Анна и Штольман. Дело №2. Поступь Люцифера

- Осмотрели северо-западный сектор. Чисто, - отрапортовала рация. «Снова чисто», - ожесточенно подумал Штольман, тщательно вороша очередные кладбищенские кусты и водя мощным фонарем вокруг. Вот уже час все свободные силы затонской полиции прочесывали территорию старого городского кладбища. Искали Анну Миронову. Прохоров упорно делал вид, что не имеет никакого отношения к пропаже Анны, а раскалывать его было некогда. Время уходило, и он это прекрасно понимал. Так что сыщики взялись за дело сами, тем более что направление поисков было очевидно. Кладбище. Анна пришла к Прохорову в офис неожиданно. У него не было возможности и времени для сложной комбинации в отношении нее. Он должен был избавиться от нее быстро и просто. Штольман заставлял себя не думать, что подразумевается под словом «избавиться». Кладбище, находящееся через дорогу, являлось самым простым и очевидным выходом. Но после часа прочесывания его территории результатов по-прежнему не было. Фонарь Штольмана скользнул по фигуре Виктора Миронова, который работал с ним в паре. Полицейский специально не освещал лицо адвоката, на которого страшно было смотреть с момента, как он осознал, что произошло. - Стойте, Виктор Иванович, - резко сказал Штольман, остановившись. - В чем дело, Яков Платонович? - голос адвоката явственно прерывался от переживаний за судьбу дочери. - Мне нужна ваша помощь, - после секундной паузы произнес полицейский. – Кладбище прочесывается уже час. Если бы Прохоров просто бросил Анну, мы бы ее уже нашли. Штольман отогнал от себя мысль о том, как звучит для несчастного отца слово «бросил» в этой ситуации. - Не понимаю вас, - растерянно сказал Миронов. - Прохоров Анну не бросил. Он ее спрятал. Но он действовал без подготовки, и у него было мало времени. Уже в половине третьего дня он был в Слободке на объекте. А значит, ему пришлось импровизировать. Но это очень непросто в подобной ситуации. Вот вы бы смогли за несколько минут придумать, куда спрятать человека на этом кладбище, чтобы его не могла найти куча народу? - Вы имеете в виду?.. - Да. Вы знаете это кладбище. Вы знаете самого Прохорова. Подумайте, где он мог бы спрятать Анну здесь. Миронов пару секунд стоял неподвижно, а потом вскрикнул: - Как же я сразу не подумал? И побежал куда-то в сторону. Штольман бросился за ним. - Виктор Иванович, что? – спросил он его по пути. - Склеп, - перейдя на быстрый шаг и задыхаясь, ответил Миронов. Его физическая форма плохо подходила для быстрого бега. - Склеп? – уточнил Штольман. - Да. Пару лет назад Генка реконструировал семейный участок на кладбище. Тут похоронено довольно много его родственников. Так вот, он построил на этом участке усыпальницу и перезахоронил туда родных. Он ужасно гордится этим своим проектом, и нам несколько раз рекомендовал подумать над тем, чтобы сделать то же самое с нашим участком. - Вы знаете, где эта усыпальница? – спросил полицейский. - Приблизительно. Она недалеко от нашего участка, а с год назад мы присутствовали на похоронах его матери. Думаю, я ее найду. Спустя несколько минут мужчины оказались около массивного каменного строения. Они оба бросились внутрь с криками: - Анна! Анна Викторовна! Но внутри было пусто, темно и тихо. Не успело у Штольмана оборваться от разочарования сердце, как Миронов схватил его за рукав: - Стойте! Тихо! И в эту же секунду до них долетел приглушенный женский крик: - Папа! - Она внизу! – воскликнул Штольман, осматривая абсолютно ровный пол. - Сами останки внизу. Генка хвастался тем, что построил отодвигающийся люк в полу, но где рычаг или переключатель, он не объяснял. В этот момент раздался негромкий шорох, и в полу стала сдвигаться плита, открывая лестницу вниз – Штольман сам обнаружил кнопку в стене. Через мгновение мужчины были уже в подземелье и увидели Анну. Со связанными руками и ногами она лежала на большом каменном то ли сундуке, то ли гробу и, увидев их, прорыдала: - Папа! - Девочка моя, - бросился к ней Миронов. Он прижимал к себе дочь, а Штольман в это время разрезал веревки, что ее связывали. Он чувствовал, как его отпускает безумное напряжение последних полутора часов. «Она жива. Это главное. Она жива», - твердил он себе. Анна заплакала, потому что в стянутые несколько часов ноги и руки стала поступать кровь, причиняя боль. Она попыталась слезть с камня, на котором лежала, но чуть не упала, потому что ноги не держали ее. Штольман подхватил девушку на руки и отрывисто сказал ее отцу: - Виктор Иванович, я понесу ее. Пойдемте отсюда. Тело Анны было просто ледяным в его объятиях. За много часов в каменном подземелье девушка промерзла насквозь. Она крепко обнимала его и продолжала плакать, уткнувшись Штольману в шею. Через пять минут они оказались за кладбищенскими воротами, где уже ждала полицейская машина. Штольман выставил из нее патрульных. Усадил Мироновых на заднее сиденье, а сам сел за руль. Они домчались до городской больницы за несколько минут. Там их тоже уже ждали, предупрежденные полицией. Штольман обрадовался, обнаружив, что в эту ночь дежурит доктор Милц. Полицейский внес девушку в кабинет, откуда их с Мироновым Милц сразу и выставил. Они оказались в коридорчике, где для них потянулись долгие минуты ожидания. Сейчас, когда самое страшное было позади, на Штольмана, наконец, обрушилась мысль, которую он отгонял прочь ранее: что Прохоров сделал с Анной? Когда они нашли девушку, на ней было порвано платье. Она вся была в синяках и ссадинах, измазана в грязи и крови. Штольман много раз видел девушек в похожем виде. Большинству из них прошлось пережить настоящий ад. А еще он помнил – очень хорошо помнил – плотоядный взгляд Прохорова, которым он смотрел на Анну накануне. Полицейский почувствовал, что руки у него сами собой сжимаются в кулаки. Тут он заметил угрюмый взгляд Миронова, упершийся в дверь смотрового кабинета. Похоже, его мучили те же мысли. Наконец, спустя сорок минут, дверь кабинета открылась, и из него вышел Милц. - В целом, учитывая обстоятельства, ситуация неплохая, - сухо начал он. – Небольшое переохлаждение, многочисленные ссадины, синяки, есть пара ушибов. Насколько я понял, Анна Викторовна оказала ожесточенное сопротивление, и… Прохоров, - врач с трудом выговорил его фамилию, - ее пару раз сильно ударил. Но серьезных повреждений нет. Штольман знал, что должен задать вопрос. Стандартный в подобной ситуации вопрос, который он в ходе своей карьеры задавал десятки, а может быть и сотни раз. Но он чувствовал, что просто не может выдавить его из себя. Стоящий рядом с ним Миронов тоже напряженно молчал. Как будто поняв состояние обоих мужчин, Милц сказал сам: - Сексуального нападения не было. В этом смысле Анна Викторовна не пострадала. Виктор Миронов едва слышно облегченно выдохнул. Зато Штольман заметил, как что-то промелькнуло во взгляде врача в этот момент. - Виктор Иванович, - обратился к Миронову Милц. – Я предложил Анне Викторовне остаться сегодня на ночь в стационаре, но она высказала пожелание поехать домой. Честно говоря, я не вижу причин возражать. Физически она пострадала не сильно. Уверен, что с предупреждением возможной простуды от переохлаждения и с лечением ссадин можно прекрасно справиться и дома. Более того, полагаю, что для ее психологического состояния будет полезнее находиться дома, среди родных людей. Она сейчас переодевается. Как будет готова, вы можете ее забрать домой. - Спасибо, Александр Францевич, - с горячей благодарностью сказал Миронов. - На этом собственно мои функции выполнены, господа, - развел руками Милц. – Я тогда пойду займусь другими делами. - Александр Францевич, не уделите мне минуту? - сдержанно сказал Штольман. – У меня к вам пара вопросов. - Конечно, Яков Платонович, - отозвался Милц. – Пойдемте в ординаторскую. Там сейчас никого нет. Когда мужчины оказались в ординаторской, Штольман плотно закрыл за ними дверь, а затем резким голосом задал вопрос: - В чем дело? - Вы о чем, Яков Платонович? – не понял Милц. - Я заметил, что вы что-то скрыли о состоянии Анны Викторовны. Что именно? Доктор сделал паузу, внимательно взглянул на Штольмана, покачал головой и улыбнулся: - Вы – отличный полицейский, Яков Платонович. - Так в чем дело? – жестко повторил вопрос Штольман. - Я утаил информацию, которую Анна Викторовна потребовала не сообщать ее отцу. Как вы понимаете, подобные требования пациента для врача закон. Вы, как представитель следствия, имеете право знать. - В чем дело? – еще раз спросил Штольман, чувствуя, что вновь леденеет. - Анна Викторовна не подверглась сексуальному насилию, но ей в этом смысле просто повезло. В тот момент у Прохорова просто не было времени. Но явно были планы на дальнейшее. В результате, перед тем как запереть ее в подвале, он… - доктор явно замялся, а затем решительно продолжил, - он снял с нее нижнее белье и забрал с собой, пообещав продолжение, когда он вернется. Увидев, как Штольман изменился в лице, Милц торопливо его заверил: - Он не причинил ей вреда, просто сильно напугал. Спустя пару минут, почувствовав, что его отпускает страшное напряжение, Штольман покачал головой: - Она едва не стала жертвой маньяка, а беспокоится, чтобы родители не волновались сильно по этому поводу. - Да, - спустя секундную паузу ответил Милц, а на его лице появилась легкая и даже несколько горделивая улыбка: - Вот такая она у нас, Анна Викторовна Миронова.