Друг моего детства.

Прошло добрых два года, после того как я понял свои настоящие чувства. Но я понял, что бесполезно бороться и запер их на замок. Хотя, я все же просто прикрыл эту книгу и, положив в нее закладку, отправил пылиться на самую дальнюю полку. Школа закончилась, мы стали взрослее, но в нашей жизни особо радикальных изменений не произошло, разве что ДуДжун совместно с Мин Су выпнули Джи Сунн, застукав ее с другим парнем. Ну что тут сказать, вы сами уже наверно поняли, каким было мое счастье, когда я узнал об этом. И вот настало таки время сделать хоть какой то шаг, чтобы вылезти из маленькой лужи детства в океан взрослой жизни. Но это было не так то просто, как я надеялся… И вот, утро четверга, изменившего мой привычный уже образ жизни и каждодневное расписание, которое я проводил с ДуДжуном и Мин Су, таки наступило, благодаря будильнику, отчаянно пищащему под моим ухом в последний раз и орущему с лестничного проема ДуДжуну, который уже держал в руках свои сумки. Да, этот день все же настал. Я должен был встать и попрощаться с родителями, взять свои сумки и уехать с этим человеком в Сеул. Я конечно не ждал такого быстрого поворота событий, не ждал, что нас могут пригласить на прослушивание, не думал, что это действительно могу оказаться я, и не ждал, что поеду с человеком, о котором мое сердце стонет каждый раз, когда я вижу его, чувствую его запах, его прикосновения, его дыхание, его теплые руки и нежную улыбку… Мне было тяжело находиться рядом с ним, но меня тянуло к нему, как муху на мед. Поэтому я не смог отказаться от его приглашения поехать в Сеул вместе с ним. Но на этот раз не будет уже никакой Мин Су и мешающихся родителей. Попрощавшись со всеми и дождавшись, поезд, мы зашли в купе и погрузились в легкий сон, преображая все окружающие нас, шумы в сказочные сны, которые развеялись с остановкой поезда. Вот он, прекрасный город Сеул! Мои первые впечатления о нем были, мягко сказать, неописуемы. Я вертелся, крутился, открыв рот и оглядываясь во все стороны, желая закричать: «Здравствуй, новая, взрослая жизнь! Здравствуй, Сеул!», но тут его теплая рука схватила меня и дернула куда то, как бы боясь опоздать на событие, которое вот вот могло бы перевернуть его жизнь. Он как будто бежал на пожар. Хотя, ему даже на пожар бежать надо было…у меня внутри как будто что-то подожгли и на моем лице выступил румянец, который бы выдал всего меня с потрохами, если бы ДуДжун не был таким ветроголовым остолопом. CUBE Ent. произвел тогда очень сильное впечатление, которое до сих пор не покинуло меня. Это было огромное здание, набитое какими-то бесконечными кабинетами, залами и странными комнатами, на которых висели таблички с огромными надписями «посторонним вход воспрещен» или горели надписи «on air». И вот мы с ДуДжуном добрались таки до огромных коричневых дверей, которые давили на меня, как подошва от ботинка маленького мальчишки на муравья. Он подошел к секретарше, которая с серьезным лицом подпиливала свои ноготки, попивая экспрессо из кружки. Скептически и недовольно подняв свой тяжелый взгляд, который, судя по всему, был таким из-за метра нарощенных ресниц, которые, при каждом моргании взмахивали, как крылья, она посмотрела на часы и, пробормотав недовольное «подождите», принялась дальше заниматься тем, чем не нужно заниматься, будучи на рабочем месте. Рука ДуДжуна еще крепче сжала мою. По всему моему телу прошла приятная дрожь. Я чувствовал его учащенное дыхание, от которого я не в силах был держать себя, как надо. Ну что тут сказать? Контроль сложно не терять в такой ситуации, но пока я держался из последних сил. С каждой минутой, которая длилась невыносимо долго, он сжимал мою руку все сильнее и сильнее, я чувствовал дрожь. -Волнуешься?...— наконец собравшись, спросил он. Его дрожащий, но в то же время приятный, проникающий и рассекающий душу своим нежным, но также грубым и острым тембром, голос, звучал неровно и выдавал все его эмоции на тот момент, как свеча выдает текст, написанный невидимыми чернилами. — Есть немного…-пробормотал я, отчаянно пытаясь затушить огонь, вспыхнувший во мне. Вы знаете, это, возможно, для некоторых людей прозвучит немного странновато, но в тот момент я был возбужден. Ощущая буквально каждой клеткой своего тела его теплое дыхание, его немного дрожащее тело и биение его сердца…В тот момент я просто хотел провалиться под землю. Убежать и больше никогда не возвращаться к этим чувствам, к этим ощущениям, в которых я тонул, захлебывался и в итоге, отдаваясь течению, медленно, но верно, приближался к своему неизбежному, но верному концу. «Почему я? Почему это оказался именно я?...» Ответов на эти вопросы я не знал и, мне казалось, что никогда их не найду. А зачем? ведь все это – бессмысленная трата времени… Боже, какой я, все таки, дурак! Искать ответ на вопрос, на который, за все существование, ни один человек не нашел ответа. Все они просто слепо отдавались этому сильному чувству и следовали его законам. И я, значит, туда же? А может все же есть выход из всего этого? Но смотря ему в глаза, я понимаю, что это не так…совсем не так. Сидеть вот так, держась за руки, волнуясь, как один, ощущая друг друга, пусть даже дружески для одного из нас, для меня— тяжелое испытание и самый опасный, вредный и смертельный наркотик. Вряд ли я когда-нибудь вылечусь от этой зависимости… Я одержим ДуДжуном. С каждым днем, проведенным в окружении ДуДжуна и Мин Су, я понимал, что падаю в пропасть. Этой пропастью было его сердце. Мое безвыходное положение сводило меня тем, что я, осознавая, тонул в его глазах, отдавался его смеху, голосу и объятиям, медленно погибал. Моя душа и тело уже не принадлежали мне. ДуДжун, сам тот не ведая, отнял их у меня, не умея ими пользоваться. -Войдите. Директор ждет вас.— мой монолог вновь был прерван и рука ДуДжуна похлопала меня по плечу. -Давай, ЁСоб, мы сможем! Я в тебя верю.— Его улыбка вновь осветила мою потемневшую в бесконечных размышлениях и затянутую паутиной бесконечных вопросов душу. Внезапно для самого же меня, моя рука сама потянулась к его щеке, которая была слегка напряжена, и я понял, что увидев его приятные и нежные черты лица и эту светлую, милую душе улыбку, я все же не смог уже сдерживать контроль над собой. Понимая, что он может сейчас оттолкнуть меня, что я могу причинить вред самому себе, собрав в себе всевозможные силы, я протянул уже поднявшуюся руку к его волосам. — У тебя тут волосы торчат…— я, разумеется, сдержался, но с огромным трудом. И вот, момент истины: мы медленно зашли в кабинет. Этот самый кабинет произвел на меня немного не то впечатление, которого я ожидал. По середине кабинета стоял яркий малиновый диван, украшенный яркими подушками, перед диваном же стоял огромный ягуаровый журнальный стол, заваленный разными бумажками и множеством папок. ДуДжун отпустил мою уже вспотевшую от волнения руку и подошел к молодому парню, сидевшему на диване и как раз таки перебирающему эту свалку на журнальном столе. — Менеджер? Это же вы менеджер, правильно? – ДуДжун обошел диван и сел рядом с тем парнем. — А! Юн ДуДжун! Я уж думал, что на прослушивание ты не объявишься… Ну что же, я рад, что ты все же объявился в стенах CUBE Ent. Как говорится, Welcome!. Я вообще рад, что не ошибся в тебе. Эм, а это кто? – Он заинтересованно посмотрел в мою сторону, заставив меня обернуться и посмотреть, кто у меня за спиной. Да, я подумал, что он тычет ручкой в дверной проем, хотя так оно и было, конечно, просто я, в связи со своим волнением вообще забыл, зачем объявился и торчу в этом кабинете. — Это Ян ЁСоб, он приехал сюда по рекомендациям Ён ЧунХена. — А! ЕСоб…. Вспомнил, вспомнил. ЧунХен говорил, что у тебя приятный голос. Может споешь что-нибудь? Хотя для начала тебе следует пройти и закрыть дверь, а то ты там как старая цветочная ваза, стоишь, а толку никакого… — Менеджер, у нас же сейчас прослушивание? Быть может он споет на нем? Я рассчитывал, что ЕСоб тоже попадет в состав будущей группы, если мы пройдем, конечно. – ДуДжун будто прикрыл меня, увидев мою растерянность и волнение. Колени мои подкашивались, а язык заплетался, я не мог сказать ни слова. — Ну так и быть. Пройдемте в студию. – И мы вновь пошли по этим бесконечным коридорам, проходя мимо все тех же одинаковых и странных кабинетов с таинственными табличками «посторонним вход воспрещен». Он крепко сжимал мою сырую дрожащую руку. Мой взгляд был направлен в пол. Я даже не мог поднять голову и смотреть вперед, а вместо этого слепо тянулся за тащущей меня рукой ДуДжуна. — Ну вот, еще раз welcome! Это и есть наша звукозаписывающая студия, где и происходят чудеса поп музыки! Вы ведь знаете G.NA? Именно в этой комнате она и записала свою первую песню… эх… помню как вчера… А вы знаете, как то она… — До сих пор задаюсь вопросом о том, кто его вообще слушал в тот момент? И слушал ли вообще? Помню, как ДуДжун зашел в комнату с оборудованием и начал петь… Сложно, описать то, что случилось со мной в тот момент, ведь мне никогда прежде не приходилось слышать, как он поет… Мое состояние было точно таким же, как состояние какого-нибудь гигантского мотылька в камне под огромным слоем земли. Прямо говоря, я окаменел. Не могу подобрать более подходящего слова, которое бы хоть немного точнее описало мое состояние в данную минуту. Я слышал его голос… Я слышал его голос! Каждая нота, каждое слово, пронзали всего меня, как тысячи игл, в глазах помутнело, и ноги как будто стали ватными. Я, буквально без чувств, упал в кресло, продолжая одновременно наслаждаться и мучить себя, слушая его песню. Испытывать пытку, наслаждаясь — это странно, но назад пути не было. Я помню все свои отрицательные и нежелательные на тот момент эмоции, но когда ДуДжун закончил, но эти эмоции усилились вдвое, что оказало дурное влияние на последующие мои действия. Настала моя очередь петь, и я зашел в ту самую комнату. В ней еще держался стойкий аромат его одекалона. Он снова похлопал меня по плечу и нежно улыбнулся. — Файтин, ЕСоб! Покажи ему класс! – С этими словами дверь захлопнулся и в комнате остался только я, наедине с микрофоном и прочей акустикой. За стеклом я видел его, ДуДжун смотрел на меня, быть может, взглядом надежды. Мое сердце билось так, будто мне сделали лошадиную дозу адреналина… — Ну, Ян ЕСоб, удиви меня так, как это только что сделал ДуДжун! Ты знаешь песню «Cracks of a broken heart?» — Знаю… мне ее спеть? — Да, если тебе не трудно. ЧунХен как раз говорил, что твоему голосу она подойдет. Вот, держи текст, если, мало ли, текст забыл или волнуешься.… Ну, знаешь, всякое же бывает…. – Менеджер протянул мне листок с текстом и начал упорно рыться в компьютере в поисках минуса, пока он нервно водил мышкой по столу, ДуДжун решил не ждать долго, поэтому сам зашел в комнату и, достав синтезатор, настроил его и начал играть, одарив меня при этом своей сладкой улыбкой. — Давай, Соби, не волнуйся. Я верю в тебя. – И неужели он действительно думал, что с этих слов мне станет легче?! Как бы не так! Мелодия заиграла вновь, и я, притянувшись своими губами к микрофону, тяжело вздохнув, закрыл глаза и отдался музыке. — Maybe we need just a little more time…. – В моем голосе была четко слышны дрожь и волнение. Я не мог сконцентрироваться на пении, и в конце концов музыка прекратилась и менеджер с потерянным видом зашел в комнату. — Можно узнать, а что это, собственно, было? Может, ты споешь что-нибудь другое? Или нет, спой-ка нам сильную долю этой песни…. – Он снова вышел, но по пути я уловил его неясный монолог, вернее даже фразу: «Я не могу в это поверить…», на что я отреагировал очень бурно. Но в конце концов произошло то, чего я, пожалуй, боялся больше всего: волнение все же взяло надо мной верх. — Что-то не так? Ян, почему ты не поешь? – ДуДжун обеспокоено посмотрел на меня, перестав играть. Это бесконечное волнение под конец доконало меня, я начал пугать и зажимать себя мыслью о том, что я не пройду прослушивание и уеду обратно домой, что больше никогда с ним не увижусь. Но хуже того, я боялся предать ДуДжуна, так как он волновался больше то за меня, нежели за себя, а я стоял перед микрофоном как вкопанный и не мог выговорить ни слова. Мои губы сильно дрожали, ноги все также подкашивались, а внутри все горело так, будто я съел вассаби, вперемешку с перцем чили и еще какой-то острой штукой, название которой выговорить было невозможно. — Понятно…. – Он отодвинул синтезатор и, молча встав, вышел к менеджеру и сел по ту сторону стекла и уставившись в какие-то бумажки. Он даже не посмотрел на меня, не посмотрел в мою сторону, не улыбнулся… Неужели он окончательно разочаровался во мне? Слезы стремительно начали прибивать к горлу и я всеми силами прикусывал губу, чтобы не заплакать. «ДуДжун, пожалуйста, не смотри на меня, не поднимай голову… я не хочу, чтобы ты видел меня таким…» — Но после этих слов во мне будто что-то взорвалось, я понял, что вести себя как девушка — не выход, понял, что нельзя предавать ДуДжуна, а тем более нельзя предать самого себя. Ведь об этом я мечтал. Да, возможности мне не предоставлялось…. В младших классах пел в хоре, а в старших и вовсе начал увлекаться роком. Я понял, что именно об этом я и мечтал всю свою жизнь! Я, как бы это сказать… ну озарение до меня дошло что ли…. Пока менеджер размешивал кофе, а ДуДжун увлеченно смотрел на бумажки, я сделал несколько глубоких вдохов и, взяв микрофон, тихо прошептал: « Ну что, рад с тобой познакомиться, я— Ян ЕСоб. Я надеюсь, что с тобой я свяжу всю свою жизнь.» И я начал петь. — There's a light that can burn It exists in the heart You can feel it when you know love is true If you could try to be strong And keep the light burning long It took a lifetime but i found it in you И будь, что будет. ДуДжун, теперь это все я делаю не ради тебя, а ради себя. Но я искренне надеюсь, что мы попадем в группу вместе. Очень надеюсь.