Королевская добыча

— Требую отослать эту девку в её деревню, — размеренно повторял принц Дейдара, закинув ногу на ногу. Король, встать с кровати для которого уже было тяжко, просил провести аудиенцию с сыновьями в его же покоях. Как это делалось уже давно. Сначала из лени, позднее — из-за хвори. Вопрос теперь был срочный. — Право, чего ты так принципиален? — не без издёвки спросил Неджи, удобно развалившийся в своём кресле. Принц Дейдара метал молнии, и младшему принцу стоило бы замолкнуть, прежде чем он получит на орехи. — Меня не интересует предмет этих женских разборок. Проблема только в том, что она посмела притронуться к лицу моей невесты, — он помял костяшки пальцев. — Как это может оставаться безнаказанным? Разве это не прямое неуважение к Королевской семье? В самом деле, кто мог вредить принцессе, кроме него самого? Вопреки всему, волновало Дейдару, конечно, не благополучие его невесты и не репутация четы. Ему не терпелось вышвырнуть назойливую претендентку на корону до того, как она устроит ему трудности. Он, может, и не был внимателен к её намерениям, но для первого принца любая женщина в округе представлялась как охотница. Не могло быть иной, не жаждущей завладеть им и тем, что к нему прилагалось. То есть, разумеется, трон и титул. — В порядке ли твоя Принцесса? — закряхтел Король, переминаясь в кровати. Дейдара замялся, ведь эта информация не была ему необходима, а потому он не интересовался здоровьем дикарки. — Лекарь обещает, что следов на лице не останется, — Саске нарушил тишину, слегка покачнувшись вперёд от стены, у которой стоял. Для первого принца это был удар ниже пояса. Тот, кому он всучил обязанность пасти дикарку, теперь выглядел в глазах отца лучше. Он знал о невесте брата больше, чем сам Дейдара. Обстановка могла бы накалиться, но то была опочивальня Его Величества. — А что же наша гостья? Теперь в неудобном положении был и сам второй принц. — Она не пострадала… — Я спрашиваю о том, как твои успехи с нею, — Король нахмурился, ожидая добрых вестей, но не получая ничего в итоге. Никому здесь не нужно было разъяснять, в чём благо союзников и как их заполучить. Саске не мог унять свои мысли и безмолвно последовать приказу, пусть это и было очень важно. Возможно, важнее его грёз о том, чтобы служить родине в Королевской гвардии. Он не смел равняться с братом и жаловаться на то, что старшему принцу было дозволено не вступать в союзнический брак. Особенно со смутьянкой, чего в замке пока не знали. Тем не менее, этот факт, пусть и неосознанно, руководил принцем Саске в значительной степени. Миледи Ино не подверглась изгнанию лишь по той причине, что Королю сейчас было совсем не время пускаться в обиду и сводить счёты за оскорбления. Дела на границе угрожали вот-вот дать о себе знать, и эта проблема затмевала любые неурядицы иного толка. Что касается Сакуры, она понятия не имела об унижении и не знала, что есть честь, потому итогом разногласий с миледи для неё стал лишь ускоренный рост ненависти к ней. Саске всё пытался отследить мотивированность её поступков, но как не понял того нелепого поцелуя, так и не в силах был объяснить её поведение в лесу. Он устало, но не без грации сидел в кресле, наблюдая за тем, как Принцесса шаталась из угла в угол по своим покоям. Ей было велено много отдыхать, не покидая комнаты, чтобы в раны на лице и руках не попала какая-нибудь нечистота. Тем не менее, она нашла себе толковое, как ей казалось, занятие: застав недавно служанок за интересного рода движениями, которые те обозвали танцами, Сакура вознамерилась научиться чему-то похожему. Разумеется, выходило у неё скверно, но помочь принц ей не мог. Во-первых, потому, что она не просила, а, во-вторых, потому, что он и не догадался бы, что то, чем она маялась днями, называлось в её представлении танцем. Вдруг она остановилась и вперила взгляд своих изумрудно-зелёных глаз во второго принца. Выглядело это забавно, так как в порыве танца она взобралась на кровать и смотрела на него, сидящего так вальяжно в кресле, сверху вниз. Словно она захотела спросить что-то или узнала нечто такое, что срочнейшим образом требовало комментария, но ещё не нашла нужных слов, чтобы связать их в конкретный вопрос. В одну секунду она встрепенулась и бросилась к креслу, где находился единственный для неё источник информации. С привычной лёгкостью она спрыгнула на пол и стремительно достигла цели. — Что значит любить? Второй принц смирился уже с тем, что она всякий раз нарушала его личные границы. Вот и теперь она смотрела ему в самые глаза (если не в душу), так пронзительно и так требовательно. Вжавшись в кресло, поскольку она вынудила это сделать, принц Саске вспоминал, как ждал подобного разговора в связи с недавним происшествием во дворе. Громкие заявления миледи Ино, особенно в тех обстоятельствах, не могли остаться без внимания принцессы. Сложно было думать о двух женщинах сразу, тем более, когда одна из них грозилась лечь на него, если тот немедленно не ответит на вопрос. Волосы её были причёсаны, он это точно знал, и уже не казалось странным видеть девушку в этом замке без намёка на причёску. Вся её скула была очерчена красной царапиной, может быть, не такой серьёзной, чтобы оставить шрам. Подумав об этом, Саске вдруг вспомнил о том, что таковые по всему её телу. В первую их встречу, насколько ему помнилось, он заметил отметины на её ступне и голени. Он думал, что девушка попала в капкан, но спрашивать было бесполезно — вряд ли принцесса могла бы внятно всё объяснить. Зря, конечно, он её недооценивал. Словарный запас Сакуры был куда больше, но не находилось причины его применять. Возможно, дело было в том, что она считала куда лучшими объяснения действием или жестами, как делали это её бывшие лесные соседи. Почему-то так всё казалось подлинным, достоверным, и этому у девушки можно было поучиться. — Это можно объяснять тысячами слов… — принц в некотором роде сконфузился. Из-за того, что такое явление и правда можно толковать множеством способов, а ещё из-за того, что ему никогда ранее не приходилось формулировать подобные определения. Что уже говорить о самой сути чувства. Такой ответ, разумеется, не устроил принцессу, и её интерес не был утолён, а только рос. — Объясни мне, — снова довольно требовательно приказала она. Второму принцу казалось смешным, что все пытаются ему приказывать, хотя право такое было только у Короля. Еще интереснее было то, что приказы эти он обычно выполнял. — Ну, наверное… когда ты можешь часами представлять встречу с человеком, и это ни за что тебе не наскучит. Сакура опустила глаза, видно, призадумавшись и примеряя ощущение на себя. Затем покачала головой: — Не понимаю. Принц удивился, как объяснить что-то настолько очевидное могло быть так трудно. И это действительно вызывало сложности, ведь за неимением собственного натурального опыта любой вопрос способен поставить в тупик. — Когда ты готова ради человека поступить плохо и в конце не будешь чувствовать вину по этому поводу. Принцесса снова задумалась, и, похоже, этот пример ей подходил. Она больше ничего не спросила и молча ушла к окну, плюхнувшись в свою берлогу и уставившись куда-то за стекло, на улицу. Саске даже показалось, что она расстроилась. — Любить хорошо? — вдруг она повернула голову, и по её лицу было понятно, что размышления стоят ей усилий. — Хорошо, — решив не путать её собственными философскими рассуждениями на эту тему, принц кивнул. — Ино тебя любит, — она не смотрела на принца и будто бы думала ещё о нескольких вещах одновременно, но озвучивала только одну: — Это значит, она хорошая? Вопрос казался провокационным, но второй принц знал, что принцессе важно услышать не то, что она хочет, а то что будет истинно. Этим обычно люди не славились, но с Сакурой было иначе. Её влёк научный интерес, если её всестороннее любопытство можно было так назвать. — Человека судят не по тому, что он кого-то любит, а по тому, как он поступает по жизни, — медленно, будто бы читая лекцию продолжал принц. — Любить ведь могут и плохие люди. — Но она хорошая? — настойчиво повторила свой вопрос принцесса, и он даже усомнился в том, была ли она непредвзята и не ждала ли от него какого-то конкретного ответа. Саске решил играть нечестно, что, конечно, не добавляло ему никаких положительных качеств. С Сакурой же, которая вряд ли понимала, что происходит, обвинять его было некому. — Я знаю её ровно столько же, сколько и ты. Как, по-твоему, она хорошая? Принцесса надулась, поскольку ей не понравился такой поворот вопроса. Принц никогда не брал в расчёт, что глупость и наивность — разные вещи и не нужно уповать на одну, пытаясь воспользоваться другой. Первый принц давно уже был не в духе и помочь ему справиться с этим недугом могло лишь какое-то действо. Так было решено устроить турнир, организацией которого и занялся принц Дейдара. Король не уповал на добросовестность работы сына, но тот, по крайней мере, был занят и не доставлял проблем в других сферах деятельности. К тому же, следовало ожидать, что первый принц постарается если не ради благополучного проведения сего празднества, то хотя бы ради собственных именин, к которым и был приурочен Королевский турнир. Среди заядлых любителей порыцарствовать хотя бы на турнире, когда на военный поход смелости не хватало, ходили странные слухи, что вопрос с наградой или не решён, или, что крайне необычно, остался в тайне. Дейдара не сообщил о своих намерениях даже ближайшим советникам, и одни боги знали, что он задумал. Наверняка, стоило ждать шикарнейшего представления, достойного не только наследника, но и разномастной публики, что стекалась к столице со всего королевства. Ремесленники и фермеры бросали работу, выскребая последние гроши из карманов и выискивая лучшие доспехи из доступных. Странствующие рыцари, скитальцы и богачи, заморские гости, старики и совсем зелёные юноши — все, до кого только могла дойти молва о близящемся празднике, мчались навстречу фортуне и риску. Турниров здесь не устраивали со времён покойной ныне Королевы — она это любила. Любоваться на разгорячённых, полных рвения и жажды победить юношей, сидя на галерее и вальяжно потягивая лучшее вино из запасов Его Величества, — что могло бы быть лучше? Умение наслаждаться сыновья от неё переняли, нюанс был только в толке. Первый принц не видел черты, когда как второй, напротив, мог бы преступать её временами, но не делал этого, в некотором роде ошибочно полагая, что чёткая граница между хорошим и плохим могла уберечь его. Что касается третьего принца, он только беспокоился за своего возлюбленного, который жаждал принять участие в этом клоунском, как определили Неджи, турнире. Сакура была далека от повсеместной суеты, не догадываясь, что будет вынуждена пребывать в эпицентре событий. Ей до того было ещё долго, потому принцесса всё сумасбродничала и находила не только себе, но и своему личному охраннику в лице второго принца новые и новые развлечения. Сегодня вечером ей до смерти хотелось смотреть на звёзды. Да так, чтоб всю ночь смотреть. Когда-то они казались ей страшными и даже угрожающими, но теперь, не дождавшись нападения с их стороны, Сакура относилась к небесным светилам куда более дружелюбно. Она донимала Саске день напролёт, недоумевая, где же так сильно манящие её огоньки и почему теперь их не видно. — На них надо смотреть в темноте, потушив все свечи, — объяснял он. — Все до одной? Сакура давно ощутила, как притупилось её зрение, и хорошо усвоила, что в темноте ей теперь не защититься. Она спала при свете и только так чувствовала покой, как это ни странно. Когда-то ей и дневной свет был враждебен. Второй принц только и мог, что обещать защитить её в случае чего, хотя и твёрдо знал, что ничего не случится и исполнять эту клятву ему не потребуется. Они стояли на балконе одни в практически абсолютной тишине. Последняя кухарка просеменила по двору с добрую четверть часа назад, и замок отходил ко сну. Свечи гасли в огромных окнах и окошках поменьше — можно было даже проследить, как перемещался по коридорам человек, тушивший их. Саске догадывался, что где-то его разыскивали служанки, напуганные тем, что того нет в покоях в столь поздний час, когда пора уже беседовать с Морфеем за дела насущные и не очень. По крайней мере, здесь их было не слышно, и вообще точно известно не стало, обнаружил ли кто пропажу. Сакура изредка переминалась с ноги на ногу, в нетерпении ожидая увидеть то, что привиделось ей рано утром и зажгло невыносимое желание срочно любоваться воочию сим необыкновенным, таинственно прекрасным зрелищем. Она боялась остаться без света, падавшего на неё с резного подсвечника на парапете, который второй принц собирался вот-вот отправить на сон ночной. Но без того она никак, увы, не могла получить желаемого, хотя страх полз по спине, точно скользкая ледяная змея, такая медленная, до наглости расслабленная. Наконец принц задул те три свечи, что своим трепетным сиянием освещали для них весь замок. Всё вокруг погасло, и Сакура заметно напряглась, ведь совсем потеряла зрение. Ей остались лишь родные уху звуки леса: шуршание молодых листьев, ещё не окрепших на черенке и легко поддававшихся ветру, скрип сухого ствола и стрекотание самых маленьких обитателей леса, которых, как ни силилась, редко могла заметить — такие они были умельцы кричать во всё горло не показываясь. — Смотри, — изящный палец, почти незаметный во мраке глубокой ночи, устремился в небо, и принцесса определила, куда ей смотреть, по одному только звуку этого движения. Она не знала точно, завораживали её эти огоньки или настораживали. Они были так лицемерно равнодушны ко всему под собой, что даже не считали необходимым изредка подмигивать смотрящим на них так далеко снизу. Разве им было сложно? — Из них хорошие охотники, — заключила принцесса после продолжительного молчания. Саске ожидал от неё каких-то объяснений, хотя и не видел теперь её лица. Он абсолютно точно представлял, какое оно сейчас — уж больно долго приходилось наблюдать. Впрочем, она и продолжила свою мысль: — Днём их не видно, а ночью на них никто не смотрит, — она повернула голову в сторону принца и, очевидно, хорошо его видела. — Они хищные? Второй принц усмехнулся, но не слишком громко. В идеальной тишине, которая ночами казалась бесконечной, Сакура его, конечно, слышала. Более того, в ней не дремали подаренные лесом способности: невольно она вслушивалась в его дыхание и с точностью до удара знала, где и как часто стучит в нём сердце. Это могло бы ужаснуть, но принц не подозревал об этом её навыке. — Они не охотятся, Принцесса, — он улыбался, и это можно было понять по одному голосу. — Они горят себе зачем-то каждую ночь, а когда наскучит — летят прочь и горят где-то в другом месте. Или совсем не горят. Принцесса ничего на это не ответила, словно в кой-то веки ей разъяснили доходчиво. С наступлением темноты почему-то она особенно явственно ощущала нехватку воздуха, запахов, ощущения пыльцы в носу. Когда ничего её не отвлекало и весенние ароматы, источаемые буквально каждой крупицей, перетягивали на себя всё её внимание, Сакура особенно сильно хотела быть где-то в другом месте, далеко от грубого камня и глупых правил. — Ты насмотрелась? Его голос где-то совсем неподалёку снова напомнил ей, что по какой-то причине она всё ещё была здесь. Девушка не выясняла, как называется то, зачем она тогда не сбежала и добровольно обрекла себя на плен. Который, впрочем, не был таким уж невыносимым, пока ей велено было находиться неподалёку от второго принца. О, кто-то уже имел честь просить её саму об этом, а не приказывать наследнику охранять её. Суть не изменилась, но формулировка стала куда приятнее. — Да, — услышал Саске и с настороженностью понял, что ничего не в силах разглядеть, когда это особенно ему нужно. Он не думал о том, было ли глупостью доверять принцессе настолько, чтобы самовольно себя ослепить. Это не приходило ему в голову, и принц сомневался в своей годности как гвардейца уже в который раз, ведь какие-то незначительные мелочи, стоило им только касаться этой девчонки, ослабляли его бдительность. Это было вполне естественно, потому как Сакура производила впечатление беззащитного оленёнка, любопытно хлопавшего своими ресницами на каждый встречаемый предмет, но второй принц не хотел это признавать. Ему не нравилась мысль о том, что это было нормально — так реагировать на неё. Тому был целый ряд причин. Теперь же ко всем его бесчисленным терзаниям добавилось навязчивое ощущение того, что прямо в этот момент принцесса делает что-то, что при дневном свете ему бы не понравилось. А она пристально изучала его лицо, словно на нём написали причину того, что она торчала в этом замке который день. Однако его невидящие глаза в дюймах от её лица не выражали ничего по этому поводу и только напрасно силились что-либо рассмотреть в сумрачной пелене весенней ночи. В покоях было тихо, но что-то всё же было не так. Принцесса и хотела бы зажечь свечи, но ни малейшего понятия не имела, как это сделать и чем. Она засуетилась в поисках чего-то неопределённого и никак не могла найти причину возникшего беспокойства. Впрочем, это продлилось недолго. — Похоже, служанка решила, что тебе пора бы перебраться с пола на кровать, — Саске рассмотрел изменения раньше хозяйки, и, учитывая слабость его глаз, это был подвиг. Сакура бросилась к месту, где совсем недавно у неё было чудесное логово, хорошо примятое и уже привычное. Угол был пуст, и все перины вдруг очутились на кровати, касаться которой принцесса не осмеливалась. — Это вовсе не страшно. Тебе даже понравится, — Саске присел на угол ложа, похлопав ладонью по мягкости перины, что Сакура должна была бы увидеть. Она же всё ещё упорно считала, что целиком погружаться в сон — значит, совсем потерять контроль над ситуацией и тут же очутиться в лапах врага. Спать на открытой местности казалось ей ужасом и дикостью, непонятной роскошью, которая однажды могла стоить ей жизни. Принц подозревал, что уговорить её будет весьма непросто, но ему по объективным причинам она доверяла. Значит, вероятнее всего, именно у него был такой шанс. А если не у него, то у кого же ещё? Подумав об этом, он растянулся на кровати, изображая удовольствие. На самом деле, не то чтобы ему было особенно приятно лежать на кровати незамужней девушки посреди ночи, учитывая и ещё несколько нюансов, касавшихся её положения. Сакуре же на это было всё равно, потому она без промедления взобралась на перину рядом с принцем и, скрутившись калачиком после недолгих манёвров, устроилась на его груди, давая понять, что на такие уступки она согласна.