Летний дождь: Я вернусь

Но, конечно же, в театре Лисовского не смогли опознать шансонщика, которого искал Тальков. Разговаривая с администратором, он и сам, говоря откровенно, начинал сомневаться, что то была не игра воображения. Стал бы Мальцев крутиться на сцене и петь? Конечно, нет. Последующие несколько дней подарили Игорю сразу несколько событий: он записал на студии «Солнце уходит на запад», потерял нового директора, получил приглашение от давнего знакомого прилететь в Берлин. Тальков не торопился мчаться в Германию и ответил, что позвонит в ближайшее время. Что-то ему подсказывало, что нужно остаться в столице. Что-то должно было случиться. И случилось. Однажды вечером Игорь сидел на полу, курил, мельком посматривал в экран телевизора и бренчал на гитаре. Настроение было немного меланхоличное. Дикторша в красном пиджаке напоминала заведённую куклу: говорила и говорила… Но этот трёп об Америке, ужасах Перестройки и дефиците продуктов являлся неплохим фоном. В какой-то момент, зажимая губами сигарету и перебирая пальцами струны, музыкант услышал треск в соседней комнате. Ему стало немного не по себе. Перестав играть, он прислушался. Перед глазами таял сигаретный седой дымок. Треск повторился. Медленно отложив гитару, Игорь поднялся на ноги и подпоясал свой синий халат. Перекатывая сигарету из одного угла губ в другой, он прошёл в коридор, стараясь понять, откуда раздаётся треск. Звук летел с кухни. Замерев на её пороге, Тальков нахмурился. Тревога снова коснулась души, а в голову полезли не лучшие воспоминания. И виной тому был фотоаппарат, щёлкающий кухню, словно невидимая рука нажимала на кнопку. Игорь совершенно не помнил, чтобы забирал эту штуку со старой квартиры. Медленно выпустив дым носом, Тальков бросил недокуренную сигарету в блюдце на разделочном столе и снова стал объектом очередного снимка. Взяв со стола аппарат, Игорь заторможенно приложился глазом к прозрачному окошку, открывающему «другой мир». Мир, находящийся по ту сторону объектива. Он специально не нажимал на кнопку, ожидая, когда это произойдёт само. Щёлк. Раз снимок. Щёлк. Два снимок. Щёлк. Три… Когда белая призрачная вспышка погасла в третий раз, Тальков отчётливо рассмотрел женщину в сиреневом платье. Она стояла в дверном проёме и её светлые волосы спадали на плечи. Вздрогнув, Игорь выронил аппарат и в ужасе моргнул: в проёме никого не было. Но Тальков был готов поклясться… Наклонившись, музыкант дрожащей рукой поднёс аппарат к лицу, снова всматриваясь. Но теперь в дверном проёме никого не было. Сглотнув, он аккуратно надавил пальцем на кнопку и резко отпустил её. Призрачный свет вспышки снова ослепил, но… в дверном проёме так никто и не появился. Раздувая ноздри, Игорь поспешно выключил фотоаппарат и изъял из него плёнку. «Ладно… Я просто устал. Ничего странного» — соврал он сам себе. На самом деле внутри зарождался страх. Если с ним опять приключается какая-то хрень, то добра и ждать не стоит.

***

На следующее утро Игорь, по пути в концертный зал «Чайка» остановился возле крупного фотоателье. Отдав плёнку, он заплатил залог и поспешил на работу, стараясь отогнать дурные предчувствия. В потёртой чёрной кожанке, голубых джинсах, в белой футболке и столь же белоснежных кроссовках он вошёл в двухэтажное здание клуба. Здесь у него должен был пройти небольшой концерт под гитару и синтезатор. В его распоряжении было два часа. Он собирался пообщаться с владельцем клуба Араковским и распеться. Первое было нужно для того, чтобы найти нового директора. С Игорем сработаться мог не каждый, ибо характером он обладал сложным и мог крупно вспылить на ровном месте. Вот и с последним директором случился конфликт на почве творческого непонимания. Дорохов хотел, чтобы Тальков шёл на полумеры больше положенного: соглашался сотрудничать с теми, кто позволял исполнять только лирику и ни-ни. Игорь же считал, что ради славы не стоит идти на поводу у продюсеров и организаторов. Раз можно сделать исключение, два… Но не постоянно. Тальков, стянув с глаз солнцезащитные очки, подошёл к белой широкой лестнице, ведущей на второй этаж, и в эту секунду раздался звон бьющего стекла и чей-то вопль. На Игоря полетели осколки лопнувшего зеркала, что висело в шаге от него на стене. Маленький осколок царапнул щёку, заставляя Талькова шарахнуться в сторону и посмотреть на пустую прямоугольную раму, висящую на стене. Ещё секунду назад здесь было зеркало, а теперь пол украшали его острые остатки. — Вы не ранены? — выкрикнула уборщица, которая, видимо, и вопила только что, — сейчас принесу веник! Ужас!