Летний дождь: Я вернусь

Первого и второго мая Игорь дал концерты в Архангельске. Третьего он был приглашён на ужин, где собрались многие известные (и не очень), артисты. Тальков, будучи человеком впечатлительным, достаточно быстро смог «отключиться» от московских проблем. И сам удивился тому, насколько легко ему было. Словно боль за собственную разворованную страну и её кровавую историю, вдруг унялась, чего не происходило практически никогда. А ведь причин на то не было: просто общение с музыкантами, просто ужин… Тальков станцевал несколько медляков с миловидной женщиной по имени Юлия, после с улыбкой сказал ей, что выйдет покурить и вернётся. Блондинка коснулась пальцами его щеки и кивнула. Певец вышел из здания ресторана «Симферополь», достал зажигалку с сигаретами, закурил. Было пасмурно, стоял ранний тихий вечер. Всё вокруг было словно нарисовано серо-синими красками, и некую холодность городского пейзажа подчёркивала пустота широкой дороги, виднеющейся под мостом. Игорь блаженно затянулся, невольно улавливая какое-то движение возле машины Лёни Леонова, который привёз его сюда. Кто-то невысокий, в чёрной куртке с капюшоном, закрывающим лицо, передвигался на корточках с левой стороны голубой «Волги». — Эй, ты что там делаешь? — приближаясь к автомобилю, гаркнул Тальков. Незнакомец резко вскочил, выпрямляясь, и кинулся прочь. Игорь отбросил сигарету, бросаясь следом. Ему удалось поймать странного человека очень быстро. Схватив его за плечи, развернул к себе и сорвал с головы капюшон. Копны густых неухоженных чёрных волос, бледное лицо с неровной кожей и вздёрнутый нос — подросток. Девочка-подросток. С виду ей было лет тринадцать, не больше. — Отпусти меня! — закричала девчонка, нервно делая шаг назад. Из кармана её чёрной толстовки торчал белый клочок бумаги, сложенный пополам. Тальков в одно движение вытащил его и развернул: «Ты скоро умрёшь». Знакомые строки. Игорь ухмыльнулся, убирая записку себе в карман пиджака: — Так вот, что шлёт мне эти послания. Удивительно, что ты не пришла на сегодняшний концерт. — Да пошёл ты! — с ненавистью в звонком голосе выкрикнула брюнетка и ударила мужчину ладонями в грудь, как бы отталкивая, — чтоб ты сдох, ублюдочный антисоветчик! — Когда-то всем там будем, — насмешливо отозвался Тальков с лёгкой хрипотцой в голосе, а после развернулся и зашагал прочь. Конечно, настроение уже было изрядно подпорчено, зато теперь Игорь знал, кто именно подкидывал ему эти записки на концертах. После окончания ужина музыкант вместе с Юлией поехали в отель, где остановился Тальков. Вот только пошалить им той ночью было не суждено: в холле их ждала та девчонка, которая писала ему о смерти. Встав с диванчика, она прошла к парочке, развязно жуя жвачку: — Кто эта шлюха, милый? — Что? — опешила Юлия, сжимая клатч обеими руками. Сиреневый лак блеснул в золотистом свете отеля. — Ты не в курсе, что он спит со мной? Он меня любит. Мы просто немножко поссорились! — посмеиваясь, девчонка обхватила руку Талькова своими и приникла виском к его плечу. — Игорь, что это значит? — растерянно спросила Юлия, хлопая длинными ресницами. — Я её впервые увидел сегодня, — хмыкнул Игорь, начиная раздражаться, — плохо воспитанная малолетняя девочка и не более. — Не пытайся казаться хорошим, — рассмеявшись, незнакомка достала изо рта голубую жвачку и одним движением руки прилепила её к белым кудрям Юли. Та покраснела, развернулась и поспешила прочь, цокая каблуками. Пальцы с отвращением трогали жвачку в испорченных волосах… Тальков раздул ноздри от ярости. Не глядя на девчонку, он прошёл к лифту. Через миг они оказались в темной кабине. Девчонка прильнула к мужчине, обвивая руками его шею: — Ненавижу тебя! Будь ты проклят… И кто была эта сучка? Страшная, старая, мерзкая! — Да кто ты такая? — вспыхнул Игорь, грубо отцепив от себя подростка. — Камилла. Приятно познакомиться, — девчонка широко улыбнулась и схватила Талькова за член, сжав его сквозь ткань брюк. Дверцы лифта разъехались, Игорь оттолкнул девчонку, и быстрым шагом прошёл к своему номеру по коридору. Как-то совсем неожиданно для него Камилла первой вбежала в комнату, «нырнув» под его рукой. Талькову хотелось отвесить девчонке оплеуху и научить манерам, но он сдержался, стиснув зубы. Черноволосая пробежала в комнату, включая свет: — Я хочу, чтобы именно ты был моим первым мужчиной! Ты сволочь, но что-то в тебе есть. Ты должен быть моим. Тальков бросил ключ на столик и прошёл следом, намереваясь орать. Орать много, орать долго. Но замер, поскольку отчётливо увидел за спиной девочки чёрную фигуру Тёмного. Он стоял за занавеской, блестя алыми глазами. Музыкант даже не успел сообразить, что происходит, как в девчонку ударила мощная струя чёрного света. Она распахнула огромные глаза и упала на ковёр. Её бездыханное тело напоминало большую брошенную куклу. Следующая волна света полилась в Талькова, и Игорь успел ответить тем же в последнюю секунду. Чёрное и белое схлестнулось в воздухе. Оба противника тяжело дышали, прибавляя по второй руке. Сперва тёмные волны были длиннее и поглощали белые, но потом постепенно ситуация начала меняться. Тальков ощущал в себе небывалую мощь. Ярость, сдерживаемая по отношению к девчонке, сейчас помогала ему сопротивляться. Белые волны становились всё длиннее, длиннее, длиннее… Не выдержав, Тёмный злобно зарычал и словно по щелчку исчез с тихим хлопком. Тальков опустил руки. Они «горели» и дрожали. Какое-то время мужчина слышал только своё сбивчивое дыхание, а после, еле передвигая ногами подошёл к телу девочки. Присев на корточки возле него, он пощупал пульс: сердце не билось. «Нужно звонить в скорую» — отстранённо мелькнуло в голове.

***

— Киреева Камилла Ринатовна, 15 лет. Полгода назад пропала из интерната, где проживала. Её подруга утверждает, что она была буквально одержима вами. Она отправилась на ваши поиски, преследовала по городам, посещая ваши концерты. Вы впервые видели её? — спрашивал полноватый следователь спустя несколько долгих часов. — Да. Как я уже сказал, она подкараулила меня в холле отеля, после увязалась за мной в номер, а потом просто упала. — Вскрытие показало, что причина — остановка сердца. Ни алкоголя, ни наркотиков в крови обнаружено не было, как и следов насилия. Думаю, дело можно закрывать. — Я должен что-то подписать? — Да. Здесь и здесь, пожалуйста. И, если можно, дайте автограф… — следователь, казалось, слегка смутился своей же просьбы.

***

Тальков прилетел в Москву в скверном расположении духа. Прикрикнув на нерасторопно идущего перед ним парня, он почти оттолкнул его локтем, скорее покидая здание аэропорта. Рядом шёл Коржов, едва поспевая за рассерженным музыкантом. Всю дорогу до дома Игорь мрачно молчал, глядя на мокрый асфальт. Видимо, всю ночь буянил дождь. В голове мужчины снова и снова всплывал образ убитой девчонки. Если бы она не увязалась за ним в номер, то была бы сейчас жива… Ему не хотелось винить себя, но осадок присутствовал. Сухо попрощавшись со своим директором, когда автомобиль притормозил возле дома, Тальков вылез из салона, закидывая на плечо спортивную сумку. Каким же было его удивление, когда, сделав несколько шагов, он узрел в курящем на крыльце мужчине Фассбендера. — Я узнал ваш адрес и решил наведаться. Нам есть, что обсудить, — выпуская дым носом, немного нервно произнёс Михаил. Выглядел он отлично: лёгкий кремовый плащ с погонами, облегающие серые джинсы, белый свитер с высоким воротником. От Фассбендера пахло дорогим одеколоном. Тальков сам не понимал, зачем оценивает всё это. — О чём поговорить? — угрюмо спросил он, проходя в подъезд. — О моём брате. Простите, но ваша история действительно кажется невероятной. Сперва я отнёсся к ней скептически и страшно на вас разозлился за эту «выдумку». Но теперь… теперь я склонен вам верить, — выбросив сигарету, Фассбендер пошёл следом за певцом. Тальков молчал весь пути до квартиры. Войдя внутрь, он сбросил куртку, обувь и швырнул ключи на тумбу. Когда он был не в духе — всегда шумел. Словно в его доме и не было гостя, Игорь прошёл в спальню, стянул с себя свободную белую рубашку и носки. «Светя» спортивным торсом, двинулся в ванную. Тщательно умыв лицо, руки и шею, он вышел к Фассбендеру. Тот стоял в коридоре уже без плаща и обуви, заведя руки за спину и озираясь по сторонам. Заметив хозяина квартиры, он невольно заскользил взглядом по его плечам, груди, животу, а после кашлянул и с трудом сфокусировался на лице: — У вас всё в порядке? Вы кажетесь расстроенным. — Я расстроен, — кивнув, Тальков с усмешкой добавил, — и давай уже на «ты». Ладно, пошли в комнату. Они прошли в гостиную. Фассбендер присел на диван. Он украдкой наблюдал за Игорем, пока тот наполнял стаканы коньяком. Протянув один своему гостю, Тальков опустился на низкую табуретку, стоящую по другую сторону журнального столика. Серебряная цепочка с металлическим крестом переплелась с платиновой цепью. Михаил принял стакан, невольно рассматривая грудь и цепи музыканта, его шею… — Так что случилось-то? — явно не замечая заинтересованный взгляд светлых нордических глаз, спросил загруженный Игорь и сделал три бесшумных глотка. — Мне снился сон. Я словно был своим братом… внешне. А внутри меня было настоящее зло. Чёрный бесконечный тоннель… Мне снилось то, что я никак не мог где-то подслушать или посмотреть. Я точно знал и знаю, что это было. И это связано с тобой, — нервно произнёс Михаил, ставя стакан на столик. — Расскажи, — с хрипотцой в голосе попросил Тальков. — Хорошо, — дёрнув углом губ, Фассбендер приглушённо заговорил, отведя взгляд в окно, — я долго следил за тобой. Я узнавал тебя по запаху. Ты был особенным. Ты был слишком… энергетически наполненным… ты был доказательством жизни. Я долго стоял внизу, у того дома, где ты жил раньше. Я смотрел в твои окна, сжимая в руках какие-то поздние случайные цветы. Я думал о том, что все смертные делают так. А потом я медленно, ещё не привыкнув к телу, вошёл в подъезд, поднялся на твой этаж, на тринадцатый. Ты открыл дверь… Тальков в ужасе смотрел на Фассбендера, боясь шевельнуться. Воспоминания уносили его в тот роковой день… На пороге стоял незнакомый человек. Глаза — это первое, за что цеплялось внимание. Серо-зелёные глаза ярко блестели, белки кое-где "потрескались". Под ними пролегли синеватые тени. Русые волосы были старообразно причёсаны набок. Под чёрным плащом виднелась коричневая толстая рубаха, какие шили в начале двадцатого века. Она была застёгнута под самое горло, что выглядело нелепо, но вполне соответствовало старомодной причёске. В руке мужчина сжимал букет чёрных, мокрых роз. Стекающая с них вода монотонно капала на бетонный пол. Тальков внутренне обомлел, заметив толстенный слой земли на грубых огромных ботинках незнакомца, словно тот выбирался из ямы… — Простите, — произнёс глухо мужчина, цокнув в зуб явно по старой привычке, — машина застряла. А я спешил на встречу. Можно позвонить? Игорь хотел лишь одного — захлопнуть чёртову дверь и забыть о том, что он только что увидел. В полуулыбке, вроде бы, извиняющейся, было нечто странное. А взгляд мог просто сбить с ног своей небывалой яркостью и своей густой ночной темнотой под собой. Движения незнакомца тоже были странными: он так и держал цветы слегка перед собой, словно они предназначались певцу. — Ну позвоните, — нехотя ответил Игорь и отошёл в сторону. Незнакомец как-то нелепо, чуть переваливаясь, вошёл в прихожую и улыбка стала шире. Он глубоко вдохнул запах жилого помещения. А вот Тальков чуть не задохнулся: от гостя воняло землёй и ещё чем-то, куда менее приятным. Певец отшатнулся и поспешил за аппаратом. Взяв с тумбочки, поднёс мужчине. Тот перестал осматриваться и остановил свой маниакальный взгляд на Игоре. Буквально ткнул букетом в грудь музыканта и забрал телефон. Взяв трубку, неуклюже приложил её к уху и зажал плечом. Подобно старому деду, прищурился, и принялся крутить диск. Получалось у него это не ахти. Он то и дело произносил «тьфу!», нажимал на рычаг и начинал снова набирать номер. А потом, видимо, дозвонился. Потому что произнёс одно лишь «да» и замер, позволяя нижней челюсти свеситься вниз. Игорь, брезгливо держа чёрные розы двумя пальцами за скользкие стебли, ждал. Минуты шли. Вода стекала с незнакомца на пол, образуя лужу. А тот всё стоял, стеклянно глядя перед собой. Отвисшая нижняя челюсть слегка отошла в сторону. Талькову стало не по себе. — Эй, ну долго ещё? — негромко спросил он. Мужчина никак не отреагировал. И неизвестно, сколько бы он ещё так стоял, если бы из подъезда не послышались шаги и голоса. В квартиру вошли Глызин и Саруханов. Обходя гостя, они приветствовали обоих и демонстрировали дары: паштет, шпроты, персики, ананас… — А потом я шёл по улице. Останавливался, забывая, как двигать ногами. После снова шёл. Я был ещё слишком слаб для этого мира… — гипнотически приятным голосом закончил свой рассказ Михаил и посмотрел на Игоря. Того трясло. Вскочив, он выбежал в коридор и ударил кулаком по стене. После прислонился к ней лбом. Фассбендер не сдвинулся с места, словно ждал, что Игорь вернётся. И тот действительно пришёл. Его серые глаза покраснели, он то сжимал, то разжимал кулаки, не сводя поражённого взгляда с лощёного лица психиатра. — Я был кем-то другим. Я не мог этого знать. Это чужие воспоминания. И я… я решил отыскать тебя. Игорь, я во что-то впутан, да? Судя по твоей реакции, всё это действительно было, — спокойный голос Фассбендера дрогнул. — Впутан, будь уверен! — ядовито отчеканил Тальков, ощущая уже не столько холодящий ужас, сколько гнев, — не знаю, что это значит. Тот демон, который был в твоём брате — уничтожен. — А труп? — вдруг спросил Фассбендер, — где труп? — Я… — музыкант осёкся, буквально падая на табуретку задом, — думаю, что он сгинул в небытие. — Телесная оболочка должна была остаться. Я кое-что изучал, по долгу службы, из эзотерики и парапсихологии. Быть может, нужно предать останки земле? Как произошло убийство? — Призраки его жертв, невинно убиенных, утащили его в болото, — напряжённо ответил Тальков и потёр кулаками покрасневшие глаза, — но как телесная оболочка может быть связана с воспоминаниями, которые передались тебе? — Не знаю. Я психиатр и верю в медицину, а не в фантастику. Но теперь… теперь мне кажется, что я ничего не знаю, — тихо проговорил Михаил. — Все мы — лишь мелкие осколки звёзд в огромной Вселенной, которую невозможно изучить и постигнуть. И я рад, что ты приходишь к этому пониманию, — Тальков залпом допил коньяк из своего стакана, — я постараюсь выяснить, что может означать этот… феномен. Я позвоню, напиши номер. Михаил кивнул и какое-то время изучал породистое лицо с застывшей на ней тревогой. Ему хотелось просто обнять Игоря, этого человеку-стихию, этого, безусловно, прекрасного лирика, излучающего солнечное тепло. Но он не мог себе этого позволить… Пока не мог. Покидал он квартиру Талькова со странным ощущением возникшей сопричастности к чему-то невероятно сложному, глубокому, невероятному.