Летний дождь: Я вернусь

После яркого оргазма Тальков ретировался в ванную. Он долго стоял под душем, коря и проклиная себя. Не стоило ему поддаваться полупьяному порыву. И он бы не позволил себе подобную выходку, если бы Фассбендер не был точной копией Мальцева. Призраки прошлого иногда оставляют что-то в душе… Абсолютно против воли. Не спрашивая. Тальков вышел из ванной спустя полчаса. Михаил в гостиной сидел в кресле и выглядел крайне удовлетворённым. Игорь опустился на диван, игнорируя ноющую боль в заднице. Строить из себя оскорблённую и смущённую красну девицу он не хотел. Потому просто заговорил на тему, которая сейчас связывала их: — Так что тебе удалось узнать? — Ты способен видеть… «тонкий мир»? — помолчав, негромко спросил Фассбендер. — Да, — вздохнув, отозвался Игорь, — но мне это приносит одни лишь проблемы. — Я читал работы парапсихолога Круфо. Он утверждает, что «тонкий мир» содержит всю информацию о нас, живых. Это означает, что именно «там» есть ответы на вопросы, связанные с этим… Мальцевым, — Михаил провёл ладонями по своим коленям, обтянутым серой джинсой, — книга мне досталась в спецотделе научной библиотеки. Так просто её не найти. Этим материалам можно доверять — не пособие от «чайника». — Значит, чтобы узнать, почему Мальцев стал демоном и вселился именно в твоего брата — нужно отправиться на встречу с призраками? Михаил кивнул. — Ну, это без меня. Коньяк будешь? — резво поднявшись, Тальков пошёл в коридор, по пути оборачиваясь. Фассбендер медленно встал и направился следом. — Буду. Игорь, почему ты так категоричен? Что-то личное? — Миша говорил плавно, бархатисто, включив профессионального психиатра. — Можно и так сказать, — пройдя на кухню, Тальков открыл один из шкафчиков и достал оттуда бутылку армянского коньяка и два стакана. Откупорив, плеснул жидкость в оба сосуда. Чокнувшись, они выпили коньяк до дна. Фассбендер присел за стол. В его льдистых глазах плескался неподдельный интерес. Музыканту это льстило. Он хмыкнул, не отводя взор: — Ждёшь откровений, да? Всё просто: с того момента, как я ввязался в это дерьмо, гибнут люди. Хорошие люди. И они не оставляют меня в покое даже теперь, после смерти. Я бы не хотел прикасаться ко всему этому. Это тяжело. — Понимаю. Это более, чем тяжело. И ты имеешь полное право отказаться. Просто… — Михаил отвёл взгляд и посмотрел в окно, становясь хмурым. — Что «просто»? — нетерпеливо спросил Игорь. — Просто кто сможет помочь тебе в этом так, как можешь ты сам? — Фассбендер говорил ненавязчиво, но почему-то из-за этого почти прохладного тона Талькову хотелось рассказать ему всё-всё. Хоть этого и нельзя было делать… — Что предлагает тот автор, которого ты читал? Как связаться с «тонким миром»? — Два варианта: либо ты просишь кого-то из мира мёртвых появиться, либо профессиональный гипнотизёр вводит тебя в состояние транса. — Разве гипноз имеет что-то общее с «тонким миром»? — поразился Тальков, отставляя пустой стакан на стол. — Вообще, да. В обоих случаях разум отключается. Недаром свои прошлые жизни многие вспоминают именно под гипнозом, — поднявшись из-за стола, Фассбендер вышел в коридор и начал обуваться. Несмотря на недавний порывистый секс, одежда его была в полном порядке. Наверное, докторская чистоплотность никогда не покидала этого мужчину. Тальков вдруг ощутил страх перед одиночеством. Он корил себя за слабость, но понимал, что не хочет оставаться один на один со всем этим. После смерти Егора в душе снова образовалась рана. Он опять был выброшен в неизведанный мир, где приходилось шагать почти вслепую. Действуя сугубо интуитивно, Тальков вышел в коридор и громко произнёс: — Не хочешь остаться на ночь? Я бы сейчас не отказался от компании… Михаил замер. Его губы тронула лёгкая улыбка. Медленно выпрямившись, он посмотрел на Талькова так, словно их давно связывала крепкая душевная связь. — А давай погуляем? В этом простом предложении было столько уюта и тепла, что Талькову сделалось легко и светло. Он улыбнулся и кивнул, тут же отправляясь одеваться. Прогулка вышла шикарной. Игорь уже не помнил, когда ему было так хорошо. Михаил не был обычным собеседником. В нём ощущалось тонкое понимание человеческой психологии. Именно в ту ночь Тальков понял, что психиатры — действительно не такие, как все. Их профессиональное невольно выползает и в обычной жизни. И это манит. Мужчины долго бродили по ночным летним улицам. Рассказывали друг другу о семье и юности. Оказалось, Артём и Михаил никогда не были близки, вопреки популярному мнению, что все двойняшки очень хорошо чувствуют друг друга. Дед и бабка мужчин по линии отца были немцами, оттуда и фамилия. Миша никогда не был женат. Работал уже немало лет в одной из старинных психиатрических больниц. Он был человеком вдумчивым, обстоятельным, внимательным. Это очень подкупило Талькова, мечущейся душе которого очень нужен был причал. Спустя несколько часов они заглянули в какой-то ресторан. Заказали коньяк и торт. А потом были поцелуи. Их было очень много. Губы, шея, ключицы… Игорь помнил бешеное биение сердца и вкус шоколадного торта на своих губах. А когда они под утро вернулись домой, Тальков рассказал Михаилу всё, что с ним случилось, начиная с момента появления в доме портрета Николая. И тогда Фассбендер обнял певца так трепетно, крепко, прижав к самому сердцу, что у того увлажнились глаза от переизбытка чувств. Иногда нечто важное приходит очень неожиданно…