Летний дождь: Я вернусь

Когда Игорь вернулся из Владивостока с гастролей, в столице уже пахло летом. Остатки снега, которые были в начале апреля, растаяли буквально за две недели, а солнце почти перестало щадить. В его нежной понурости ещё ощущалась весенняя нерасторопность, но вместе с тем оно начинало припекать. Потому, оказавшись в машине Соколова, музыкант с удовольствием стянул синюю куртку. По привычке проверил, на месте ли крест. Тот являлся неким амулетом, в силу которого Тальков поверил с того самого дня, как нашёл его в Коломенском. — Ну, как тебя встретил Владивосток? — улыбнулся Соколов, небрежно закуривая и ведя автомобиль одной рукой. — Отлично. Аплодисменты так и глушили, — устало, но сыто улыбнулся Игорь, — получил кучу записочек и прочих… забав. — А как они восприняли «Россию» и другие социальные песни? — как-то слишком уж осторожно поинтересовался Соколов, что насторожило музыканта. — Была пара провокаций, но этих типов быстро вывели вон, — изогнув бровь, Тальков вопросительно посмотрел на приятеля и перестал улыбаться, — давай, выкладывай, что там у тебя приключилось. — Понимаешь… Брильтер запретил запись твоих социальных баллад. Не смог я его переубедить. А это означает, что… — нервно затягиваясь, забормотал Соколов. — Это означает, что мне дадут выступить только с лирикой, — скрипнув зубами, недовольно закончил Игорь мысль Петра. Настроение сразу испортилось. Чёртов Брильтер вставлял ему палки в колёса! Попасть в «Летний музыкальный шабаш» — почёт. И ему было бы куда приятнее исполнить парочку новых песен о ситуации в стране, а тут лирика… Когда машина остановилась возле дома Талькова, Соколов примирительно заворковал, глядя на музыканта совершенно заискивающе: — Ну, ведь лирические песни — это не так уж и плохо, верно? Они у тебя такие красивые! — Верно, верно. Бывай, — ухмыльнувшись, отчеканил Игорь, вылезая из автомобиля. Закинув на плечо спортивную сумку с вещами, Тальков вошёл в родной подъезд. Поднявшись на шестой этаж, он долго возился с ключами из-за усталости и перелёта. Хотелось скорее принять душ и выпить чашку кофе, а потом завалиться спать. А завтра он подумает о своём участии в «Шабаше», точнее, о том, сможет ли ещё побороться за право выступить с житейскими песнями, а не сантиментами. Новая квартира Игоря была просторной: три большие комнаты, раздельные туалет с ванной, кухня с видом на сквер. В интерьере доминировали коричневые тона. Коридор был обклеен, например, шоколадными обоями «под кирпич», а на самом верху, у потолка, кирпич становился белым. Большое количество торшеров успокаивало нервы. Игорь любил вечерами включить убаюкивающий и рассеянный их свет. Это дарило ему ощущение защищённости. Разувшись и раздевшись, Тальков вытащил из кармана куртки крест и положил его на столик в коридоре. После занялся приготовлением кофе. Вечерний свет весеннего солнца отражался в тёмно-оранжевом кафеле, которым были обложены стены кухни. Казалось, что солнца просто невозможно много, что это не помещение, а сосуд с апельсиновым соком! Игорь залюбовался. А потом спохватился и допил свой кофе из низкой зелёной чашечки. Далее последовал приём горячего душа, который здорово снял мышечное напряжение. Облачившись в белый махровый халат, Игорь прошёл в гостиную и включил телевизор. Его новый кожаный диван был предметом роскоши. И музыкант не без наслаждения растянулся на нём, бездумно переключая каналы. В какой-то момент певец задремал, выпуская пульт из руки. Тот мягко упал рядом на кожаную чёрную поверхность. Тёплая нега овладела телом, обещая сладчайшие сны. И Игорь целиком уж было отдался им, как вдруг раздался громкий звук, заставляющий его вздрогнуть и распахнуть глаза, сонно оглядываясь. Чуток придя в себя, Тальков сообразил, что это он случайно во сне надавил на кнопку регулировки звука. Теперь с экрана лилось хрипловатое пение. Мужчина посмотрел в экран и… онемел. Сердце сжалось в комок. На сцене с синим задником выступал Мальцев! Не старик с портрета, а тот, с кем Игорь был, в кого влюбился из-за чёрных чар. По спине побежали мурашки. «Но я же убил его. Неужели он жив?» — запульсировало в мозгу. Тальков резко сел и потёр глаза, а после снова уставился в экран, надеясь, что ему просто померещилось. Но нет! Стройный мужчина в чёрных брюках, такой же чёрной рубашке и в тёмно-малиновом пиджаке лихо распевал какую-то «блатную» песню. Игорю-то казалось, что он знает бо’льшую часть советско-российской эстрады… Тем не менее, стоило признать, что этот человек в телевизоре имел другой взгляд, более «живой», а серо-зелёные глаза счастливо блестели. На щеках виднелась рыжеватая щетина, уже практически превратившаяся в породистую бороду. Игорь порывисто поднялся и подлетел к телефонному аппарату, как вдруг песня оборвалась и мужчина поклонился зрителям. Тут же его сменил какой-то лысеющий старик с гитарой. Тальков сглотнул, понимая, что звонить кому-либо уже поздно. Точнее… Его новый директор Дорохов вполне мог знать, что сейчас транслировали по телевидению. Решившись, музыкант набрал номер Александра. — Алло? — практически сразу ответил тот. — Сань, привет, — как можно спокойнее произнёс Игорь, — мне срочно нужно узнать, какая программа идёт сейчас по «Шестёрке». Включить телевизор можешь? — Да, секунду, — медлительно ответил Дорохов, раздался какой-то грохот, а затем ответ, — включил. Понятия не имею, Игорь… Но могу глянуть в газете, у меня есть программка. — Буду признателен. Дорохова не было около минуты. Когда он вернулся, то столь же медлительно ответил: — Написано, что это «Архиповский концерт шансона». Закончится через полчаса. — Когда и где он проходил, ты в курсе? — сдерживая раздражение, строго спросил Тальков. — Эти концерты всегда снимают в театре имени Лисовского. Знаешь же такой? — сдерживая зевок, ответил Александр. — Знаю. Спасибо за информацию. — А что случилось? — Ничего. Просто до одури хорошие песни! — иронично усмехнулся Игорь и положил трубку на рычаг. Сперва его слегка трясло, а потом резко стало лучше. Мальцев не стал бы петь. Это бред. Будь этот чёртов демон «жив», он бы уже нагрянул к нему, Игорю. Да и несмотря на почти идентичную внешность, этот незнакомый певец казался вполне живым и вполне здоровым человеком. Но нельзя было полагаться на домыслы. Прихватив со стола пачку с сигаретами и зажигалку, Тальков прошёл на балкон, залитый ярким закатным светом. Завтра он обязательно съездит в этот театр и постарается выяснить, кем является этот человек. Нет, не постарается. Он выяснит это.