Мы те, кто мы есть

*****

      — Вы слышали это? — Тори оглянулся на церковь, призывно поднимая руку и прислушиваясь. Прибывшие по наводке Ренфреда, он, Адольф, группа людей из колледжа и еще пара человек из академии магии, прислушались и переглянулись. Из дверей церкви не было ни звука.       — О, может, показалось, — протянул Адольф подходя к Тори ближе. Их коллеги оцепили территорию перед церковью. Ренфред строго наказал в зал церкви никому не входить, ни под каким предлогом. Да они, собственно, и не горели желанием — попадаться под руку чародею не хотелось никому.       — Долго они уже там. Когда мы прибыли, Михаил был очень серьезен. Интересно, что он там нашел внутри такого, что запретил даже подходить к дверям? — Поправил очки Тори. — Если честно, я волнуюсь, как они вдвоем совладают с двумя такими сильными существами, как некромант и чародей Эйнсворт?       — Думаешь о том же, о чем и я? — Лукаво глянув на него, сказал Адольф. Они кивнули друг другу и, стараясь не привлекать внимания, стали продвигаться к каменным ступеням.

*****

      — Как же ты меня достал, Эйнсворт! — Он выбросил вперёд руку, наставив оружие на Элиаса, который даже не колыхнулся.       — Ни с места! — Закричал кто-то за спиной Элиаса, бегом приближаясь к ним по коридору. Алиса, вооруженная пистолетом, вынырнула из темноты. Картафил быстро переместил дуло своего оружия на нее.       — Назад! — Крикнул Элиас, бросаясь к ней и протягивая руку в ее сторону.       Грянули выстрелы. Йозеф и Алиса замерли с круглыми глазами и Элиас, разделяющий их. Йозеф тяжко отпихнул Стеллу к стене и она, перепуганная насмерть, сползла по стенке к его ногам. Он пошатнулся, отступил, покачиваясь, на несколько шагов в темноту. На его лбу зияла дыра. Ещё на секунду он завис на месте и упал, раскинув руки.       Алиса опустила оружие, заворожённо смотря на Элиаса, который разжал ладонь и о пол звякнула выпавшая маленькая пуля, которую Элиас поймал прямо перед ее лицом. Она облегченно выдохнула и медленно села на пол. Из темноты, следом за Алисой, появился еще кто-то.       — Ренфред? — Удивился чародей, — как вы нашли это место?       — Мы были у тебя дома, но тебя уже не застали. Зато нашли карту с отмеченным местом. — Ренфред убрал за пояс пистолет. Это он попал в Картафила. Алиса промахнулась.       — Вот как. Но что тебя дёрнуло вообще искать меня? — недружелюбно спросил Элиас.       Михаил смерил его суровым взглядом:        — Мы искали Картафила, как ты знаешь. И уже были наслышаны от «соседей» о том, что между вами случилось. Наша цель остановить Йозефа. А где ты, там и он, значит, проще было найти тебя, а потом уже выйти на этого, — кивнул он в сторону тела мальчишки, коротко глянув на незнакомую девочку. Он залез рукой в карман и извлек еще одну серебряную пулю, поднял ее так, что бы было видно чародею, — взгляни, маги ещё годятся на что-то. Эти пули разработали в колледже, анти регенерационные, они должны оттянуть его восстановление на несколько часов.       — Тогда тебе стоило выпустить их в него несколько больше.       — Эффект не приумножится от этого. За это время мы успеем доставить его в академию, где он будет под присмотром. А после, уже магическое сообщество будет решать, что с ним делать.       — Мне жаль, но я не могу отдать вам его.       — Тебе придется, он должен ответить не только перед тобой!       — Нет, — внутри глазниц Элиаса вспыхнуло недоброе пламя.       Алиса настороженно поднялась на ноги и безотчетно отступила на шаг. Ренфред нахмурил брови:       — Наши люди уже здесь, наверху. В зале я нашел явные следы «холодного» огня. Зачем ты навлекаешь на себя беду? Элиас, это не стоит того.       — Не стоит, ты сказал? — Свечение стен заплясало, — вся моя жизнь сегодня стоит того, Ренфред. Зачем ты пришёл? Мучить меня? Ты думаешь, мне мало страданий? Чисе больше нет, — он запнулся и резко отвернулся, — моя жизнь разрушена…       Ренфред яростно махнул рукой:       — Твоя смерть сделает этот мир только беднее! Остановись, вернемся с нами. Ты сам знаешь, что рано или поздно, но Чисе погибла бы, даже будь ты рядом!       — Замолчи, я искал выход…       — Ты не сказал ей про колледж, там ей смогли бы помочь, вот как ты искал выход!       — Не говори о том, чего не знаешь! Вам не было дела до ее судьбы, когда она страдала, брошенная в мире людей, одна! Не смей упрекать меня, и не обманывайся напрасно — все что вам было нужно, это сила слэй бэги, вы бесполезны, вы ничем не смогли бы ей помочь, только отняли бы у нас время, которое и так истекало слишком быстро… — Воздух вибрировал. Алиса боязливо оглядывалась вокруг. У ног Элиаса в тусклом свете шевелились тени — он был не в себе от злости, он тяжело дышал держа себя за плечо и у Алисы похолодело внутри: «Держись, не становись монстром!» Впервые она так горячо сочувствовала хоть кому-то.       Она перевела взгляд на маленькую фигурку Стеллы, в черной водолазке, юбке, в этом шевелящимся мраке светлым пятном были только ее светлые волосы. Она не двигалась, прижалась к стене, уткнувшись в колени. Алиса не решалась подойти к ней, что бы не попасть под горячую руку чародея.       — Ты знаешь, что с тобой сделают, если призовешь холодное пламя. Тебя не оставят в покое. Неужели ты хочешь исчезнуть из этого мира? В нем и так не осталось уже ничего настоящего. — Горячо говорил Ренфред, — а ребенка ты тоже хочешь оставить здесь умирать? Я думал, ты изменился и тебе не плевать на всех вокруг!       Элиас ничего не ответил на это. Он отпустил плечо, выпрямился:       — Для меня хуже уже не может быть. Уходите, или и вы останетесь погребёнными здесь. — Не оборачиваясь, сказал он и двинулся к девочке.       Он приблизился к Стелле, сидящей у стены. Она опустила голову, короткие волосы закрывали ей лицо. Водолазка и юбка на ней были перепачканы в пыли и паутине. Смотря на нее, он теперь видел перед собой еще одно хрупкое напоминание о добрых днях с Чисе в его доме. Элиас опустился рядом с ней на колено. Его пальцы осторожно коснулись ее подбородка, она подняла на него лицо. Он аккуратно оторвал ленту с ее губ, коснулся ее связанных рук и стяжки лопнули. Она болезненно потёрла руки и испуганно уставилась на Элиаса.       «Наверное, теперь она боится меня после услышанного», — подумал он.       Стелла на секунду замешкалась, а после, неожиданно, кинулась на грудь Элиасу. Она цепко ухватилась за его одежду, зарываясь лицом и самозабвенно рыдая:       — Это из-за меня? Это я что-то сделала? Простите меня, пожалуйста!.. Пожалуйста! Я не хотела, я не знала!.. Там было так страшно и холодно! — Она плакала, как плачут маленькие дети — выдавливая из себя все и сразу, заливаясь в голос, до судорог. — Я думала, мне все это снится, я не могла ничего с собой поделать, прости меня, мне так жааааль… пожалуйста… — Элиас ощущал, как она содрогается всем телом, и ему стало жалко девочку.       «Как я мог ненавидеть ребёнка, — Элиас аккуратно погладил Стеллу по светлой головке, — бедняжка, она натерпелась. Думаю, после всего, стоит поработать с ее памятью. Не хватало ещё, что бы она осталась травмированной всем пережитым на всю свою жизнь. Все же лучше, когда люди отгорожены от мира фей.»       Он взял ее за плечи — такая хрупкая, просто птичьи косточки в руках Элиаса. Он легко оторвал ее от себя:       — Стелла, с тобой ничего больше не случится, успокойся. Скоро ты отправишься домой, к своей семье. Никто не обидит тебя больше. — Он говорил мягко, как обычно всегда разговаривал с Чисе в подобные моменты. Стелла притихла, прислушиваясь к нему. Она смотрела на него и ощущала себя полностью защищённой от минувших кошмаров в его руках. Элиас разглядывал ее, трущую кулачками глаза, шмыгающую носом. Не такая уж она противная, когда не болтает без умолку. Возможно, нужно было раньше отнестись к ней проще, сопоставить ее, к примеру, с Чисе.       Подумать только — тысячелетний чародей ревновал дружбу двух совсем юных детей.       «Ах, Чисе, как ты могла выносить такого меня? Я бы все отдал сейчас, что бы снова увидеть, как ты со Стеллой весело смеёшься за кухонным столом дома».       — Чародей. Делай что хочешь с ним, я не стану мешать тебе, — вдруг сказал Ренфред. Элиас повернул голову вбок, слушая его, — но давай найдём, для начала, тело Чисе, не по человечески оставлять его здесь. Если ты вернешься с нами и останешься в живых, я обещаю, церковь никогда не узнает, что здесь произошло. Ты нужен этому миру, возьми себя в руки.       Элиас думал, смотря на всхлипывающую Стеллу невидящим взглядом. Скольким людям за свою жизнь он помог, скольким еще сможет помочь…       — Да, сделаем так, — ответил он, наконец.       — Вы говорите о Чисе?  — Вдруг встрепенулась Стелла, поднимая взгляд, — этот мальчик, Картафил, он что, говорил правду? И она на самом деле… — после этих слов Стелла снова сорвалась в нарастающий вой. Ренфред подошел и встал рядом с Алисой. Слезы девочки подкашивали в ней дух, она сама была близка к тому что бы составить ей компанию и расплакаться. Но она держалась изо всех сил, учитель не должен был видеть ее слабость. Тем более после того, как сам Картафил чуть не прострелил ей лицо. А она умудрилась промахнуться в такой ответственный момент. Стыдно.       Элиас молчал, разделяя внутренне стенания Стеллы, безостановочно размазывающей слезы по всему лицу. Даже ее волосы по бокам намокли. Он поддался вперед и мягко обнял ее, прижимая к своему плечу. Столько душ пострадало, не только он и Чисе.       — Стелла, тебе будет лучше все забыть. — Она слышала его, но не понимала что он имеет в виду, только глухо мычала ему в плечо, сжимая мантию.       Элиас поднялся и поднял на ноги Стеллу:       — Тебе не стоит находиться здесь дольше, нужно вывести тебя, — она согласно кивнула ему, доверчиво смотря в на него мокрыми от слез глазами. Держа ее за тоненькую ручку, он повернулся к своим спутникам:       — Алиса, тебе тоже лучше подняться наверх, то что мы найдём здесь, тебе лучше не стоит видеть, — он подвёл к ней Стеллу, — возьми ее с собой, позаботься о ней. Когда она успокоится, я займусь ее воспоминаниями. Все, идите. — Алиса приняла Стеллу и обняла ее за плечи. Она замешкалась, глядя на Михаила. Тот коротко кивнул, подтверждая слова чародея.       — Но, Элиас, я должна быть…       — Идите, — настойчиво прервал он. Алиса, казалось, хотела возразить ещё, но поймав взгляд Ренфреда, передумала, опустив плечи она с готовностью кивнула Элиасу. «Наверное, он просто не хочет, что бы кто-то ещё увидел его в тот момент, когда он найдёт ее…»       Вдруг Стелла взвизгнула смотря куда-то за спину Элиаса. Алиса вздрогнула от неожиданности. Элиас и Ренфред обернулись.       Картафил тяжело пытался подняться с пола. Он восстановился, уже? Слишком быстро.       Элиас жестом руки показал девочкам не подходить, а сам плавно передвинулся ближе. Ренфред вытащил пистолет и приготовился, кивая Элиасу. В воцарившейся тишине Картафил, болезненно морщась, все-таки сел, опираясь на руки. С закрытыми глазами он медленно ощупал голову сначала на лбу, в том месте куда влетела пуля, потом коснулся затылка, попробовал помотать ею из стороны в сторону. Наконец, он поднял глаза, тяжело хлопая ресницами и щурясь на тусклый свет. Он сфокусировался на присутствующих. С испуганными глазами осматривая их настороженные лица, он, наконец-то, узнал Элиаса, и его лицо просияло:       — Ты здесь, чародей!       Элиас понял, кто сейчас перед ним:       — Не стреляй, — он опустил руку Ренфреда с оружием и быстрым шагом подошёл к растерянному Йозефу, который, сидя на полу, запрокидывал голову все выше и выше, не отрывая напуганного взгляда от приближающегося Элиаса и, прежде чем он успел сообразить хоть что-то, чародей грубо сжал его воротник на груди и, намотав вполоборота на руку, рывком поставил его на ноги, развернув к свету.       Йозеф зажмурился, он схватил Элиаса за руку, кое-как силясь дышать сдавленным горлом:       — Элиас, прошу, послушай меня… — он упирался на носках.       — Ты убил мою семью.       — Нет, нет, я не хотел, я ничего такого не хотел! — хрипел он. Его пальцы побелели от напряжения.       Элиас тряхнул его, что бы он замолчал:       — Не собираюсь слушать ничего из твоего сумасшедшего лепета! Ты давно не можешь совладать с собой! Покажи мне того, кто лучше тебя знает, зачем мы сегодня здесь собрались. — Йозеф пытался дышать ртом. Алиса не выдержала:       — Элиас, он задыхается! Остановись!       — Алиса, не вмешивайся, — вдруг сердито осадил ее Михаил.       — Но…       — Это его дело, ты и сама бы сделала это для меня. Ты забыла, кто этот человек? Его так просто не убить, — Алиса беспокойно смотрела то на него, то на Элиаса, который вообще не замечал ее голоса, и отвернулась, прижимая к себе Стеллу.       — Где ты, Картафил? — гремел Элиас, — я хочу, что бы именно ты чувствовал свою боль! — Он разжал пальцы и Йозеф упал на пол, согнулся пополам на коленях, заходясь кашлем. Элиас почти переступил через него, размерянно отходя на несколько шагов и снова разворачиваясь назад, нервно одергивая на себе мантию, — что ты сделал с ней?  — Присутствующие впервые видели в нем столько раздражения. Мрак наваливался со всех сторон, давя своими тенями, атмосфера была натянута, как гудящая струна.       — Элиас, его здесь нет. Я… У меня мало времени, мне нужно сказать тебе… — он снова закашлялся. Элиас нетерпеливо ринулся к нему и, присев перед ним, поднял его голову за волосы, что бы его ненавистное лицо оказалось на одном уровне с ним:       — Отвечай мне. — Холодно обронил он. Йозеф смотрел на него обреченными глазами:       — Я знаю, что заслужил все это. — Он не сопротивлялся. Элиас на секунду замер, разглядывая его глаза — один глаз голубой, а один зеленый, как у Чисе. — Что это такое? Что ты сделал с ней! — Он был потрясён. Йозеф закрыл половину лица с зеленым глазом рукой. Элиас отпустил его волосы.       — Он пытался вернуть наше тело, забрав часть проклятия девчонки. Если бы это сработало, тогда мы смогли бы прирастить чужую руку. Взять сразу ее руку было рискованно. Что бы проверить, не случиться ли отторжения, он поменял нам с Чисе глазное яблоко… Но для моего тела это не дало результата: ее глаз не отторгнулся, но и проклятье не подействовало, видимо оно все было только в ее руке. Тогда он воспользовался ей, как источником магии, для восстановления тела в обход магическим законам. — Слушая его, все существо чародея рвалось внутри на части. Элиас разглядывал его, следя за каждым движением — это был тот Йозеф, который ещё не потеряв своё лицо в бесконечном скитании, без пристанища для своей обречённой души, молил, когда-то, давным давно, о прощении. Но мольбы его остались не услышанными или же, чёрство не замеченными.       Йозеф прислонился к стене, приводя своё дыхание в покое. Элиас облокотился на колено нервно сжимая и разжимая пальцы. Он опустил морду вниз, ожидая, пока Йозеф соберётся с мыслями.       — Ты, все-таки, добрый, — отдышавшись, сказал Йозеф. Напряжение слетело. Михаил поднял бровь, криво усмехнулся — добрый Элиас, надо же, — и достал сигарету. Оглянувшись вокруг он вспомнил, что они находятся под скалой и, пожав плечами, оставил ее в зубах как есть. — У тебя такой сильный дух, — Элиас поднял морду смотря Картафилу в глаза, тот не смог вынести его горящего взгляда и отвернул голову вбок. — А я вот, сдался, как видишь, развалился совсем внутри себя на куски, как все эти трупы… Я даже не принадлежу уже сам себе. Но разве, думаешь, я хотел для себя такой жизни? — Он снова посмотрел на Элиаса пронзительным взглядом полным тоски и печали. Он был ребёнком только внешне. Элиас знал его историю. Смешно, но у них и вправду сложился круг древних существ. Древних существ с болезненным прошлым.       Ренфред приблизился к ним:       — Что ты все-таки такое? — Спокойно спросил он у Йозефа, не пытаясь скрыть своё любопытство.       — Я человек, прежде всего.       — Проклятый человек. И проклят он не силами, доступными нам, — сказал Элиас.       Йозеф грустно улыбнулся:       — Ты прав. Может, я уже и не совсем тот, кем я был когда-то, но такова моя судьба. Вы все вправе осуждать меня, ненавидеть, как и мое второе я может ненавидеть вас, но мы те, кто мы есть, и ни я, ни ты, чародей, не можем изменить судьбы своего становления… Мы те, кто мы есть. Навсегда.       — Как ты получил бессмертие? — Не унимался Ренфред.       — О, ты хочешь знать, маг, — грустно улыбнулся Йозеф, — я, так же, как вы, практически все из вашего колледжа, не сам выбрал свой путь, меня, так сказать, направили, — он усмехнулся, глядя в пространство, — пусть это будет моя исповедь перед концом, — он облегченно улыбнулся.       — Я поступил легкомысленно, слова сказанные мной две тысячи лет назад, слова насмешливого мальчишки, навлекли на меня гнев существ, которых не встретишь в нашем мире. Я ведь не всегда был таким, — Йозеф посмотрел на свои растопыренные пальцы, — и после случившегося я старался исправиться. Я много, очень, очень много лет вёл праведный образ жизни. Я желал прощения. Я помогал людям, я молился неустанно, я смирился со свой судьбой, я раскаивался… Но это не те силы, которые доступны нам, людям, магам, и даже чародей не может дотянуться до них — это вне нас… Ангелы не приходят к нам по щелчку, они жестоки и холодны и все, что они делали — защищали своего пророка. Они были непреклонны и суровы. Нам, видимо, не понять их благодати. Я думал, что им виднее, что я заслужил столь жестокое наказание — пребывать без пристанища вечность — несмотря на то, что другие люди делали вещи намного, намного хуже. Я же просто посмеялся, отказав в приюте тому, чью просьбу должен был принять за честь. Идиот.       Столетия шли, небеса остались немы ко мне, а разум мой помутился от бесконечного скитания вне времени. Я пробовал умирать и это не вышло у меня… Только тело страдало, изувеченное в моих попытках. Проклятие бессмертием… Со временем, я отошёл от своего пути, я научился восстанавливать себя, я научился магии, я сходил с ума от жизни без цели. В безнаказанности, я сделал столько отвратительных вещей… Тогда, после стольких ужасных дел, я снова почувствовал вкус жизни.       О, Элиас, я забыл себя. Через сотни лет я смутно осознал, что это уже не я и взмолился снова о прощении. Но уже было поздно. Что-то случилось, меня словно разорвало пополам, меня стало два человека.       Я не оправдываюсь, но у меня не хватило просто сил, ни у одного человека бы не хватило. Ты не знаешь… Вечность убивает, разламывает, высушивает, как будто ты состоишь из песка, и ветер выдувает из тебя все, что ты помнил, что знал, кем ты был… На самом деле и мое второе я, которое все ещё толкает меня вперёд, он тоже хочет покончить с этим. Я чувствую, пусть он никогда не скажет словами этого. Я чувствую его зло и зависть к тебе, мирно существующему в окружении вечности недочеловеку. Я же просто устал. — Он замолчал опустив голову.       — Пора заканчивать с этим, — сказал Элиас. Йозеф поморщил лоб:       — Он скоро вернётся, тот кто нужен тебе. Но я хочу просить тебя, пока я ещё здесь — прости меня. — Элиас ничего не ответил, он молча выпрямился. Беспокойство мелькнуло на лице Йозефа. Он испуганно потянулся за ним и схватил его за край мантии:       — Нет, подожди, я ведь не сказал тебе главного.       — М? — Элиас смотрел на него сверху вниз. Йозеф сказал:       — Она здесь.       Элиас молча смотрел на него:       — Я знаю, мы найдём и заберём то, что осталось. —  Йозеф отрицательно замотал головой:       — Нееет, — протянул он с улыбкой, — ты не понял меня, я спрятал ее от него. Я был уверен, что ты придешь за ней.       Тишина зазвенела. От этого у Алисы, казалось, заложило уши.       Элиас боялся поверить его словам:       — Чисе? Она жива?       Йозеф просиял, Ренфред открыл рот — сигарета выпала, на пол.       — Он думает, что он убил ее, но я заменил ее тело одним из тех, которые он готовил для химер, что бы он больше не смог манипулировать тобой. Слэй бэги поистине удивительное создание, ее магия дала мне возможность присутствовать в моей голове дольше, чем когда-либо за много лет. Я прошу прошения у тебя, Элиас, за все, пусть один поступок ничего и не решает. К тому же я знаю, что я сам причина вашей беды, но мне хотелось бы думать, что хоть одно злое деяние своего демона я искупил в этой жизни. — Он отпустил подол Элиаса, все еще грустно улыбаясь, смотря на него.       — Но твоя рука… Не понимаю, если ты использовал Чисе, как она пережила это? — Все ещё боясь напрасно радоваться, спросил Элиас.       — Ты увидишь, — ответил Йозеф. Элиас снова припал перед ним. Он мягко взял его за плечи:       — Йозеф, — он впервые обратился к нему по этому имени, — где ты ее спрятал?       Йозеф положил свою ладонь поверх его:       — Вы найдёте ее здесь, в одной из комнат отшельников. Но ее фамильяр… Мне жаль, но думаю их связь разрушена, я не смог бы ничем помочь, простите.       — Нет, — сказал Ренфред. Элиас поднял морду:       — В чем дело? — Он поднялся.       — Ни в чем, просто нет, Рут не умер. — Йозеф поднялся тоже:       — Если он и был жив, то довольно скоро это изменится.       Ренфред усмехнулся:       — Не думаю, Рут останется в живых. — Он обратился к Элиасу, — видишь ли, когда мы были у тебя дома мы разрушили их болезненную связь с Чисе. Я не привык рисковать, и решил освободить его от нее. Было тяжело, но он справился, больше он не связан с ней. Это был единственный способ сохранить ему жизнь.       — Но как вам это удалось?       — Оказывается, есть ещё вещи, которые не знает Древний чародей? — Довольный своим свалившемся превосходством заулыбался Ренфред, — ты забыл откуда мы? В библиотеке колледжа собраны артефакты со всего мира. Мы нашли подобную практику, подходящую для мага.       Йозеф вдруг пошатнулся. Элиас поддержал его.       — Убей меня, скорее, — как в бреду бормотал он, — Пилум Муриалис, ты должен, прошу тебя, мы оба просим, — он закрыл глаза прерывисто дыша.       — Нужно связать его, — сказал Элиас, прислоняя его к стене на полу. Алиса кинулась исполнять.       Послышались еще шаги и вскоре к ним на свет вышли двое:       — Вот вы где! — Радостно всплеснул руками Тори.       — Какого черта, вам было ясно сказано, не входить! — Набросился на них Ренфред.       — Эй, мы, вообще-то, волновались! Знаете, что мы обнаружили, когда поднялись в церковь? Следы «холодного огня»! Определенно, камень расплавился на полу! По вашему это шутки! И еще там здоровенная паучиха! Самих вас нигде нет! Вдруг вам помощь нужна! — Принялись наперебой оправдываться ребята.       — А, это же Картафил! — округлил глаза на связанного мальчика Адольф.       — Все, тихо, замолчите на минуту! — Осадил их Рендфед. Он повернулся к Элиасу, — я не буду тебя останавливать, делай, что задумал, быстро ищем тело и поднимаемся наверх.       — Нет, — сказал Элиас, и обратился к остальным, — Йозеф сказал, что Чисе спрятана где-то в тоннелях, я прошу вас помочь найти ее, как можно скорее.       — Верить Картафилу? Очередная уловка! — Воскликнул Тори.       — Тому, кто сегодня нам сказал это, можно верить. — Сказал Михаил. — Мы будем искать, а Алиса и Стелла вернуться навверх.       — Нет! — В один голос ответили они вдвоем. — Мы тоже поможем вам! Так будет быстрее!       Элиас кивнул.       Они рассыпались по тоннелям, открывая двери, какие только им встречались на пути. Элиас отправился в самую глубь, что бы начать поиск с конца. На плече он нёс связанного Картафила, которого не рискнули оставлять без присмотра.       Сердце Элиаса бешено стучало проваливаясь, как в воздушные ямы, когда он напоминал себе, что скоро увидит Чисе.       «Подожди ещё немного, скоро я приду за тобой»       Чисе. Жива, она жива.       — Что происходит?! — Вдруг заговорил Картафил. Он пришел в себя и сейчас даже не представлял, кто и куда его несет. Элиас остановился и, практически скинул его на каменный пол, — ай, ччерт! Что?! — Не на шутку испугался он, увидев Элиаса. — Куда ты несешь меня?! — Он с ненавистью впился глазами в фигуру чародея.       — Похоже, Картафил, что ты продолжишь путь к своему спасению.       Йозеф свел брови с непониманием уставившись на возвышающегося перед ним чародея. Где-то, из-за поворота раздались крики: «Элиас!!!».

*****

      — Вот дела, я никогда бы не подумал, что под старым храмом столько всего таится! — Тори заглядывал во все встречные двери.       — Да, сложно было представить. — Адольф больше рассматривал светящиеся стены, чем содержимое комнат за дверьми, — как думаешь, что это за минерал в камне так переливается? Неужели без магии такое свечение?       — Эй, ты не помогаешь!       Алольф оторвался от стены:       — Ой, прости иду!       — Давай быстрее, тут заклинило дверь! — Тори дергал дверную ручку, но она не желала поворачиваться.       — Дай-ка я, — тоже безрезультатно повис на двери Адольф. Алиса со Стеллой застали из-за этим занятием:       — Правое крыло пустое.       — У нас тоже все пусто, осталась пара дверей, но эта не поддается, — краснея от напряжения, Адольф, вконце концов, отступил от двери. Алиса закатила глаза. Взявшись за ручку она принялась читать заклинание. Дверь на мгновение дрогнула и замок легко щелкнул.       — Дела, — смущенно почесал затылок Тори. Они открыли дверь и заглянули внутрь. У одной из стен мигали крошечные лампочки в темноте.       — Ниче не видно… — щурился Тори. Адольф пошарил рукой сбоку и щелкнул попавшимся под пальцы выключателем. Мягкий синий свет загорелся внутри комнаты. Пол уходил вниз семью каменными, серыми ступенями.       Стелла ахнула, остальные в растерянности открыли рты, переглянулись и заорали на три голоса, оборачиваясь в коридор: «Элиас!», «чародей!», — кричали они.

*****

      Элиас вылетел из-за поворота коридора. Он пихнул связанного и дико удивленного Картафила бегущему им навстречу с другого конца коридора Ренфреду и вперед них залетел в раскрытую дверь.       Элиас остановился на высоком пороге, держась за косяки входа. От увиденного он едва смог дышать и разряд пробил его с головы до ног, лишая сил. Он на ватных ногах спустился со ступенек, собирая подолом мантии с них пыль. Остальные молча расступились внизу, пропуская его вперёд.       Перед ним, на мощном лабораторном столе, в окружении холодного света стояла высокая, под потолок, стеклянная колба, метром в диаметре. Опутанная прозрачными трубочками, в кислородной маске, в широкой длинной рубашке, в которых, обычно, принимают в больницах и колышущимися вокруг ее лица, похожими на водоросли, волосами, погружённая в жидкость, спала Чисе.       Ренфред посадил Картафила у закрытой двери на верхней ступеньке и тоже спустился вслед за чародеем.       Элиас подошёл вплотную к стеклу. Он обхватил колбу двумя рукам, подняв морду вверх:       — Чисе… — Такая хрупкая, такая беззащитная. Ее рука, прежде поражённая проклятьем, выглядела как нормальная, человеческая. Единственное, что говорило о недавнем поражении, было то, что кожа от сгиба локтя и до самой кисти была испещрена множеством бугрящихся осколков, цвета сухого дерева. Элиас не верил глазам. Что это? Он развернулся и быстро направился к обалдевшему Картафилу, который, судя по лицу, тоже глазам своим не верил. Переведя взгляд на приближающегося к нему Элиаса, он вжался в дверной косяк с вызовом вскидывая голову.       — Элиас, не убивай его, оставь его нам, — повисли на его рукавах Тори и Адольф. Элиас стряхнул их и поднял Картафила за шкирку. Они зло смотрели друг на друга и одновременно выдали: «Что это значит?!»       Элиас широком жестом, взмахивая рукавом, указал на колбу:       — Что это значит, что с ней, что с ее проклятьем?       — Отпусти меня!       — Отвечай!       — Я не знаю, она должна гнить в отходах, я оставил ее на разделочном столе, что бы в случае, если мы с тобой разминемся, ваша встреча стала для тебя незабываемой!       — Йозеф сказал, ты пытался взять на себя ее проклятье, но это не сработало. Что ты еще сделал? — Картафил молчал, гордо вскинув голову.       Элиас отпустил его. Подумав мгновение, он развернулся к ребятам:       — Это точно она?       — А? Думаешь, это подделка?       — Я думаю, что нет другого способа избавиться от проклятья. Ее рука… Что это может быть? — он снова оперся пальцами на колбу, рассматривая бугристую кожу. — Но кого же он использовал, что бы излечить ее? — Элиас тихонько перевёл взгляд на Стеллу. Он задумался.       — Почему она в жидкости? Ее можно извлечь, это не повредит ей? — Спросил он у ребят, которые обследовали приборы с показаниями Чисе.       — Дай нам немного времени, мы проанализируем что здесь и как.       Элиас обернулся через плечо:       — Йозеф? — Картафил зло таращится на него. Нет, теперь не известно, когда первая сущность появиться. «Ты легко найдёшь ее, прости меня», — значит ли это, что и забрать ее будет легко? Пока ребята разбирались с аппаратом, Алиса и Ренфред обошли еще раз лаборатории: они нашли трупы животных, людей и ни одного подтверждения, что настоящая Чисе могла быть среди них. Разделочный стол, как его назвал Картофил, был пуст.       Элиас сидел, задумавшись, на верхних ступенях, рядом с некромантом.       — Ее проклятье на мне не сработало, — вдруг тихо подал голос Картафил. Элиас повернул к нему лицо. Картафил смотрел на него, — но мое на ней дало прекрасный эффект.       Теперь Элиас развернулся к нему полностью:       — Что ты хочешь сказать?       — Что часть моего тела, мой глаз — как часть проклятья бессмертия, что передалось ей. И ее тело стало постоянно исцеляться, сдерживая силу проклятья дракона. Это обернулась для нее прекрасным даром, не вечным, как у меня, но на несколько столетий, думаю протянет. Она даже не умерла, когда я полностью вытянул из нее всю магию для создания своей руки… Хотя, признаться, я думал, что ей конец.       Наконец Страунд подошел к чародею, рядом с притихшим связанным некромантом:       — Элиас, я думаю, мы можем попробовать достать ее, все датчики показывают ее стабильное состояние. Все говорит о том, что она погружена в магический сон. Это значит, она будет спать, пока ее не разбудят извне. — Элиас, казалось, не слышал его. Он смотрел на Картафила — а это был он, определенно, а не его второе я, — и картинка в голове, после сказанного некромантом, прояснялась.       — Все таки, клин клином значит?       Картафил тихо улыбался:       — Учти, я не для нее старался.       Адольф непонимающе смотрел то на одного то на другого. О чем они говорят?       Элиас подошел к колбе и задумался, сложив руки на груди:       — Что же, давайте освободим ее. Мне нужна будет помощь.       Все отошли к высокому порогу комнаты.       Михаил встал недалёко от светящегося стола, сбоку. Он читал заклинание и вода внутри колбы начала переливаться лёгким свечением. Он кивнул Элиасу:       — Я готов, чародей.       Элиас прислонил обе ладони к стеклу:

Закаленный песок, Чёрный жгучий огонь, Отдай то, зачем я пришёл В мою протянутую ладонь.

      Стекло покрылось трещинами под его пальцами и захрустело, как тонкий лёд. Секунда — и колба звонко лопнула, замерев в воздухе множеством осколков. Как лёгкий снег, они медленно начали опускаться на стол.       Элиас погрузил руки в сверкающий столб, удерживаемый магией Ренфреда, и вытянул из воды Чисе, крепко прижав к себе ее спящую, сухую. Благодаря магии, вода осталась в границах водяного столба.       Когда Чисе оказалась у Элиаса в руках, Михаил перенаправил воду дугой в стоящие на полу пустые стеклянные ёмкости.       Дело сделано, чисто и красиво.       Элиас опустился на ступени. Окружившие ребята стащили с Чисе маску, отлепили длинные проводки и трубки, следящие за ее пульсом и дыханием. Элиас снял мантию и бережно закутал Чисе в неё. Она была холодная, даже губы немного ушли в синий оттенок. Элиас держал ее на коленях, склонившись над ней и гладя ее волосы. Веки Чисе дрогнули, она открыла глаза.       — Чисе, — позвал ее Элиас. Она смотрела на него:       — Элиас… А ты снился мне, — она протянула свою белую руку и коснулась его лица. Элиас взял ее ладонь в свою. От переизбытка чувств он не мог произнести не слова и только сжимал ее белые, холодные пальцы дрожащей рукой. — Я видела тебя, ты стоял в пустом кругу, в темноте, тебе было больно, ты исчезал. Я так испугалась, что ты исчезнешь навсегда, я кричала тебе, я кричала… и вот ты пришел… ты был там, а теперь здесь и ты… ты спас меня.       — Нет Чисе, на самом деле, это ты спасла меня тогда, я слышал тебя. Спасибо.       — Значит, мы не умерли оба? — усталым голосом спросила она. У нее были разные глаза…       Все вокруг них притихли.       — Ах, Чисе, ты чародейка, ты проживёшь много много лет, я постараюсь сделать так. Мы всегда будем вместе, пока ты сама не захочешь уйти от меня. — Чисе улыбнулась:       — Но я не хочу уходить.       — Я был таким дураком, — продолжал Элиас, — Чисе, ты можешь идти в колледж если хочешь, я хочу что бы у тебя было много друзей, что бы ты жила насыщенно, без оглядки на меня. Я больше не стану удерживать тебя всегда рядом, но только обещай, обещай мне, что не понесёшься сломя голову за приключениями без меня! — Чисе продолжала улыбаться:       — Ни за что.       Она обвела всех взглядом, и ребята облегченно переглянулись улыбаясь.       — Чисе, обещаю, наша дружба будет бессмертной, — сказал Элиас. Чисе кивнула ему. Ее лицо порозовело, она согрелась в его руках:       — Да, — сказала она, — а любовь вечной, — Чисе подняла на него взгляд, сжимая в ответ его пальцы. После ее слов все восхищенно ахнули. Кроме Ренфреда, конечно. Стелла даже открыта рот, а после, смущаясь и широко улыбаясь, прижала ладони к вспыхнувшим щекам. Все переглянулись, а Элиас застыл. Чисе смущенно опустила глаза на его руку, — скажи, не молчи пожалуйста, — тихо попросила она, краснея.       — Будет вечной. — Подтвердил ее слова Элиас, прижимая Чисе к груди двумя руками. Она обняла его за шею:       — Я так хочу домой.       — И я тоже, Чисе.       Алиса двумя руками вытирала слезы, скатившиеся по лицу. Ренфред обернулся на ее судорожный всхлип:       — Что с тобой?       — Я просто счастлива, — сквозь слезы улыбалась она.       Элиас поднялся, держа закутанную Чисе. Картафила подняли на ноги и все двинулись из этого места.       В пустом, тихом зале церкви дышалось легко, свободно и радостно. Чисе слушала как бьется сердце Элиаса, прислонившись к нему. Она боролась с усталостью, боясь закрыть глаза и очнуться снова там, в тёмных каменных комнатах, высасывающих из неё жизнь и обнаружить, что это был сон, и что Элиас не пришёл за ней, а на самом деле исчез, как в ее кошмаре. Она вытащила руку и сжала в пальцах отложенный воротник его жилетки, держа его, что бы он не исчез.       — Твоя рука, Чисе, не болит? — спросил озабоченно Элиас.       — Нет, — ответила она, — выглядит странно…       — Надо узнать больше в лабораториях в колледже! — Сказал Тори, оборачиваясь к ним, — если, конечно вы не будете против наших наблюдений за состоянием вашей подопечной, господин Эйнсворт?       — Не буду, — заверил его Элиас и ребята радостно потерли руки, боясь спугнуть удачу.       Все они вышли на крыльцо церкви, спустились на опушку. Команда людей из академии отправилась приводить в порядок внутренности церкви, ведь обычные люди не должны натолкнуться на весь этот магический кавардак. Чисе сидела на ступенях, а Элиас стоял рядом, провожая ребят из колледжа. Он подал руку Ренфреду:       — Спасибо, что спасли Рута.       — Расплатишься, как-нибудь. — Буркнул тот, но пожал протянутую ему руку в их новой дружбе.       Алиса взялась доставить Стеллу домой, после того, как чародей осмотрел ее.       Напоследок, Элиас, с Чисе на руках, подошёл к Йозефу.       — Что, жалеешь, что не использовал свой шанс и не испепелил меня? — Криво усмехнулся Картафил.       — Нет, не я проклял тебя, не мне и выносить тебе окончательный приговор. Эти силы вне нашей жизни, не думаю, что у меня есть право решать. Тебе остается только ждать, когда тебя простят те, кто обрёк тебя на этот путь.       — Что-то случилось, что-ли, пока я был в отключке? — Подозрительно спросил некромант.       — Можешь и так считать. — Элиас хотел двинуться дальше, но что-то вспомнив, снова развернулся к Картафилу, — и да, чуть не забыл, я прощаю тебя, Йозеф.       Картафил выглядел так, как будто в него неожиданно молния ударила. Чисе улыбнулась ему:       — И спасибо, что ты спас меня от проклятья дракона.       — Ха, я не делал этого, милая. На самом деле, я думал, что ты пополнила мою коллекцию материала для химер и даже пообещал твое сердце чародею шипов, так что извини, сестрица, это был не я — весело сказал он ей.       — Нет, Йозеф, это был ты, всегда.       — Пойдем, Чисе, — голубой свет всколыхнулся у ног чародея и они пропали из вида.       Йозеф повесил голову, молча глядя себе под ноги.

*****

      Они появились на дорожке, ползущей вдоль знакомой аллеи. Казалось, что здесь воздух был теплее. С восточной стороны небо начинало растворять ночную мглу, приближался утренний час.       — Спасибо Элиас, что ты не оставил глупую меня, несмотря на все те ужасные слова, которые я тебе тогда сказала…       — Ты все правильно тогда сказала, но не стоило сбегать. Но и это уже не важно, — он аккуратно потерся о неё мордой, — это урок нам обоим.       Чисе с удовольствием подставляла ему свои щёки. Они приближались к дому. Свет горел на первом этаже и вскоре из дверей выбежали две фигуры, светлая и тёмная. Рут и Силки выскочили за калитку. Рут нерешительно остановился, а Силки, спотыкаясь, добежала до них и упала на Элиаса, обнимая их обоих. Она улыбалась и слезы счастья текли по ее бледным щекам.       — Здравствуй, Силки, — Элиас положил ладонь на ее волосы.       — Извини, что так поздно, ну, или рано, — сказала Чисе, сидя на локте чародея. Силки просто сияла.       — Чисе!       — Рут, ты в порядке! Какое счастье, — обрадовалась Чисе. Он вопросительно смотрел на ее руку — а, пустяки, — улыбнулась она, накрывая ее ладонью сверху. Рут бросился к ней, прижавшись ей, закутанной, в ноги. — Рут, ну что ты, я в порядке, правда, — он не поднимал лицо смущаясь своих слез. Чисе, улыбаясь, гладила его чёрные вьющиеся волосы, держась одной рукой за Элиаса. Чародей поднял морду к небу — как хорошо. И они двинулись по дорожке к дому все вместе.

*****

      Тот день пролетел как в тумане. Первую половину дня они проспали, без зазрения совести. Силки не впускала к хозяину дома никаких посетителей, которые перлись, не смотря на табличку «закрыто».       Вечером того же дня, Элиас и Чисе были уже в колледже, где Чисе всячески осматривали и ощупывали (под суровым взглядом Элиаса, сложившего руки на груди). После всех необходимых тестов, их отпустили домой. Уходя, Элиас предложил Ренфреду прийти в гости, когда Чисе будет чувствовать себя лучше. Он обещал подумать. А в воскресенье…       Элиас глазам не поверил, когда открыв дверь увидел на пороге шумную толпу — пришли человек 15 просто, все завешанные пакетами и сумками. И смущенный Ренфред, который оправдывался тем, что никого не звал, просто все услышали тогда слова чародея и приняли на свой счет.       На самом деле, это был первый день в череде шумных вечеров, которые стали случаться в доме Эйсворта.       Заняв гостиную, все галдели и смеялись, спорили и делились впечатлениями прошедших дней, потрошили пакеты с едой, выпивкой и легкой одеждой.       Разговоры горели главными темами: Йозеф показывал запредельные результаты на тестах, да и вообще вел себя сговорчиво — наверняка задумал что-то, а тело Чисе, на самом деле, подавляло, как магию дракона, так и поток магии, поражающий всех слэй бэги. Все это вызвало широкий резонанс в магическом мире.       Так шумно в доме никогда еще не было.       Ренфред, проходя мимо дверей кухни, замер — у окна, на стуле сидела Чисе, в тонком открытом платьице. Она нежно смотрела на присевшего перед ней Элиаса. Элиаса, который принял свою человеческую форму. Он переговаривался с ней, но не было слышно из-за громкого смеха из гостиной, о чем. Он держал ее руку, прижимая тыльной стороной к своему лицу, а она светилась улыбкой, смущенно отворачиваясь к окну. Майское солнце заливало их, и его блики играли на их лицах и волосах. Чисе наклонилась, заправляя прядь за ухо и, закрыв глаза, коснулась лицом золотых волос Элиаса.       — Хм, — покачал головой Ренфред, — вот даёшь ты, Эйсворт.       Пряча улыбку, он вошёл в гостиную и сразу увидел Алису, звонко смеющуюся. Он ещё ненадолго остановил взгляд на ней — давно он ее такой не видел. Наверное, даже никогда. «Неужели, до этого дня у нас не было таких поводов для простой радости в кругу друзей?»       В двери с улицы залетела Стелла:       — Всём привет! — Замахала она обеими руками. На кисти у неё болтался пакет со свежими булками с корицей.       Элиас и Чисе вошли в комнату и едва не сбежали обратно, потому что народ окружил их со всех сторон, взрываясь возгласами:       — Вааа, Элиас, ты такой хорошенький!       — Чисе, здорово выглядишь!       Они растащили их в разные стороны, атакуя вопросами, заваливая историями и шутками. Среди общего гвалта и мельтешения, Элиас ловил взгляды Чисе. Она была такая весёлая, повзрослевшая, после всех выпавших им испытаний. Она смотрела на него и улыбалась, а он не мог оторвать от неё взгляда. Ее ужасно веселило, когда его по несколько раз окликали, или трясли за плечо, оглушительно хохоча по поводу его рассеянности, а он растерянно смотрел на них, а после хмурил брови. Было очень мило наблюдать, какие эмоции он выдаёт на лице, которое бОльшую часть времени ничего не выражает. Ей приходилось отводить взгляд первой, стараясь не расмеяться.       Но самая счастливая на этой встрече была Силки. Улыбаясь и кружась, она безустанно заваривала свежий чай, разливала лимонад. На кухне с ней толкались Чисе и Стелла, играючи помогая, по ее указанию, разносить что и куда. Шипели открываемые бутылки пива.       Рут носился за фрисби по двору, на который вывалило уже половина народа. Круглый стол, за которым Силки несколько дней назад ожидала своей одинокой судьбы, был завален этажерками со сладостями, соседствующими с уже заполненной пепельницей. Феи, прилетевшие из леса, в течении всего дня с интересом рассматривали прибывших гостей, которые, в свою очередь, периодически пытались бегать за ними по цветущему саду в попытках поймать.       — Смотрите, «соседки»! — Кричал хмельной Тори, указывая на фей пальцем.       — Вааа, какие милые!       — В колледже с ума сойдут, если принесем одну!       — Я за сачком! — Кричали гости и, к ужасу Ариель, бросая бутылки и стаканы, дурачась, бегали за принимавшими все всерьез феями.       Майский тёплый день постепенно сменился свежим вечером. Чисе сменила платье на свитер, кроссовки и длинные шорты до колен. Она и Рут отправились провожать Стеллу домой.       — Как ты себя чувствуешь, после всего, что с нами случилось? — осторожно спросила ее Чисе.       — Уже все хорошо, правда. Элиас что-то убрал из моей памяти, я мало что помню, в основном то, что случилось уже когда Элиас нашёл нас в темных корридорах. До этого все в тумане. Но я думаю, что это хорошо, ведь все сейчас в порядке, а это главное.       — Да, — согласилась Чисе, — все теперь в порядке, — она коснулась своей левой руки. Они попрощались на развилке, и Стелла побежала домой, пообещав прийти к ним на неделе.       Когда Чисе и Рут вернулись, свет горел почти во всем доме. Оказалось, практически никто не ушел, все остались ночевать у них.       Ванная была занята, не одним человеком, судя по веселым голосам и всплескам. В своей комнате Чисе обнаружила укладывающихся спать Тори и Адольфа, дерущихся за место на кровати.       Элиас предусмотрительно запер свою комнату.       Внизу ещё продолжались посиделки последних выживших. Пахло свежим кофе. Кто-то достал винил из чулана. На душе у Чисе была радость — лучший день в преддверии ее второго лета в доме чародея.       Крутили джаз, зажгли свечи.       Постепенно, все угомонились. На полу были свалены подушки и пледы, все разлеглись на них, кто где, прямо на полу, уютно освещенные зажженным камином. Алиса спала завернувшись в плед и свесив ноги через подлокотник на кресле. Чисе, под конец, не заметила, как уснула, свернувшись в углу на диване, прижимая к себе набегавшегося и уснувшего без ног Рута. Стол давно был отодвинут к стене.       Силки, каким-то волшебный образом, убрала всю посуду, даже из сада. Заварив себе чашку кофе, она мечтательно, не переставая тихонько улыбаться своим мыслям, смотрела за окно, где с неба до верхушек леса прорезала себе путь маленькая звездочка.       На садовой террасе, под темным небом, остались сидеть только две фигуры. Элиас, вернувшийся в свой привычный облик и Ренфред, тянущий сигарету. На столе стояла начатая бутылка виски.       Михаил потянулся и плеснул на дно двух широких стаканов из бутылки. Они молча взяли каждый по одному, звонко чокнулись и синхронно опрокинули виски каждый в себя. Ренфред снова затянулся остатками сигареты и загасил окурок в пепельнице на столе.       — Значит, на эту терапию для Йозефа, возлагают большие надежды? — задумчиво спросил Элиас.       — Проще было бы спалить его тебе к чертям собачьим. Этому дьяволу уже ничего не поможет.       — Пусть делают с ним, что хотят. Спасибо, тебе и всем в колледже, что вы опровергли разговоры про «холодный» огонь.       — Я, на самом деле, был бы не против, что бы ты его применил тогда.       Они помолчали немного, смотря на звёзды. Хорошо.       — Говорят, в пригороде столицы на полях снова назревает упадок урожая, — как бы между делом сказал Ренфред.       — Хм, — Элиас облокотился о стол, закинув ногу на ногу, — это не в том ли месте…       — Да, — отозвался Михаил, — в том, где как раз таки ты пару сезонов назад должен был избавиться от всех этих паразитов.       — Прошлым летом так и было, — кивнул Элиас, — но это такой вид — они все время наровят вить свои гнезда в одном и том же месте.       — Придётся снова ехать туда. Тебе ничего нельзя доверить. Я думаю, вдвоём будет быстрее зачистить там все, — сказал Ренфред, стараясь сделать равнодушное лицо.       — Хорошая идея, не придется торчать там две недели.Только в этот раз, я поеду с Чисе. Пусть погостит в столице эти дни, пока мы уладим дела. Я попрошу Анжелику.       — Не стоит, Алиса присмотрит за ней в городе. Все равно будем возвращаться туда почти каждый вечер. — Он снова потянулся к бутылке. Хороший разговор с хорошим другом.       — О, Ренфред, а ты бывал когда-нибудь на лекции по фейс-фитнесу? * — Спросил весело Элиас, беря свой стакан.       — Я слов таких не знаю! О чем ты вообще?       — О, это забавная штука, я сейчас тебе расскажу, — и они снова звонко соприкоснулись стаканами. Дзынь. Мы те, кто мы есть. Для фанатов, с любовью ❄️