Я ждать и расставаться не умею

В хижине царил полумрак, наполнявшийся естественными звуками ночи и резкими запахом догоравших свечей. Поднявшись с постели, Тэа постаралась максимально незаметно выскользнуть из объятий Ивара. Бросив обеспокоенный взгляд в его сторону и убедившись, что мужчина спит спокойно, женщина потянулась за одеждой и стала торопливо одеваться. Тэа не могла разобраться в том, что произошло между ними. Необъяснимое смущение, заполняло все её мысли. *Да что с ней такое?! Как же можно практически броситься в объятия того, кто так легко поставил под угрозу её жизнь и благополучие? Того, кто был так пугающе жесток?* Наверное, всё дело в выпитом эле, в волнении, в страхе и вообще, кто знает, что это было… Тэа всеми силами старалась себя оправдать, но кожа ещё хранила терпкий мужской запах и она отчетливо помнила то сладостное изнеможение, в которое вновь и вновь погружали его прикосновения и поцелуи… Руки женщины вновь задрожали от волнения и когда, наконец, удалось справиться с завязками на юбке и кое-как заправить разорванную рубашку, она вздохнула с облегчением. - Уже уходишь? – голос Ивара пригвоздил к месту и Тэа вздрогнула от неожиданности. Она очень надеялась уйти незамеченной, до того как мужчина проснется. *О, всевидящие норны смилуйтесь! Когда же это закончится?!* - Да… ухожу. Скоро рассвет, мне нужно… я должна идти. Тэа повернулась и встретилась с пристальным взглядом Ивара, который задумчиво наблюдал за ней и улыбался. - Так быстро… Останься. Тэа ничего не ответила и лишь покачала головой. Она оглянулась в поисках корсета и увидела, что Ивар держит его в руках. - Не это ли ищешь? - Отдай! – Тэа подошла и протянула руку, но Ивар ловко отодвинул корсет в сторону. - Ивар, что за шутки? - Отдам, если пообещаешь кое-что. – мужчина усмехнулся. - Что же? - Хочу чтобы ты пришла ко мне. - Куда? – не поняла Тэа. - Пришла снова этим вечером и… осталась со мной ночью. - Ты сейчас шутишь? Как такое возможно? Просто так возьму и появлюсь перед твоей матерью и братьями в длинном доме? - А что такого?! Назовешь себя и скажешь, что я тебя позвал. Будешь моей гостьей! - Ааа… Это в корни меняет дело. Так и вижу, как твоя матушка спешит ко мне навстречу с распростертыми объятиями и радостной улыбкой. Ивар хмыкнул. - Хотя скорей всего она охотней всадит мне в глотку кинжал… - Не говорит так о ней! Мама вовсе не жестокая… Думаю, она будет рада тебе. - Очень сомневаюсь. Ивар, совсем не хочу оскорбить Аслауг. Но я на её месте, именно так и поступила бы. Отдавай корсет! - Пообещай, что придешь, тогда верну. - О, это глупо! - Нет! Вовсе нет! Почему отказываешься? Тебе ведь было хорошо. - Что? – Тэа застыла на месте и почувствовала как волна стыда заливает лицо. - Да. Ты оказалась права, в этот раз всё было иначе. Я словно… лучше почувствовал тебя. Твоё дыхание, сначала такое ровное, а потом сбивчивое и учащенное и я слышал, как ты стонешь, совсем негромко, но так нежно. Тэа потеряла дар речи и не могла произнести в ответ ни одного внятного слова. Ивар говорил обо всём так просто и естественно, что она растерялась и не понимала, как реагировать, из уст любого другого мужчины подобное признание прозвучало бы как самодовольное бахвальство или грязная непристойность, но Ивар… Он говорил так, словно исследовал и анализировал случившееся почти без эмоций, непринужденно и легко. - Ивар! Прекрати. – Тэа закашлялась от волнения – Нельзя говорить о подобных вещах. - Почему? – он удивленно взглянул на женщину. - Это нехорошо… О таком не говорят. - Тебе неприятно? - Мне стыдно. – еле выговорила Тэа, раздавленная этим чувством, более сильным чем страх или желание ещё совсем недавно заполнявшие всё её существо. - Стыдно? Но почему? Объясни мне. – Ивар смотрел на неё так, будто не хотел и не мог понять её состояние. – Боишься, что я расскажу братьям? Не нужно. Я этого не сделаю. Есть вещи, которые мужчина не должен рассказывать никому, даже лучшему другу или брату. Во всяком случае, настоящий мужчина. Нуу, разве, если захочу позлить Сигурда слегка. Или же… Тут Ивар замолчал на мгновение и словно собравшись с силами произнес. - Это из-за меня? –спросил он. – Я настолько противен тебе, что ты хочешь поскорей забыть, что провела ночь с калекой? Тэа увидела, как в ярко-синих глазах Ивара блеснула боль, и у неё сразу перехватило дыхание. Сейчас женщине было очень непросто разобраться в чувствах бушевавших внутри – она все ещё боялась его и не доверяла, чувствуя опасность, которая скрывается за обманчиво милой улыбкой, но в ней никогда не было жалости или презрения. Она не чувствовала этого к Ивару! Всё что угодно, только не это. Она шагнула к постели и протянула вперед ладонь, пытаясь в темноте отыскать его руку. Скользнув по меху покрывала, коснулась его пальцев и ласково сжала их. - Нет, не из-за тебя. Когда я пришла, то увидела перед собой молодого мужчину, твоё увечье здесь ни при чём. К тому же ты сам сказал, что почувствовал нечто особенное. Поверь, я тоже… тоже ощутила это. Мне было хорошо с тобой. И я очень стыжусь этого, НО в силу совсем иных причин… - Каких? - Не могу сказать. - Ты вообще ни о чем не хочешь со мной говорить! Тэа, я хочу чтобы ты пришла ко мне. - Опять! Женщина вздохнула. *Солгу! Скажу что приду. Убба обещал, что он меня не отыщет! Пусть так и будет… Так будет лучше для всех.* - Хорошо. Если тебе так хочется, я приду. Но предупреждаю – твоя мать и братья не обрадуются. - С этим разберусь. Не страшись. - Я не боюсь, просто не хочу быть причиной вашей ссоры. - О, поверь у нас и без тебя есть масса поводов для ругани. Слушай, а как ты справляешься с ним? – Ивар вдруг сменил тему и задумчиво повертел корсет в руках. – К чему здесь столько завязок? - Чтобы мужчина его быстро снять не смог. – хихикнула в ответ Тэа. - ? Вот и я об этом, неудобно же. - Поверь мне, порой это весьма полезно. Корсет защищает женщину от эмм… ненужного внимания. Считай, что это наши доспехи. Как у воина. - Плохая защита. Сама подумай, тесемки и завязки легко можно разрезать или разорвать… А это что ещё такое? Ивар наклонился к ткани и резким движением дернул. Послышался треск разрываемых ниток, и Тэа увидела, что в раскрытой ладони лежит небольшой деревянный крест. Тот самый, который она, будучи младенцем, протянула Рагнару и который Лодброк потом отдал Илве. Раньше крест был прочно пришит к внутреннему шву корсета, а теперь Ивар сжимал его в руке. - ЧТО ЭТО? Его голос мгновенно изменился и стал напоминать глухой рокот грома. Ивар не шелохнулся, но взгляд обращенный к молодой женщине в одно мгновение вспыхнул ненавистью. Тэа в ответ лишь недоуменно пожала плечами. Она не поняла, что произошло, не уловила столь резкой перемены, произошедшей в мужчине, и не испугалась. А следовало бы… - Ааа, это… Его мне отдала Илве, моя мама. Перед самой смертью она рассказала, что… - договорить Тэа не успела. В следующий миг Ивар занес руку, и прежде чем женщина поняла, что произойдет дальше, дал такую сильную пощечину, что та пошатнулась, упав перед ним на колени. В ярко-синих глазах, смотрящих на неё запылала настолько убийственная ярость, что Тэа вскрикнула от ужаса. - Лживая тварь! Так значит, ты христианка!!! Это крест, который носят христиане как знак своей веры. Предательница! За то, что смеешь носить это и чтишь иного Бога, тебя надо сжечь на костре, а перед этим, предать самым страшным пыткам, мерзкое отродье! Как ты посмела явиться ко мне? Кто это придумал? Убба? Говори, это он тебя подговорил? Вы оба решили посмеяться надо мной, да? Ивар схватил Тэа за плечо, и резко дернув, повалил на пол. Из груди женщины вновь вырвался крик, но не от боли а скорей от удивления и непонимания происходящего. - Ивар, ты с ума сошёл? За что? - Ты ещё смеешь спрашивать? Откуда у тебя этот крест? Повтори! Побледнев от страха, но не желая сдаваться, Тэа приподнялась и прошептала: - Дай мне всё объяснить! Этот крест отдала мне ма… Ивар схватил её за шею и следующий удар, который пришелся прямо в лицо был такой силы, что Тэа рухнула навзничь. Женщина ещё не видела Ивара в подобной неистовой ярости. Лицо, обращенное к ней, изменилось до неузнаваемости. Судорога гнева исказила красивые черты. Впервые с момента их встречи она почувствовала, что действительно боится. Сейчас в нем было нечто неукротимое и совершенно безжалостное. - Грязная лгунья! Я не жду оправданий, но зато могу отучить тебя ото лжи на всю оставшуюся жизнь! Подобные тебе не заслуживают жалости! Казалось, Ивар совсем потерял контроль над собой. Всё вокруг закружилось, в голове зашумело, и женщина ощутила резкий солоноватый привкус во рту. *Кровь! С ней вновь боролся зверь. Только не теряй сознание, кто знает, на что он способен?* Каким-то невероятным образом Тэа собрала все силы, которые ещё оставались и попыталась приподняться, но у неё не вышло. Неловко качнувшись, она вновь опустилась на колени. Проведя рукой по лицу, женщина коснулась разбитой губы из которой сочилась струйка крови и подняла глаза, в которых теперь тоже сверкала злоба. Благоразумней было промолчать и не усиливать его ожесточение. Но Тэа не сдержалась: - Хорошая благодарность за ночь любви, Ивар! - Замолчи, дрянь! – упоминание об их близости, казалось, вызвало в мужчине новый приступ бешенства. - А иначе что? - Сама увидишь. Ты не заслуживаешь пощады! Я убью тебя. Поверь, это доставит мне больше удовольствия, чем твои объятия. – в следующее мгновение он легко, как куклу поднял её, крепко держа за руки и выкрутив запястья, подтянул к себе. Тэа пронзительно вскрикнула от острой боли. *Она должна бороться! Должна сопротивляться. Если только Ивару удастся получить над ней контроль, в этот раз он её точно убьет!* Оставалось последнее средство – довольно гнусное и чисто женское, но сейчас Тэа было уже не до честной борьбы. Только бы вырваться из этой хижины и суметь выжить. Где-то далеко отсюда её ждал маленький сын… Женщина отчаянно сопротивлялась железной хватке рук, и улучив момент сумела ударить Ивара в пах, как когда-то давно научил её Торве. Мужчина согнулся, скрипя зубами от резкой боли и злости. Хватка на миг ослабла, и Тэа сделав неимоверное усилие, удалось вырваться и отскочить внутрь хижины. Она остановилась рядом с дверью, готовая в любую секунду выбежать прочь. Оглянувшись, она убедилась, что топор лежит на столе, вне досягаемости своего хозяина. Ивар вновь скорчился от боли и прошипел. - Сука! Ну и повадки! Лживая христианская сука! - А ты безумный и жестокий зверь, Ивар! В тебе нет ничего человеческого! Ты чудовище! - Наконец-то ты это уяснила. Теперь боишься? - Нет. Но мне тебя жаль. По судорожному движению мужчины Тэа поняла, что её слова, как метко пущенная стрела, попали точно в цель. Это была ложь, но иначе его было не остановить. Страх и ненависть стали для Ивара привычными чувствами и он видимо даже находил в них особое порочное удовольствие, но простить жалость не мог. Жалость окружающих сводила с ума, но отрезвляла заполнявшее его безумство. - Замолчи! – яростно воскликнул он и резко подался к ней. - Не двигайся! – Тэа молниеносно схватила со стола топор и кивнула в сторону своего мучителя. – Если хотя бы шелохнешься, клянусь, на этот раз я брошу топор в тебя… и не промахнусь. - Хорошая благодарность за ночь любви! – ядовито произнес Ивар, передразнивая Тэа. – О-о-оу, сколько всего в тебе скрыто от посторонних глаз. А ещё говоришь, что я жестокий. Рискни, если жизнь не дорога. Давай же! - Заткнись! Не вынуждай это делать. - Не вынуждать? – Ивар расхохотался и даже в его смехе теперь было нечто пугающее. – Да ты меня разве что на пару часов переживешь! Но сдохнешь не сразу, сначала вдоволь помучаешься. Если бы не мои глупые больные ноги, ты уже была бы мертва! - Ивар, позволь мне всё объяснить. – сказала Тэа уже более спокойным тоном. – Прошу! - Не желаю слушать твою «правду»! Всё и так понятно. Ты христианка, носишь крест, подарок от матери. Одно удивляет, как тебе так долго удавалось скрывать это от всех? Убирайся и благодари своего доброго Бога – тут мужчина скривился и демонстративно плюнул в её сторону. – Благодари, что я сохранил твою жалкую ничтожную жизнь. - Крест. - Что? - Верни! Не ты мне его дал и не тебе забирать! - Лови! – в следующий миг Ивар резким движением, бросил крест в очаг, который ещё горел. Тот, упал в золу. Женщина не раздумывая, быстро шагнула и коснувшись рукой горячих угольков, проворно подняла его. Ивар с недоумением посмотрел на неё. - Ты сумасшедшая, ради какой-то деревяшки руки в огонь опускаешь?! Чего ради? - Это не деревяшка. Это моя память! – глухо произнесла женщина и вновь отступила к двери. Затем она выпустила из рук тяжелый топор, который с глухим стуком упал на земляной пол. - Зря ты отказываешься выслушать. Думаю тебя бы удивило то, что я знаю. - Что же ты такого знаешь?! Вряд ли это заслуживает внимания. Глупые россказни христиан никогда меня не занимали. Все эти ваши заповеди и божественные чудеса. Полный бред! Тэа подобрала с пола плащ, и поплотней закутавшись в него, встала у двери. - Как хочешь! Но напоследок, прежде чем уйду, позволь сказать кое-что. Ты ошибаешься на мой счет. Я не христианка! У нас с тобой одна вера, Ивар. Пусть меня покарает Хель, если лгу. Ты ничего не знаешь обо мне! А вот история этого креста очень интересная. Сказать кто отдал его моей матери когда я была совсем крохой? - Кто? Заблудший монах? Или может даже сам Иисус ваш? - Если бы так. Этот крест отдал моей матери …твой отец - Рагнар Лодброк. - Это неправда! Ты лжешь! – воскликнул мужчина в бешенстве. Лицо Ивара побелело от гнева, в зрачках заметались молнии. Дрожащей рукой он попытался сдёрнуть с себя покрывало и казалось, был готов выпрыгнуть из постели и броситься на женщину. - Это правда! Крест - дар твоего отца, поэтому я берегу его. И буду хранить всегда! В течение нескольких секунд лицо викинга выражало сначала недоумение, затем ярость и, наконец, неукротимую ненависть, которая исказила черты. Его рот приоткрылся, показав оскал, готового к броску дикого зверя. Ивар смотрел на Тэа так, словно видел впервые, и в ярко-синих глазах не осталось и малой крупицы той нежности и страсти, которые она видела ещё недавно. - Замолчи! Ни слова больше не смей произносить! Убирайся! Мой отец, великий человек, и я дал клятву лишить жизни любого, кто посмеет осквернить его доброе имя. Я не убью тебя, пощажу, потому что ты лишь неразумная женщина… Лживая, легко обвела меня вокруг пальца своей показной добротой и страстью. Ты мне противна, тошнит от одного твоего вида. Пошла отсюда! Я сразу был должен понять, что ты за женщина! Мой братец обожает таких, как ты. - Таких как я? –со злостью переспросила Тэа. – Что ты имеешь в виду? Язвительный смех Ивара был гораздо более оскорбителен, чем все его жестокие и горькие слова. - Думаю, что ты с радостью легла со мной в постель, спустя недолгое время как выбралась из постели Уббы! Ты же сама сказала, что пришла сюда, потому что тебя об этом просил мой брат. Предатель! Ну ничего с ним я ещё разберусь… Признаюсь, тебе почти удалось меня обмануть. На какой-то миг я словно потерял разум. Всё из-за того, что раньше никогда не встречал таких хорошеньких шлюх, как ты. Вне себя от гнева, забыв на мгновение о грозящей опасности, Тэа порывисто шагнула к постели. - Как ты назвал меня? - Шлюха! Потаскуха! Продажная… падшая… Ммм, погоди, сейчас ещё что-нибудь вспомню! – Ивар не раздумывая, бросал эти оскорбления ей в лицо, словно змея, убивающая свою добычу смертельным ядом. В первое мгновение женщине захотелось закрыть лицо руками, в глазах блеснули слёзы, но внезапно проснувшаяся гордость заставила поступить иначе. Надменно вскинув голову и тряхнув тяжелой копной волос, образовавших вокруг лица подобие чёрной прозрачной вуали, она презрительно посмотрела на молодого человека. Ивар лежал, опираясь на локоть и тоже сверлил её гневным взглядом. - Наступит день, - холодно произнесла Тэа. – Когда ты будешь просить у меня прощения за свои жестокие слова, Ивар Бескостный, сын Рагнара Лодброка. Но ты не дождешься от меня ни прощения, ни милости! Никогда не смей так говорить про Уббэ! Твой старший брат очень тебя любит! Хотя ты этого не заслуживаешь… Если бы в тебе была хоть капля его доброты и милосердия, ты мог стать другим. Он настоящий мужчина, и когда-то был милостив ко мне, этим он мне дорог. Прощай… Отворив дверь, в намерении уйти, Тэа вдруг уловила едва различимый свист. Успев повернуть голову, она увидела, как рядом с дверным косяком, на расстоянии меньше ладони, прямо наравне с её лицом в стену вонзился небольшой нож-клинок. Женщина вскрикнула и отшатнулась. Она была поражена тем, что случилось. Собравшись с духом, Тэа спокойно обернулась, чтобы взглянуть на Ивара. Он сидел на постели, заливаясь ядовитым смехом и смотрел на неё сверкающими злобой глазами. - В следующий раз, когда ты, сучка, посмеешь заговорить о моём отце или брате, я задушу тебя собственными руками. Благодари всех Богов, что я не могу подняться! Имя Рагнара Лодброка и его сыновей не должно оскверняться устами, подобными твоим, и женщинами подобными тебе… Пошла вон, шлюха! Ивар вероятно продолжал бы и дальше её оскорблять, но его гневная речь была прервана. Не помня себя от унижения и негодования, Тэа подбежала к постели и наотмашь ударила его по лицу. Женщина совершенно забыла о том, что Ивар может сотворить с ней в ответ и ударила изо всех сил. Мужчина инстинктивно прижал ладонь к зардевшейся щеке. Судя по всему, такое случилось с ним впервые, и он опешил. Пощечина немного привела его в чувство и заставила замолчать, Тэа поняв это, удовлетворенно посмотрела на него. Она не испытывала ни угрызений совести, ни жалости. Он оскорбил её, а она и так была к нему слишком терпелива и ласкова. Тэа внезапно ощутила смутную радость оттого, что сумела причинить ему боль. Ей захотелось наброситься на него, впиться ногтями в это высокомерное лицо. Презрение в глазах Ивара сменилось удивлением, обычно ему никто не перечил, а уж то, что сотворила эта женщина было немыслимо. - Вот теперь, - как можно более ласково сказала Тэа, - ты запомнишь меня лучше, Ивар! Смири свою ненависть. Если бы ты только знал, что тебе приготовили небеса и какое будущее готовят тебе Боги, клянусь, ты не стал брезговать ничьей помощью, моля о любой поддержке! Быстро развернувшись, она вышла из хижины. Силы покидали. Как только дверь закрылась, она прислонилась к стене, пытаясь немного успокоиться. Она слышала, как по ту сторону двери Ивар разразился проклятиями и руганью, но её это уже не тревожило. Что теперь она значила для него? Ничего! Он перечеркнул всё, что произошло между ними. Судьба уже никогда не сможет снова свести их вместе. Ивар Бескостный теперь всегда будет её ненавидеть, и всё это из-за недоразумения, которое Тэа не смогла ему объяснить. Он отказался выслушать и никогда не узнает правды.