Не герой

      Ночь. Комната. Свет погашен. На столе в красивой рамке стоит фото 1А класса академии UA. Хотя до ее окончания «дожили» не все. Стоило ребятам перевестись на 3 курс, как стало известно о кончине Всемогущего. С того дня Мидорию как подменили. А за день до выпускного он и вовсе пропал без вести. Кто-то говорил, что он к какой-то злодейской шайке присоединился… Но, естественно, этому никто не поверил. Даже Катсуки не верил, что Мидория способен на такое. Что касается Урараки — его девушки, она долго плакала и искала своего Изуку. А потом вышла замуж за Ииду. В итоге, прошло уже три года, все разбежались по агентствам даже не вспоминая друг о друге.       Но только не эти двое. Эйджиро, стоя у окна, наблюдает за вечно оживлённым городом — Токио никогда не спит. Катсуки дописывает отчет, а закончив работу смотрит в спину напарнику. Широкие плечи, лопатки, чуть выступающие позвонки. Бакуго подходит сзади, обнимает аккуратно, нежно. Киришима оборачивается, целует. Ответ не заставляет себя ждать. Бакуго целует жадно, горячие руки скользят по сильному полуобнаженному телу. Катсуки требователен. Он упрям. И, к тому же, до ужаса ревнив. Порой невозможно выдержать его скандалы. Но даже так, он любит Эйджиро, и они оба это знают. Бакуго бережно роняет Киришиму на широкую кровать. Стаскивает с него домашние штаны, какой-либо другой одежды на нем нет. Безмолвно касается крохотного шрама над глазом, чуть прикусывает мочку уха, ласкает языком шею, чуть кусает пульсирующую жилку, целуя ключицу. И все это тягуче-медленно. Им обоим слишком хорошо, чтобы спешить. Щеки Киришимы пылают алым. Он — один из лучших юных героев, но в руках Бакуго он тает, как свеча, дрожит от нетерпения, каждый раз умоляя о продолжении. Долго ждать не приходится. Вот уже руки Бакуго сжимают мягкие ягодицы любовника. Но и Эйджиро не менее страстный. Всё сильнее, трётся эрекцией о жёсткую ткань джинсов. Наконец, и Катсуки обнажается до конца. Не разрывая поцелуй, обхватывает широкой ладонью оба члена и парой ритмичных движений доводит обоих до разрядки. Киришима не успел опомниться от оргазма, как ощутил в себе пальцы, наверное, сразу два, а то и вовсе три. В конце концов, им это не впервой. Подрывник знает каждый миллиметр тела возлюбленного, так что искать подолгу простату не приходится. Одно движение, совсем лёгкое касание, но и этого вполне достаточно для Киришимы, чтобы кончить снова. Красноволосый будто в прострации, смотрит как-то отрешённо, от такого бурного оргазма все перед глазами плыло, но даже так его чуть шершавая ладонь скользит по накаченному торсу Бакуго, медленно сползая вниз и подбираясь к стоящему колом члену. Прохладных пальцев на горячей коже члена и мошонки хватило, чтоб Катсуки излился в руку Эйджиро. С веселой улыбкой красноволосый, не отрывая игривый взгляд от любовника, подносит руку к губам, слизывая с пальцев солоноватые белые капельки. Крепкий, как скала и необузданный, как пламя, они были подобны вулкану, готовому в любой момент взорваться. Но хотелось ещё жарче, ближе, сильнее, слиться воедино и разорваться на тысячу кусочков в экстазе. Хотелось вместе быть всегда, забыть обо всем, что есть за пределами этой комнаты.       Как бы хотелось им продолжить утопать в друг друге до самого утра, снова и снова. Но завтра важная миссия, так что надо хотя бы пару часов поспать. Так они и провалились в сон, держа друг друга в объятиях. *** Утро. Новый день приносит новые проблемы. Паре героев пришлось отправиться на задание и, в ходе его выполнения, разделиться. Миссия прошла почти успешно. Почти потому, что обрушено силой взрыва Бакуго оказалось всего одно небольшое здание и никто не пострадал. Вот только Киришиму нигде не видно. Он не вернулся вечером в офис, не пришёл домой. Даже спустя несколько дней. Сколько бы Катсуки не искал, все было тщетно.       Бакуго шел по совершенно пустой улице. Ещё бы, какой же ей быть в 3 часа ночи? Тихо. Даже для ночи слишком тихо. Тишина звенела, эхом отражаясь от зданий и проникая в сознание, глубоко, до самой души. От апрельской духоты кружится голова. — Знаешь, Кац-чан, а у Киришимы-куна действительно хороший вкус. Внезапные слова казались громче, чем обычно из-за тишины. Знакомый голос заставил вернуться в реальность. Оглянувшись, светловолосый увидел странную картину: сидящий на обветшавшем заборе Мидория, держащий в руке маску Киришимы, словно череп в позе «быть или не быть». —Я имею, ввиду что мне нравится его геройский костюм, если конечно это можно так назвать. В любом случае, я пошёл к тебе с предложением. Присоединяйся к нам, Кац-чан. — Чертов Деку!!! Лицо Бакуго исказилось в гримасе ярости. Секунда и он уже готов ударить по Изуку сильнейшей техникой, и плевать, что все здания в округе тоже взлетят на воздух. Ещё полсекунды и Мидория отправил его в полет в прямом смысле одной левой. — Кац-чан, разве до тебя не доходили слухи, о том что я теперь тоже, так сказать, злодей. Слышал же? Ведь это я их распускал. Ведь так оно, в общем то, и есть. Бакуго сам не мог понять собственных эмоций, нахлынувших на него в тот момент. Он знал, что Изуку сильнее его. Знал, что сражаться с ним себе ж дороже. Но не мог остановиться. — Чертов Деку! Что ты сделал с Эйджиро?! Секунда. А может и меньше. Удар. Бакуго валяется на пыльном асфальте. Пульс бьёт в виски, тело тяжелеет. Последнее, что смог ощутить Катсуки, это то, что Деку кинул его себе на плечо, как мешок картошки, уходя в одному ему известном направлении.