кого они ищут, но пока все, что было у следствия, это факт, что он знал интернет-ник погибшей девочки. Полицейский был намерен задержать бизнесмена на сорок восемь часов, и за это время полиции предстояло найти более весомое подтверждение версии. Прохоров же спокойно сидел на стуле, не выражал ни малейшего беспокойства по поводу происходящего и обстоятельно отвечал на задаваемые Штольманом вопросы. «Что интересно, адвоката он на этот раз не потребовал», - мелькнуло в голове полицейского. Штольман не торопился. Опытный следователь, он начал плести сеть для убийцы, начав с безопасных для того вопросов. - Поранились? – полюбопытствовал Штольман, обратив внимание на широкую полосу пластыря на шее фигуранта. - Да, - поморщился Прохоров. – Был сегодня на объекте и неудачно приложился. Спустя полчаса скорее светского разговора, нежели допроса, Штольман был готов перейти к активной фазе работы с подозреваемым. Однако едва он раскрыл рот, как в коридоре раздались быстрые тяжелые шаги, и дверь кабинета распахнулась без стука. В помещение почти вбежал Виктор Миронов. Штольман был уже готов дать ему отповедь за неуместное вторжение, как заметил, что всегда спокойный Миронов выглядит крайне встревоженным. - Виктор Иванович, что-то случилось? – резко встав из-за стола, спросил полицейский. - Да, Яков Платонович, Анна пропала, - тяжело дыша, ответил Миронов. - Ушла из дома около часа дня. С тех пор никаких вестей. - Мы с Анной Викторовной случайно встретились сегодня на улице. В начале второго, - попытался успокоить Миронова Штольман, чувствуя, как у самого в желудке сворачивается ледяной узел. - Может быть, она… Однако продолжить он не успел, потому что в коридоре вновь раздался топот бегущих ног и в кабинет влетел Коробейников. Если Миронов выглядел встревоженным, то Антон Андреевич был в откровенном ужасе. - Яков Платонович, - практически закричал он. – Тут такое. Вот, нашел у Прохорова в приемной. Лежал на полу под стульями. Коробейников вытянул руки, и Штольман, наконец, разглядел, что тот держит. Это был гироскутер. В кабинете наступила мертвая тишина. Штольман ощутил, как ледяной узел в желудке стал огромным и подступил к горлу. Тут он взглянул на сидевшего на стуле Прохорова, и его глаза превратились в две льдинки. В два шага Штольман преодолел расстояние между ними, протянул руку и, по-прежнему не произнося ни слова, одним рывком сорвал у того пластырь с шеи. - Господи, спаси и помилуй, - раздался отчаянный шепот Коробейникова. На шее Прохорова алели четыре свежих параллельных царапины, происхождение которых ни с чем нельзя было спутать.