Летний дождь: Я вернусь

— Ты в порядке? — вместо приветствия спросил психиатр, стоило музыканту открыть ему дверь. — Не совсем. Проходи. — Что стряслось? — нахмурившись, Михаил прошёл в квартиру и разулся. На нём был чёрный вельветовый пиджак, такие же брюки и бледно-голубая рубашка. В правой руке портфель. — Сегодня в студии Державин взбесился. В прямом смысле слова. Устроил драку, потом вылетел на улицу, бросился под машину. Сейчас он в коме… — замолчав, Тальков всмотрелся в красивые глаза Миши. — Это случилось сразу после его встречи с дьявольским прислужником. Они наложили на него какое-то заклятие. — Ведь они не могут напасть на тебя лицом к лицу, — кивнув, рассудил Фассбендер. — Ты бы хотел провести сегодня сеанс регрессивного гипноза? — Да, давай сделаем это… Они прошли в гостиную. Игорь лёг на диван и сложил руки на груди. Закрыв глаза, он сразу попытался отогнать все лишние мысли, но это оказалось невыполнимой задачей. Только когда Фассбендер начал свою размеренную речь, на Талькова накатило уже знакомое сонное состояние. — Я досчитаю до десяти, и ты окажешься в белой комнате, залитой солнечным светом. Итак, раз, два, три… — гипнотическим тоном говорил Михаил, — ...десять. Игорь, ты на месте? — Д-да. — Что ты видишь? — Вокруг меня белые стены, из окна льётся яркий солнечный свет. Я встаю и подхожу к двери. Мне кажется, я знаю, куда нужно идти… — Куда? — Вниз. Нам нужен другой уровень. — Оставайся на связи. — Хорошо. Я вышел из комнаты и оказался в длинном коридоре. Ускоряю шаг, почти что бегу, далеко впереди виднеется белое облако… какой-то сгусток света… …В следующую секунду музыкант понял, что больше не может говорить. Его окутало белоснежное облако и понесло куда-то далеко, сквозь время и пространство. Сверкающие молнии осветили силуэты города. Игорь стоял на крыше высотного дома. Москва утопала в сероватой предрассветной дымке. В редких окнах горел свет. — Привет, сын, — раздался голос отца. Тальков с замиранием сердца посмотрел на появившегося рядом призрак Владимира. — Я не могу позволить тебе спускаться на нижние уровни. Это может быть очень опасно. И тебе не нужны ответы, которые ты ищешь, сын. — Как это не нужны? Я пытаюсь понять, кем был Мальцев… — Его уже нет. Забудь о нём. Пока ты думаешь о нём, ты отвлекаешься от основной задачи. — Что ты имеешь в виду? — Помнишь слова Майи? Следуй им. Найди портал, Игорь. Только ты можешь это сделать. — Но как я его найду? — Игорь растерялся и вместе с тем ощутил прилив адреналина. — Ты сам должен вспомнить, где он находится. — Вспомнить?.. — Да. Ты там уже бывал, Игорь, — лицо, измождённое тяжёлой жизнью, осветилось таким отцовским добром, от которого у музыканта на мгновение сжалось сердце. Владимир исчез, и в это же мгновение Тальков вернулся в «свой» мир. — Что ты видел? — успокаивающе поглаживая Игоря по колену, спросил Михаил. — Отца. Он сказал мне, что я не должен искать следы Мальцева и информацию о нём. Сказал, что мне нужно вспомнить то место, где находится портал. Я бывал там, — голос Игоря слегка срывался. Замолчав, он рывком поднялся и тряхнул головой, от чего взлохмаченные волосы заметались, словно соприкоснувшись с буйством ветра. Вздохнув, Тальков пересел в кресло и попытался припомнить все странные места, в которых ему доводилось бывать. Вся его жизнь состояла из больших (и не очень) неслучайностей. Ощущая себя частью мистической экзистенциальной притчи, он искал свою дорогу в кромешной тьме. И только в последнее время в этой тьме загорелся лучик света. Теперь он осознавал, понимал, кто он есть и для чего он пришёл в этот мир. Конечно, стихи и песни — это немало, это уже некое бессмертие. Но всегда было что-то ещё. И теперь стало ясно, что именно: его Сила. Все говорят, что она велика и её боятся тёмные силы, но сам он не до конца чувствовал единение с ней. Тальков задумчиво посмотрел на свои ладони. В это мгновение раздался телефонный звонок. Мужчина сорвался с места и поспешил ответить. Звонил композитор Крючков, давний приятель Игоря. — Привет, Игорёх. Как ты там? — Привет. Да ничего, — рассеянно ответил музыкант, — сам как? — Я лучше всех. Хочу пригласить тебя для участия в концерте. Запись состоится послезавтра, в три часа дня. Можешь спеть две любые песни. Будешь? — Да. Куда подъехать? — «Ольховский зал», Патриаршие. До встречи! — Спасибо! До встречи. Тальков положил трубку и вернулся в комнату. Фассбендер внимательно смотрел на него, всем своим видом излучая глубокую заинтересованность. Он был безумно хорош. Игорь мог с уверенностью сказать, что это самый потрясающий человек, с которым он когда-либо имел дело. Свободный в движениях, грациозный, вместе с тем мужественный — Талькову нравилось даже просто наблюдать за ним. Что уж говорить о прикосновениях, поцелуях? Они сносили крышу получше любого алкоголя. Словно провинившийся пёс, Тальков подошёл к дивану, уселся на пол и приник виском к ноге Михаила. Тот вплёл свои длинные пальцы в его волосы и принялся ласково их перебирать. Только рядом с ним Игорь чувствовал себя спокойно, счастливо и даже беспечно. — Спасибо тебе, Миша. — За что? — За тебя.

***

Во время записи концерта в «Ольховском зале», Игорь вдруг понял, где находится портал. Это была чёртова вспышка! Он стоял у стойки с микрофоном, исполнял песню «Я вернусь», как вдруг в сознании возникло место, о котором мужчина уже и думать забыл. Потребовалось усилие, чтобы спокойно доработать, и исчезнуть из студии, пока его никто не заметил. Сердцебиение ускорило свой темп, руки подрагивали. Сидя за рулём автомобиля, он нервно курил и выпускал дым в открытое окно, из которого лился майский зной. Ему очень хотелось обсудить с Мишей своё озарение, но тот был в трёхдневной командировке в Ленинграде. Тальков чувствовал, что ему придётся действовать на свой страх и риск. Так и получилось. Он приехал на поляну, находящуюся неподалёку от города Щёкино, где прошло его детство. День неустанно догорал. Яркую зелень травы заливал золотистый свет вечернего солнца. В отдалении шумели тополя, встревоженные лёгкими порывами ветра. Май всегда пахнет юностью, ожиданием радости и свежестью. Игорь остановился и глубоко втянул этот аромат. Душу сковала ностальгия. Здесь, на этой поляне, он вместе с приятелями придумывал всевозможные игры и развлечения. Частенько они душили друг друга, играя в так называемый «собачий кайф». Однажды Талькова придушили чересчур сильно. Он ни на что не реагировал, не просыпался, пульс исчез, нос заострился, а изо рта потекла пена. Тогда мальчишки здорово перепугались, думая, что Игорь умер. Звать старших они побоялись. Сам Тальков в эти мгновения находился в совершенно ином мире, заполненной звуками, пугающими и приятными одновременно. Позже, создавая свою книгу «Монолог», он написал об этом так: «Лёгкая спираль уносила меня всё быстрее и быстрее по сужающемуся туннелю, в конце которого светилась белая точка. По мере приближения к ней я стал слышать сначала хаотичные и едва уловимые, а затем безликие, тёплые, ласкающие слух, но совершенно непонятные звуки. Сейчас я мог бы назвать их полифоническим шёпотом. Мне становилось лучше и лучше, а благозвучие заполняло всего меня. Вдруг в полифонию стали вкрапляться неприятные диссонирующие звуки, похожие на отдалённые удары железа о железо. Благозвучие постепенно переходило в какофонию, а движения замедлялись». Экзистенциальное настроение овладело музыкантом. Волнение ушло на второй план, а то и вовсе растаяло. Нет, он не должен бояться. Как бы там ни было, его сила будет вести его, она не предаст. Тальков прошёл примерно на то место, где лежал в тот день, когда случился тот удивительный инцидент. Оглядевшись, и не увидев ни одной живой души, Игорь лёг на тёплую землю. Какое-то время он просто лежал, глядя в ясное вечернее небо. Солнце касалось лица, волос, целовало в губы, от чего приходилось их снова и снова облизывать. Вся природа ожила, затрепетала, зашептала. Ветер закружился в одиноком вальсе, мягко обволакивая пространство прозрачной вуалью. На ресницы Игоря упали бесцветные тёплые блики. Мысли таяли, успокаивались, и через несколько минут Тальков отключился. Когда он открыл глаза, зелень листвы и травы, синева неба и звонкое золото солнца потемнели. Казалось, что Тальков видел всё вокруг словно сквозь полупрозрачную дымную поволоку. — Ты пришёл, чтобы закрыть портал? Мы ждали тебя долго. Так долго, — произнёс громкий, раскатистый голос. Игорь быстро поднялся, встряхивая головой. В нескольких метрах от него стоял седовласый мужчина с короткой белой бородой. Его крупное, но статное тело скрывало чёрное одеяние. Лицо, отражающее тягость прожитых лет и уходящую мужскую красоту, было загорелым и слегка подёрнутым паутиной морщин. — Ты же помнишь тот эпизод из своего детства, верно? Поэтому и явился сюда. Тогда тёмные силы пытались тебя забрать, но нам удалось вернуть тебя назад. Ты должен был жить. — А сейчас? Что я должен сделать сейчас? — щурясь из-за поднявшегося ветра, спросил Тальков. Волнение росло. — Закрыть портал может только то, что делает из тебя того, кто ты есть, — помолчав, уже негромко ответил мужчина. — Понимаешь? Сердце Игоря ёкнуло. Он нервно облизал губы и отвернулся в сторону, проводя ладонями по взлохмаченным волосам. Конечно, он понимал. Не мог не понимать. — И это должно быть твоё добровольное решение. Ты можешь уйти и портал останется открытым. А можешь сделать это и спасти жителей своей страны… — гипнотическим голосом продолжал незнакомец. — Но исход может быть летальным. Я не могу гарантировать тебе того, что ты выживешь, но я постараюсь, изо всех сил постараюсь вернуть его обратно. В тебя. «Может, это конец? И не стоит противиться?» — вдруг подумал Игорь. Страх, который начал было зарождаться в душе, отступил. В конце концов, пожертвовать жизнью ради великой цели — не так уж и плохо. Ему очень хотелось жить. Особенно теперь, когда в его судьбе появился Миша. А песни? Сколько песен ещё не спето, сколько не написано… Умирать совсем не хочется, особенно, когда есть выбор. — У меня будет просьба, — тихо попросил Тальков. — Конечно. — Если я не вернусь обратно… Сделайте так, чтобы Миша не помнил, что я был. Пожалуйста. — Хорошо. Жадно глотнув воздуха и в последний раз полюбовавшись русским пейзажем вокруг, Тальков повернулся к мужчине. В серых глазах читалась полная решимость. — Я готов. — Я не прощаюсь, — кивнув, незнакомец поднял руки. Из его ладоней вырвались ярко-синие волны света. Они ударили Талькова в грудь. Было больно, он сжал зубы и кулаки, закрыл глаза и с трудом устоял на ногах. Волны разрывали его грудную клетку, пробираясь к самому сердцу. В какой-то момент боль стала почти невыносимой, но Тальков изо всех сил старался не упасть. Обхватив сердце, синие энергетические полосы вырвали его из грудной клетки. Игорь больше не чувствовал ни любви, ни боли, ни страха. Он находился в состоянии бесчувственного блаженства. Открыв глаза, он ощутил, как по щекам берут горячие слёзы. Но жизни больше не было, он был лёгок, пуст и свободен. Рядом возник тот самый мужчина, имени которого Тальков не знал, и протянул ему ярко-красное сердце, светящееся серебряным светом. — Ты должен положить его на самый верх, — прошептал он, взглядом указывая на гору, что находилась прямо перед ними. Поляна и лесок исчезли, а Тальков и не заметил… Взяв сердце, он пошёл вперёд. Ветер трепал его волосы и разорванную окровавленную рубашку. Взойдя на вершину горы, Тальков медленно положил на грубую шершавую поверхность своё сердце. Ярчайший свет вспыхнул красным огнём, освещая всё вокруг инфернальным, сюрреалистически бесконечным сиянием. Игорь видел, как гора засасывает чёрные тени-сгустки, забирая Тёмных, которые недавно проникли в Москву. Тело Талькова перестало слушаться и он легко полетел с горы вниз. Волосы лезли в лицо, он не видел ничего, кроме красного света, льющегося из его вырванного сердца.