vervain

Казалось бы, легкий, невинный поцелуй с каждой секундой принимал все более жесткие очертания и Бэкхён уже не помнит, как оказался зажатым между стеной и крепким телом Пака. Жар исходящий от альфы дурманил сознание сильнее, чем самые сильные наркотики. Бэкхёну было уже вовсе не интересно какого цвета в квартире стены, какая погода за окном и уж тем более не то, как он вообще здесь оказался. Куда более интереснее наблюдать за тем, как Чанёль пытается держаться, не сорваться, вжимая и Бёна, и кулак в бетон. Чанёль, честно говоря, не ожидал того, что первым желанием после пробуждения омеги будет он, поэтому такое поведение поставило его в тупик. Бэкхён в его футболке, в его спальне, красивый и возбужденный, от чего запах жасмина буквально заменил весь воздух вокруг. Но этот запах Чанёль готов вдыхать вечно. - Не надо, - омега аккуратно поднял голову Чанёля за подбородок, чтобы встретиться с потемневшими глазами – не сдерживайся. Ты просил остановить тебя тогда, помнишь? Но я не сделал этого. Пак и правда пытается держаться до последнего, но, когда Бён снова встает на носочки, опираясь уже на стену и аккуратно целует Чанёля в нос, зверь внутри него начинает скулить, прося выбраться наружу. Намек был понят без особого труда. Пак опускает руки ниже, оставляя их по обе стороны от головы Бэкхёна и снова целует на этот раз требовательнее и глубже, полностью исследуя рот омеги, проводя кончиком языка по зубам, деснам и наконец касаясь его языка. Бён неожиданно для себя открывает, что язык способен творить чудеса, если им правильно пользоваться, потому что от ласк Чанёля ноги его держать отказывались, а сознание грозило в который раз отключиться от переизбытка эмоций, вот только сам омега на такой исход был не согласен. Не понятно откуда у хрупкого Бэкхёна взялись силы, но он смог, не без труда, конечно, оттолкнуть альфу от себя, чем заставил того на секунду зависнуть от удивления. Развернув Чанёля к стене, где секунду назад был прижат сам, он медленно провел языком по губам альфы и невинно чмокнул, будто извиняясь за резкую смену позиций. Он стал спускаться по шее Чанёля мокрыми и припухшими от поцелуя губами, засасывая кожу в особо чувствительных местах, а потом нетерпеливо опустился на колени, верно полагая, что после на них останутся ссадины от резкого приземления. Чанёль буквально мурлыкал, когда Бэкхён холодными пальцами стаскивал с альфы домашние штаны и ярко красные боксеры с милым изображением мишки Кумамона. Бэкхён несдержанно прыснул, когда заметил боксеры, а Чанёль усмехнулся, совершенно не чувствуя стыда. И такое бывает, не готовил он сегодня себя к сексу. Однако омега быстро заткнулся, когда на уровне его глаз находился налитый кровью член. Стоило бы болезненно сообщить Чанёлю о том, что вполне возможно Бэкхёна сегодня посетит глупая смерть, потому что он чисто физически не сможет принять в себя альфу, но он быстро закусил губу, вспоминая, что они созданы друг для друга природой. Он несомненно выживет. Представляя в своей явно не непорочной голове свой член во рту у Бэкхёна, Чанёль издал гортанный стон, чем снова повеселил Бёна, но тот все же взял член в свою руку, проводя влажной ладошкой по всей длине и облизывая уже высохшие губы. Омега с ухмылкой подул на кончик члена и взял в рот розовую головку, сначала касаясь лишь кончиком языка, затем двигая им вокруг. Но когда решительно взял в рот половину издал короткий стон, пуская по телу Чанёля вибрации, альфа зарычал, поднял голову, ударяясь затылком о холодную стену и подавляя в себе желание заставить Бэкхёна поскорее закончить с данной пыткой, потому что Пак был готов кончить от одного вида того, как член медленно погружался в рот омеги, но тот явно не спешил. Он скользил губами по головке, затем заглатывал практически полностью, меняя темп и глубину. Заглотить весь член у Бэкхёна не получилось, и он вновь добавил холодную ладонь, делая стимулирующие движения. Но Чанёля явно устраивало себя дразнить и не устраивало в результате кончить Бэкхёну в рот, поэтому он рывком поднял омегу с пола, стянул липкую футболку сначала с омеги, потом и с себя и, покусывая ключицы, поднял его за бедра, решительно направляясь к кровати, но не спеша опускать парня. Его губы все еще пошло блестят от собранной с члена смазки, а еще очень сексуально причмокивают, находясь на одном уровне с губами Чанёля. Они убеждаются, что готовы, что, кажется, любят и принимают друг друга, потому что глаза в глаза, потому что душа к сердцу. Чанёль аккуратно опускает Бэкхёна на не застеленную постель, устраиваясь между его широко разведенных ног. Он начинает исследовать тело омеги от уже знакомых губ, до красивых ключиц, оставляя на молочной коже отметины, метки принадлежности и шипит, когда доходит до места, где идеально бы смотрелась одна главная метка. Но альфа лишь проводит языком, пробуя на вкус. Бэкхён поворачивает голову, открывая альфе больше доступа к чувствительной шее, и встречается взглядом с собой же. Напротив кровати огромное зеркало, в котором отражаются они, и он прекрасно видит насколько трепетно Чанёль целует его и насколько Бэкхён сейчас счастлив: губы опухли, волосы растрепаны, грудь вздымается в попытках выровнять дыхание, а мысли все еще пытаются поверить в то, что это действительно он. Любимый и обласканный. Чанёль доходит поцелуями до затвердевших сосков омеги. Берет в рот один за другим, посасывает, заставляя Бёна издавать сдержанные стоны, а руками исследует тело дальше, снимая боксеры. Он берет возбудившуюся плоть в ладонь, куда она идеально помещается, делает пару движений, обводя контур головки большим пальцем и покрывает поцелуями впалый животик, когда пальцы находят пульсирующую дырочку. Бэкхён был достаточно возбужден, о чем говорил витающий в воздухе жасмин и обильно вытекающая из ануса смазка. Круговыми движениями помассировав сфинктер, надавливая на стенки он ввел в омегу первый палец, который вошел вполне легко, поэтому Чанёль тут же добавил еще два и убедившись, что Бэкхён привык к ощущениям, стал медленно вытаскивать пальцы, затем вводить их снова, срывая с омеги уже громкий стон. Бэкхён кусал губы от наслаждения, а когда пальцы Чанёля дотронулись до простаты, от неожиданности прикусил губу до крови. Чанёль, не прекращая вводить пальцы в Бэкхёна, пододвинулся к его губам, зализывая появившуюся ранку. - Прошу, - Бэкхён говорил в самые губы, издавая томные стоны – я хочу тебя в себе, Чанни. От сладкого обращения, Пак выдохнул Бэкхёну в рот и резко вытащил из него пальцы, поднеся головку своего члена к разработанной дырочке. Он аккуратно вошел, чувствуя, как Бэкхён сжался и дождался, когда Бён сам стал насаживаться на член. Совершая неглубокие толчки, Чанёль старался сдерживаться, но, когда омега за плечи притянул мужчину к себе, целуя того через стоны, сорвался на более быстрый темп, стимулируя Бэкхёна к разрядке. Он покрывал лицо омеги короткими поцелуями, когда темп перешел на бешеный заставляя Бэкхёна кончить, не прикасаясь к себе. Он оставил свои губы на мокром лбу, когда спустя еще пару толчков кончил сам, успев выйти из Бэкхёна, перед тем, как стал набухать узел. Чанёль упал на кровать поперек, так и не добравшись до подушек, и уложил Бэкхёна к себе на грудь. Плевать на то, насколько они грязные и насколько грязные простыни. Сейчас они должны быть рядом, чтобы почувствовать единение, не только тел, запаха бергамота и жасмина, но и единение их душ. Единение Бэкхёна и Чанёля. Чанёль натянул на выдохшиеся тела простынь, а Бэкхён явно не придал значению тому, что отбросил кольцо, которое как будто жгло кожу, надеясь найти его после пробуждения. Омега поцеловал альфу в грудь, и когда почувствовал ответный поцелуй в макушку, блаженно прикрыл глаза.