Favorite

Part 4

Неделю спустя, Мерлин, наконец, находясь в полном отчаянии, признался во всём Гаюсу. — Итак? — протянул он Лекарь, поджав губы, продолжил молчать. Наконец, он сказал: — Ты и… Артур. — Да, — кивнул Мерлин. — Гаюс, пожалуйста, ты должен нам помочь. — Возможно ли… — начал лекарь, подозрительно глядя на него. — Нет! — тут же возразил маг. — Ты правда думаешь, что я бы наложил на Артура заклятие? — Это кажется маловероятным, — сказал Гаюс. — Но несколько менее маловероятным, чем спонтанное появление этой же эмоции. — Мы даже не влюблены, — сказал Мерлин. — И я даже не хочу его. Это просто… это так… — Да, хорошо, — поспешно сказал Гаюс. — Так это началось после Самайна? — Да, ночью, — подтвердил Мерлин. — Мы были пьяны? — беспомощно добавил он. Они не были пьяны последние шесть дней, так что оправдание было слабым. — Гм, — задумался Гаюс. — Ну, мне придётся провести некоторые исследования. Поэтому Мерлин смирился со своей судьбой и пошёл проверить, не нужно ли Артуру что-нибудь, что в эти дни было очень осторожным и сложным процессом, во время которого маг ждал в коридоре, пока не раздадутся чьи-нибудь шаги, и только после этого открывал дверь и, не закрывая её, стоя прямо на пороге, спрашивал: — Могу ли я что-нибудь сделать для вас, сир? Обычно это срабатывало: ему удавалось устоять перед искушением войти внутрь, а Артуру удавалось устоять перед искушением приказать ему войти. По крайней мере, в половине случаев. Или почти в половине случаев. Ладно, пока что это сработало только дважды. Но сегодня он открыл дверь и увидел, что Артур уже голый и лежит в ванне. В какой-то момент Мерлин что-то протараторил, и дальше всё, что он помнил — это пелена перед глазами, после чего он смог восстановить своё здравомыслие только, когда уже оказался наполовину мокрым и дико трахающим Артура прямо на столе. Тот крепко держался за дальний конец и стонал, пока узкие ручейки воды стекали по его бедрам на пол. — О, чёрт, — сказал Артур после этого и соскользнул со стола на пол. Мерлин лёг туда же на спину, оказавшись в луже воды, с вывалившимся из штанов членом. Он не мог найти в себе силы предпринять хоть что-нибудь. Артур вскочил и уставился на него: — Это невыносимо. — Я разговаривал с Гаюсом, — ошеломлённо сказал Мерлин. — И? — Он сказал, что… проведёт исследования. — Будем надеяться, это принесёт хоть какую-то пользу, — сказал блондин и снова забрался в ванну. — Займись чем-нибудь: вытри этот беспорядок и помой мне спину. Залезть в ванну позади Артура казалось единственным возможным вариантом, чтобы сделать это. Маг медленно прошёлся намыленными руками вниз по спине принца, затем вверх. Блондин расправил плечи под руками слуги и вздохнул, и это было по-настоящему несправедливо легко — Артуру достаточно было просто слегка приподняться — после чего он опустился обратно прямо на член Мерлина, едва ли чувствуя боль, когда сделал это, и удерживать его вес в воде было так легко. Артур опустил голову вниз, покачиваясь, а Мерлин подталкивал свои бёдра вверх в идеальном ритме, который они нашли инстинктивно. Снова. После того, как они одновременно кончили, Артур сложил руки и прислонил голову к коленям, даже не потрудившись слезть с члена Мерлина, пока они переводили дыхание. — Тебе ведь не всегда так хорошо? — почти жалобно спросил он. — Если бы мне всегда было так хорошо, я бы никогда не покинул Эалдор, — сказал Мерлин и застонал, когда Артур пошевелился на нём. Его член на самом деле так и не смог стать до конца мягким внутри блондина, но теперь он снова встал. Маг не знал, что так бывает. Он не был уверен, что хочет этого. Он подавил ещё один стон. — Я бы, наверное, попытался бросить вызов Лорду Гвидду, — задумчиво сказал принц. — Кто… — Мерлин остановился и сглотнул, когда Артур откинулся на него. — Его жена была моей первой, — сказал Артур. Он тихо застонал, устраиваясь поудобнее, словно Мерлин был удобной подушкой. Плюс-минус некоторые не-подушечные аспекты. — Ты соблазнил жену лорда? — рассеянно спросил маг, почувствовав озабоченность. Он передумал, он был очень счастлив, всё было так, как и должно… — Не глупи, Мерлин, мне было четырнадцать, — сказал Артур. — Она соблазнила меня. Теперь двигайся. Да. Прямо… Ооо, Боже, да, и да, и…