В огне

Расползающийся кровавыми пятнами по озеру рассвет был первым, что увидела Грета, когда открыла глаза. Совершенно не ощущая своего тела, она неотрывно наблюдала, как размываются в воде багровые всполохи, перетекая в невинные и наивные нежно-розовые тона. Весь мир расплывался в отражении, как в ее голове вот уже который день. Тело напомнило о себе: спину ломило от многочасового лежания на камнях, горло разъедало от боли, в глазах снова начинало темнеть. Она приподнялась, собрав последние силы - нужно было аппарировать в её временное жилище, чтобы хотя бы развести огонь и согреться. Еще несколько часов на холоде явно не пойдут ей на пользу - тем более, что возможность поесть или выпить лекарство едва ли представится в ближайшее время. Минут пять ей потребовалось, чтобы выгнать из сознания мутность и боль и перестать замечать вернувшийся жар, который не давал ясно представить пространство гостиной. Наконец, в деревенском домишке раздался хлопок, и на пол упало тощее женское тело. В течение следующих суток она приходила в себя лишь на мгновения; один раз ей удалось все же сесть, но простейшее заклинание, вызывающее огонь, вновь лишило ее всех сил, так что она провалилась во мрак, прежде чем увидела, сработало ли оно. *** В кабинете Лорда, как и всегда, почти не было света. В комнате стояла умиротворенная тишина. Он сидел за письменным столом в окружении свитков и книг, оставленных сейчас без внимания, - его взгляд спокойно блуждал по телу женщины, занимавшей диван напротив камина и неотрывно глядевшей на мерно трепещущее пламя. Домашний свет скрашивал бледность её извечно изможденного лица, расслабленная поза придавала столь недостающую мягкость фигуре, привыкшей к нервным движениям, огонь впитывал светящееся в ее глазах безумие. - Мой Лорд? - Беллатрикс обернулась, почувствовав его взгляд. Он встал, медленно к ней приблизился, молча провел по ледяной коже ее лица ладонью, на которой она поспешила оставить свой поцелуй. - Мой Лорд, - ее голос дрожал и сорвался на шепот, она сжала его ладонь в своих, потянула на себя. Он сел рядом. Беллатрикс прижалась к нему всем телом, руками обвив плечо. Так ведут себя дети, когда боятся остаться одни. *** Грета медленно приходила в сознание. По всему телу разливалось тепло; боль ушла, мысли больше не путались, и она с наслаждением потянулась под тонким покрывалом, которое в обычное время ничуть не согревало ее. Рядом негромко трещал огонь. Видимо, вчера она все-таки успела развести пламя и укрыться, прежде чем окончательно погрузилась в забытье. Удивительно даже, с каким упрямством возвращалось к ней здоровье: еще недавно Грета была совершенно уверена, что без лекарств и еды не переживет эту неожиданную лихорадку. Она открыла глаза, предвкушая удовольствие, с которым вновь сможет сейчас подняться и с мыслью о будущем завтраке, который она со всей серьезностью вознамерилась раздобыть. Однако все мысли тут же покинули ее голову, уступив место ужасу; даже волна озноба вновь прокатилась по ее телу от страха: совсем близко, в полуметре от нее, сидела неизвестная темная фигура с книгой в руках. Не помня себя, подхваченная волной паники, Грета вскочила и выхватила палочку; фигура подняла голову и усмехнулась: - Ты совсем с ума сошла, милая? Сердце заколотилось еще быстрее, но Грета уже опустила оружие и с закружившейся головой рухнула вновь на колени. Беллатрикс протянула руку и коснулась ее лба; ее ладонь была настолько холодной, что Грета невольно вздрогнула. - Жара нет. Кажется, ты почти здорова. Может быть объяснишь, почему, черт возьми, ты не вылечила болезнь, от которой достаточно было принять пару зелий? Настолько испугалась перспективы общения со мной, что решила умертвить себя сразу? Можешь не переживать так: я уверена, что совсем скоро этой бессмысленной тратой времени займется кто-нибудь другой, и мы избавимся от общества друг друга. Грета подняла голову и теперь молча смотрела на раздраженную Беллу. На фоне огня она была абсолютно прекрасна. - Я вовсе не хотела избавиться от Вашего общества. У меня просто не было лекарств. И денег на них. Я не знала, где их взять и... Я не ожидала, что заболею. Белла выглядела обескураженной. - Что за нелепая ложь... - Посмотрите на этот дом. Я похожа на благополучного обеспеченного человека? - Об этом я тоже хотела спросить. Какого черта ты живешь в заброшенном сарае какого-то отродья? Подожди... - тут на лице Беллатрикс изобразилось что-то жуткое, - ты ведь из чистокровной семьи? - Да. Это не внушило Белле доверия. - Из какой? - ее выражение лица выдавало нескрываемое омерзение, но в глазах горела радость: кажется, она вообразила, что сможет избавиться от Греты прямо сейчас. - Вы ведь знаете, что происхождение любого из новобранцев тщательно проверяется. Этим занимается лично мистер Лестрейндж. - О, у него много дел, он мог быть невнимателен... - Беллатрикс уже встала. - Бёрнс. Фамилия моей семьи - Бёрнс. Но ее больше не существует. Осталась только я. - Бёрнс... Я знаю твою мать. Мерзавка... Белла отошла к завешенному плотной гардиной окну и встала, прислонившись к подоконнику и прикрыв глаза. Затем, наконец, снова заговорила: - Они дружили с Нарциссой когда-то давно. Когда она еще жила с твоим отцом, и всё было спокойно. Я даже не знаю где она сейчас, Цисси... Ты знаешь, где прячется твоя мать? Больше всего Грета боялась этого момента. Она не знала точного местоположения своей матери, но у нее, разумеется, были догадки - и Грете совершенно не хотелось их проверять. В этот момент Белла впервые, кажется, подхватила ее мысль: - Не говори мне. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза: Грета - все еще на коленях, со все нарастающим, неясным ей волнением, Белла - сверху вниз, непроницаемо и властно. Затем мадам Лестрейндж отвернулась и заговорила устало: - Ты пролежала два дня без сознания. Откровенно говоря, я думала, что ты сбежала или решила устроить маленький бунт, - она помолчала недолго, - Я отправлю к тебе какого-нибудь домовика, он принесет еду. Ни разу больше не взглянув на Грету, Беллатрикс аппарировала. Книга по темной магии так и осталась лежать на раскрытой ею странице, а в камине горел разожженый ею огонь. Грета обернулась пледом и улыбнулась, наклонившись к коленям, будто кто-то незримый все еще стоял рядом с ней и мог эту улыбку увидеть. Ее вдруг совершенно перестал мучить страх.