Летний дождь: Я вернусь

Мармеладов брёл по заброшенной заводской зоне. Майский день выдался ясным и холодным, словно октябрь снова вернулся в Москву. Потирая ледяные ладони, парень то и дело воровато оглядывался. Теперь он знал, где может находиться Касаткин. Ему казалось, что все предостережения выполнены, но некое ощущение чьего-то присутствия не покидало, заставляя душу сжиматься. Позади осталось заброшенное серое здание с вереницей ржавых труб, стремящихся в голубое небо. Мармеладов двигался вдоль полуразрушенного железного забора, за которым, метрах в двадцати, тянулись заводские невысокие павильоны и другие некогда казённые здания. Егор уже спускался по холму вниз, как на глаза ему попался магнитофон «Весна-207-стерео». Он лежал в груде прошлогодних сухих листьев. Парень сел на корточки возле находки, провёл ладонью по бежевому корпусу. Внутри была кассета. Егор нажал на кнопку и гробовую тишину нарушило тихое пение Виктора Цоя: В сети связок В горле комом теснится крик, Но настала пора, И тут уж кричи, не кричи. Лишь потом Кто-то долго не сможет забыть, Как, шатаясь, бойцы Об траву вытирали мечи. Мармеладов взял магнитофон в руку и сошёл с холма. Вскоре он вышел на пустынное шоссе. Облака быстро скользили по голубому майскому небу. Было ветрено. Уши парня давно раскраснелись, замёрзнув. Белые кеды были перепачканы землёй и остатками старой листвы. Серая куртка вздымалась на груди. И как хлопало крыльями Чёрное племя ворон, Как смеялось небо, А потом прикусило язык. И дрожала рука У того, кто остался жив, И внезапно в вечность Вдруг превратился миг. Егор шёл достаточно долго, не меньше часа. Всё это время он отматывал песню «Легенда» назад. Прослушивал её с самого начала и до самого конца. Внемля мелодии, он не сразу заметил, что проезжающая мимо белая «Волга» притормозила впереди, но из авто никто не вышел. Следовательно, его ждали… И горел Погребальным костром закат, И волками смотрели Звёзды из облаков. Как, раскинув руки, Лежали ушедшие в ночь, И как спали вповалку Живые, не видя снов… Парень приблизился к машине, не чувствуя опасности. — Садись, — услышал он требовательный голос. И послушался. Его владельцем оказался светловолосый мужчина с немного вытянутым бледным лицом. Он сидел за рулём, внимательно глядя на Егора крупными серыми глазами. Они ехали молча. Начался город. Мармеладов поглядывал на мужчину, но не спешил задавать вопросы. Когда машина остановилась возле телефонной будки на одной из пустынных улиц, парень нарушил тишину: — Я всё правильно делаю? — Держи. Это поможет забрать его, — как бы между прочим ответил незнакомец и протянул Мармеладову какой-то брелок. Тот быстро забрал его и осмотрел: бронза, круг с выгравированным иероглифом. — Теперь иди. Мне пора ехать, — добавил светловолосый. Мармеладов жадно всмотрелся в его лицо и медленно вылез. Когда автомобиль скрылся за поворотом, Егор прошёл в телефонную будку, и набрал номер Талькова. — Вы приехали? Отлично. Жду вас через полчаса возле чеховской библиотеки. Это срочно. А «жизнь» — только слово, Есть лишь любовь и есть смерть… Эй! А кто будет петь, Если все будут спать? Смерть стоит того, чтобы жить, А любовь стоит того, чтобы ждать…

***

Игорь увидел Егора, сиротливо сидящего на скамейке возле заколоченной библиотеки, и на душе стало тяжело. Музыкант опустился рядом с парнем: — Что случилось? Ты нашёл Касаткина? — Нашёл. Я знаю, где он. Но один я не справлюсь, — Мармеладов посмотрел на мужчину и устало улыбнулся, — как ваши концерты? — Нормально. Если не считать того, что один из «тёмных» убил невинную девчушку, — вздохнул Игорь. — Они хотят подобраться к вам, но вы оказались слишком сильны. Даже сами этого не понимаете… — Егор, помнишь, ты обещал закрыть портал, связывающий меня с душами умерших? Не мог бы ты сделать это как можно скорее? — Вы пока не готовы. Чтобы сделать это, я должен быть уверен в том, что вы на сто процентов владеете своей силой, — Мармеладов быстро поднялся и пошёл прочь, держа магнитофон в правой руке, — поехали спасать Касаткина. — Я владею! — возмутился Тальков, вскакивая. В это мгновение Егор резко обернулся, вскидывая вперёд левую руку. Из ладони ударил зеленоватый свет, сбивающий певца с ног и закидывая его за скамейку. — Ой ли? — ехидно протянул Мармеладов, опуская руку, — вот когда на вас будет не напасть — тогда вы и будете готовы. — Чтоб тебя! — недовольно произнёс мужчина, с трудом поднимаясь на ноги и отряхиваясь. Мармеладов лишь рассмеялся, а после двинулся дальше. Они поехали на общественном транспорте: Егор уверил, что там надёжнее. Они ели пирожки с капустой, купленные в блинной на остановке. — Знаете, я очень рад, что мы с вами встретились. Я уж думал, мне всю жизнь придётся провести в одиночестве, один на один со своим даром… — Мармеладов улыбнулся и откусил от пирожка побольше. — И я рад, — честно признался музыкант, — скажи, а тебе тоже виделся старец в белых одеяниях? С собакой. Мы с Касаткиным видели их тогда в парке. А на квартире, когда тебя забрали, этот старик спас мне жизнь… — Старца? Не видел. Но видел другого человека, который, скорее всего, тебе будет недоступен. Ты видишь своё, я — своё. — А зачем это всё? — Этот мир — одна сплошная загадка. Я лишь начал изучать то, как в нём борются силы света и тьмы. Могу лишь предположить, что у нас, «светлых», есть свои «опекуны». Они следят за тем, чтобы мы не израсходовались до конца, помогают нам. Наше с тобой предназначение — бороться с «тёмными», но силы наши неравны. Это как знания английского: кто-то знает язык лучше, кто-то хуже. — Сегодня я встретился с человеком, который видел во сне внутренний мир, скажем так, демона, — глядя на пирожок, осторожно произнёс Тальков, — того самого демона, которого я уничтожил. Как думаешь, чем можно объяснить этот феномен? — Есть два главных человеческих греха, из которых вытекают все прочие: нетерпение и небрежность. Из-за нетерпения люди изгнаны из рая, из-за небрежности они не возвращаются туда. А может быть, есть только один главный грех: нетерпение. Из-за нетерпения изгнаны, из-за нетерпения не возвращаются, — Мармеладов отправил в рот остаток пирожка, — это сказал Кафка. Не стоит торопиться узнать то, чему ещё не пришло время. Ваша встреча с этим человеком не случайна. Всё будет, когда настанет час. Тальков ухмыльнулся, внимательно посмотрев на парня. После чего откусил от пирожка и принялся медленно жевать. Тем временем автобус остановился. Мармеладов дёрнул мужчину за рукав, мол, выходим. Они оказались на тихой улице, старые строения которой напоминали заброшенные здания. Егор посмотрел на пятиэтажный дом, выстроенный из чёрного камня. Игорь сроду таких не видел в Москве. — Они там. Я их чувствую. — Как ты узнал, что нам нужно ехать именно сюда? — испытывая прилив волнения, спросил Тальков. — Я очень много времени тратил на то, чтобы покинуть свою телесную оболочку. В итоге мне удалось связаться с матерью Касаткина. Я видел её в окружении других «тёмных». Они находились здесь. Готовились к торжественному пиршеству, которое должно произойти сегодня. — Какое пиршество? — Обращение Артёма. Они хотят сделать из него не простого «тёмного», а поистине могущественного чёрного мага. Мы должны спасти его, — Егор расстегнул куртку и сунул магнитофон в пространство между правым боком и рукой, — помните одно: они вас не победят. Ваша необузданная сила вас спасёт. — Постой, но это же сумасшествие! — Тальков блеснул серыми глазами, сжимая локоть Мармеладова, — их там… много. А нас всего двое. Мы не справимся. — Всё не так просто, Игорь, — крайне серьёзно ответил Егор, — нам помогут призраки. Вы же имеете с ними связь… — Господи, нет! Я не хочу ввязываться в это! — Игорь вспыхнул, ударяя ладонью по стене здания. — Вы же борец света. Вы не можете отказаться! — запротестовал Мармеладов, взволнованно блестя глазами. — Могу. — Тогда мне придётся идти одному. Тальков тяжело вздохнул, закрыв лицо ладонями. Какое-то время было тихо, затем послышались шаги. Видимо, Мармеладов решил начать в гордом одиночестве. Мужчина сглотнул. Он понимал, что нужно взять себя в руки, что нужно снова попросить помощи у потустороннего мира, но страх и нежелание повторять шаги прошлого были сильнее. «Ладно. К чёрту. Я попробую. Вспомню всех, кто был мне дорог. Это ведь так работает?» — мысленно постарался успокоить самого себя Тальков спустя пару мгновений. Он стал вспоминать лица некогда близких и любимых людей, которые уже покинули этот мир. Сердце невольно начало наполняться скорбью. И вот Игорь ощутил, что уже не один. Он убрал руки от лица: улица была пуста. Нервно облизав губы, Тальков нащупал свой крест на груди и поднёс его к губам. После чего быстрым шагом направился к приоткрытой подъездной двери чёрного здания.