Левиафан

Было очевидно, что песчаная буря затянется надолго. Марк не рискнул покинуть укрытие даже на минуту, хотя некоторое время назад напропалую убеждал Лу продолжить путь к лагерю. Как и следовало ожидать, Лу оказался прав - в такую бурю из пещеры лучше носа не показывать, если не хочешь быть засыпанным песком по самую макушку. Хотя песок и так уже был везде – скрипел на зубах, путался в волосах. Хоть ты обмотайся весь с головы до пят шарфом, всё равно песок проникнет под него и, кажется, сделается частью тебя. Марк разочарованно вздохнул, потоптался на месте с минуту, поправил ружье на плече и повернул обратно. Ребята сидели у костра ровно в таких же позах, в которых они были, когда Марк ушел проведать бурю. Глен достал деревянную, не пойми откуда добытую трубку и задумчиво пускал дымные кольца. Рэй точил мачете, напевая под нос какую-то древнюю песенку. Что-то из репертуара Майкла Джексона, вроде... Его некогда белые волосы приобрели грязно-желтый оттенок, свалялись и стали похожи на птичье гнездо. Некогда красивое и миловидное лицо было обезображено шрамами. Марк на автомате мазнул по ним взглядом и пересчитал. Раз-два-три на левой щеке, осколками гранаты. Два на лбу, один на подбородке, один поперек глаза. Слава яйцам, глаз удалось сохранить, хоть и видел он теперь так себе. Марк перешагнул через ноги Рэя, которые он вытянул и даже не думал убирать с дороги, привычно хлопнул Глена по плечу и уселся рядом с Лу. - Ну что? – спросил Лука нарочито заинтересованным тоном, будто бы и не знал, чем закончилась пятиминутная вылазка подопечного. - Всё как ты и говорил, - криво усмехнулся Марк, скосив взгляд на расплывшегося в снисходительной улыбке мужчину, - Застряли мы тут по ходу. До утра так точно. Лу ничего отвечать не стал, только лишь безмятежно пожал плечами. Зато Рэй поднял свою лохматую голову и заморгал, вроде как растерянно: - Блин, это жопа. Мне позарез нужно в лагерь к завтрашнему утру. - Течка? – меланхолично спросил Глен, затягиваясь. - Течка, - хмуро ответил Рэй. Он весь при этом будто бы сжался, стал ещё меньше, чем был. Марк молча поднялся с камня, на котором сидел, достал из поясной барсетки красно-белый контейнер для лекарств, высыпал две капсулы супрессантов и протянул на открытой ладони товарищу. Рэй аж поперхнулся: - Нет-нет, ты что! Мне не надо! - Бери, а, и не выебывайся. - Да не надо мне! Они ж твои! И дорогущие к тому же, - блондин покраснел, то ли от возмущения, то ли от растерянности, - Я перетерплю, завтра уже в лагере будем. Марк, для которого Рэй всегда был почти что младшим братом, даже и не думал уступать. - Это приказ, понял? Я старший и по возрасту, и по званию. Так что прими подавители, будь добр. Глен откуда-то сбоку приглушенно хрюкнул от смеха. Лу предсказуемо не вмешивался. Рэй, не поднимая взгляда от своих ботинок, послушно сгреб таблетки с марковой ладони. - Вас понял. Марк дернул уголком губ в подобии улыбки. Боковым зрением он уловил, что Лука неотрывно смотрит на него своими большими, словно водянистыми глазами. Он частенько так глядел на Марка, и последнего это порой даже пугало. Лука в свои 50 с лишним лет был в отличной форме, насколько это понятие вообще употребимо в их ситуации и эпохе. После ядерной катастрофы прошло немало лет, но человечество так и не смогло оправиться от неё. Сейчас те, кто дожили до 60 лет считались живыми легендами, а Лу, в свой-то преклонный полтинник, ещё умудрялся с автоматом на перевес бегать и на равных с молодежью совершать вылазки в Пустошь. Собственно, живой легендой он как раз и являлся. Такое впечатление, что до сих пор на этом свете его держали две вещи: его люди и ярость. Марк был для Лу вроде как сыном. Неродным, как и все прочие омеги, это и так понятно, но почему-то с самого детства Лука будто бы выделял его среди остальных ровесников. До своего семилетия Марк ничего не помнил. Под «ничего» подразумевается вообще ничего, совсем. Это потом, сидя на руках у Лу, он с удивлением слушал его тихий, спокойный голос и отчего-то замирал, раскрыв рот, слушая историю его спасения от рук рабовладельцев. Лука так же, как сейчас смотрел на него своими прозрачными глазами и говорил, что Марку повезло, что он ничего не помнит. Марк был маленький и не понимал, почему повезло. Но теперь Марк вырос и всё понял. - Для них омеги, это всего лишь товар, хоть и дорогой, конечно, - с самых ранних лет говорил им Лу, гипнотизируя взглядом, не пытаясь как-то смягчить для детей правду этого жестокго мира, где им всем не посчастливилось родиться, - Мы не люди в их понимании, и никогда ими не были, даже до той войны, что они сами же и развернули. Не верьте никому, кроме наших. И ничего не бойтесь. Живыми они нас не получат. И правда не получили. Был один омега, который пытался ночью улизнуть из лагеря, умыкнув с собой запас лекарств на месяц и практически половину из всего запаса патронов. Марк не слышал и не видел, но, как сказал ему потом Глен, Лу собственноручно перерезал горло тому парню. - Чтобы патроны не тратить, - неправильно понял Глен шокированный взгляд Марка и решил пояснить, - Лу сказал, что он патронов не стоит. Да и не сопротивлялся совсем малец, вроде даже в ногах у старика ползал. Жуть в общем. После того случая подобных инцедентов больше не случалось, но Марк иногда перед сном прокручивал в голове совершенно равнодушный пересказ Глена об убийстве глупо поведшегося на обещания золотых гор омеге и его пробирала дрожь. « А что было бы, если бы это был я?» - не мог прогнать от себя эту страшную мысль Марк – «Меня бы он тоже убил? Зарезал бы, даже пулю не стал тратить на меня?». Потом, конечно, засыпал и на утро удивлялся сам себе же. С чего бы ему убегать куда-то? Всё, что у него есть – это Лука и ребята. Только они и больше никого и ничего. А на километры вокруг только зубастые ядовитые твари, каннибалы и альфы-работорговцы. - Ладно, молодежь, думаю, пора на боковую. Спим, как обычно, по очереди, - отдал распоряжение Лу, разворачивая спальник, - Кто первый? - Я постерегу, ложитесь, - кивнул Марк, - Я вчера дольше всех спал. Да и Рэю отдохнуть нужно. Никто возражать не стал. Костер горел равномерно, часа на два точно ещё хватит. Марк поудобнее устроился между Гленом и Лу, так, чтобы хорошо видеть вход в пещеру. Чтобы убить время, принялся подсчитывать запас патронов и оставшихся супрессантов. Течка начнется не раньше, чем через неделю, так что, в принципе, в лагере можно успеть раздобыть ещё таблеток. Иначе он выйдет из строя, а значит будет обузой команде. Обузой быть Марк не любил пожалуй больше всего на свете. Из размышлений его вывел шорох. Марк вскинулся, взведя ружье и снимая его с предохранителя. Ночь – самое опасное время в пустыне, когда разные твари выходят поживиться человеческой плотью. Вчера им повезло не попасться таким на пути, но, кажется, лимит везения исчерпался. Несколько секунд в пещере стояла тишина, и Марк уже подумал, что, верно, показалось, но тут звук повторился. - У нас гости! Подъем! Лу выбрался из спальника первым. Он встал рядом с Марком, направив свою винтовку в сторону выхода из пещеры и вопросительно взглянув на Марка. Тот в ответ молча кивнул, давая знак медленно двигаться в сторону звука. Судя по шуршанию сзади, Рэй и Глен следовали за ними. Затаив дыхание, Марк пытался разглядеть во тьме что-то кроме собственной пляшущей в отблесках костра тени. Он на мгновение замер, когда снова услышал шорох, потом звук падения и полный боли стон. - Человек! – воскликнул Рэй, который всегда сначала делал, а потом думал, и рванулся было вперёд, но Лу его остановил. - Нет, идиот! Это опасно! Даже если это человек, с чего ты решил, что он нас не убьет? Глен, держи этого придурка от греха подальше! Марк! Марк и без слов бы всё понял. Они с Лу синхронно шагнули в проход, готовые в любой момент стрелять. Наконец, когда зрение понемногу привыкло к темноте, они увидели то, что искали. - Человек... – повторил недавнюю реплику друга Марк, немного растерянно и неловко. На земле лежало тело, тихо постанывая сквозь зубы. Судя по кровавой дорожке, тянущейся до самого выхода, человек был ранен. - Не просто человек, - голос Лу изменился очень сильно, стал каким-то холодным и жестким одновременно, - Альфа. Марк неверяще наблюдал за тем, как Лука поднимает винтовку и целится прямо в лежащее на земле тело. Он почувствовал, как по спине стекает капля пота. - Он же еле дышит... Подожди! - Тебе напомнить, что альфы из себя представляют, или тебя может с ними познакомить поближе надо? – палец Лу лег на спусковой крючок. Человек тем временем перевернулся на спину, болезненно простонав. Марк увидел лицо, грязное, чумазое, как у него самого, судорожно сжимающие рану на боку пальцы, изогнутые в мученической гримасе брови... Жалость всколыхнулась так внезапно и оттого так остро, что омега чуть не покачнулся. «Нет, так нельзя» - подумалось ему, прежде чем он смог хоть что-то проанализировать. - Послушай, - Марк постарался звучать как можно более равнодушно, зная, что именно это марково равнодушие и хладнокровность так любит в нем Лу, - Он сейчас бессилен. Нас четверо, мы здоровые и с оружием, а он один и ранен. Мы можем его использовать. Выпытать информацию. А убить его мы всегда успеем. Повисла тишина, нарушаемая только лишь свистящим дыханием альфы. Лу не мигая смотрел на Марка, а Марк же призвал всю свою выдержку, чтобы выглядеть наиболее равнодушно. Наконец, Лука опустил М-16. Марк постарался, чтобы его вздох облегчения не был слышен. - Да, ты прав. Может, он нам ещё пригодится. Что было дальше, Марк помнил смутно, видимо потому что осознание собственного поступка его накрыло только сейчас. Они вместе с Лу и Рэем потащили незнакомца вглубь пещеры, к костру. Тот уже потерял сознание и был абсолютно не опасен. Потом Лу брезгливо осмотрел рану. - От когтей. Видать, напоролся на какую-то тварь. Марк, коли ему антибиотик, чтобы не скопытился раньше срока. «Это значит, что раньше того времени, когда мы получим от него хоть какую-то информацию» - думал Марк, вкалывая незнакомцу кислотно-зеленую жидкость. - Промой ему рану, раз уж ты у нас любитель подбирать бродячих псов, - почти с сожалением выплюнул Лу, отходя в другой конец пещеры. Рэй и Глен стояли неподалеку, от любопытства вытягивая шеи, но не решаясь подходить ближе. И когда Марк закатал грязный от песка и пыли свитер, он замер и уставился на след от клеймо. Точно такое же клеймо он носил сколько себя помнил.