Друг моего детства.

Зачисление в CUBE после прослушивания прошло просто на ура, и вот уже на следующей неделе мы должны были заселиться в общежитие, которое нам предоставил директор. Я смотрел на ДуДжуна, любующегося ночными огнями Сеула и изредка проезжающими машинами. На улице лил дождь и было даже приятно наблюдать за метающимися по стеклу гостиничного номера каплями. Он стоял молча у окна и, прижавшись к нему своим лбом, водил пальцем по окну, лишь иногда преподнося к своим губам холодную и сырую баночку с пивом и чертовски сексуально отпивая из нее содержимое. Не скрою, что я отворачивался каждый раз, как его губы хоть чуть-чуть касались этой зловредной банки, так как я чувствовал возбуждение, совершенно не контролируя свое воображение и представляя себе всякий бред, не выходящий за рамки 16+. — Ян, ты в это веришь? – Вдруг слетело с губ хена, который все также невозмутимо стоял у окна и опирался на него своей ладонью(как же я хотел быть в тот момент на месте стекла… Как сильно..), поставив опустошенную баночку на тумбу, стоящую рядом с постелью, на которой лежал я, зрительно ощущая на своем теле мутные языки света, просачивающиеся через приоткрытые ДуДжуном шторы. — В то, что у нас получилось? Нет… — В этот момент я просто умирал от той тяжелой пелены молчания и мертвецкой тишины и хоть как-то пытался разорвать ее своими не больно то слышными словами, которые лишь слегка шевелили ее. Тишина, тишина и еще раз тишина. Любой другой бы уже точно вышел из номера и спустился вниз, поиграл бы в казино или просто пообщался с интересными людьми в баре, посидел бы в ресторане, или пошел прогуливаться по улицам неизвестного тебе города, но только не я. Мои ноги не хотели вставать и тащить меня куда-то. Может это была лень? Или нежелание оставить скучающего хена одного? В любом случае, даже не выбрав из двух представленных в голове вариантов ни одного, можно все списать на дикую лень и усталость после тяжелого и ужасно напряжения, которое проявлялось на прослушивании и ожидании оглашения результатов. И поэтому, сраженный так называемой ленью я просто лежал на постели и смотрел на его четко освещенный яркими огнями ночного Сеула силуэт. Биты своего сердца, четкие и громкие, я отчетливо слышал и боялся, что хен услышит их тоже. Что же делать? Что я могу? В тот момент я не на шутку разнервничался, хотя минуту назад лежал на постели как разрезанный поперек баклажан. Нервы, нервы и снова нервы. -Почему я так нервничаю? Ведь нет ничего такого в том, что два парня сидят в одном темном люкс номере в гостинице, вдалеке от своей родни, совершенно одни с полчищем алкоголя и наличием нетрезвого состояния у одного из них? Стоп. Как это ничего такого? А если сейчас произойдет то, чего я, конечно, очень сильно хочу, но боюсь больше всего? А что, если это произойдет и после этого он начнет меня избегать? Разумеется, начнет! Я – гей, он – натурал. О чем я вообще думаю? Неужели я правда сейчас думаю о сексе с ДуДжуном? О боже, как я опустился…. А если серьезно? Так все, хватит! Успокойся. Ты же был спокоен. Ну все. Посмотри в его сторону и не думай больше о таких вещах. – Да, я прекрасно понимаю, в тот момент я вел очень странный монолог, который очень, кстати, ярко отображался у меня на лице. Но после этих мыслей мне действительно стало не по себе, и я, схватившись за свою голову и нервно потрепав белые волосы, медленно и тяжело вновь поднял свой испугавшийся взгляд на его силуэт, а зря.... Очень даже зря. Увидев его оголенное до пояса тело и чертовски сексуальное пьяное выражение лица, по спине пробежали колючие мурашки(смешно конечно, но это ощущение больше всего походило на то, когда ты одеваешь бабушкин вязаный шерстяной свитер на голое тело.), и я тут же резко отвел взгляд и вновь уставился куда то вниз. — Ян, ты чего это? Смущаешься моего голого тела? – Голос хена звучал на том самом тембре, от которого меня обычно уносило куда-то в другой мир. Я не мог поднять головы потому что, да черт, он был прав! Да, я был дико смущен. В голову лезли разные пошлые мысли, и играла какая-то странная веселая музыка. Я был напуган своим состоянием и вообще сам собой, так как мое желание встать, подойти к нему и буквально спиться своими губами в его шею и вцепиться руками в эти плечи и спину только росло, добивая остатки орущего «СТОП!» разума. – Хэй, посмотри-ка на меня…. Соби, подними свои глазки. Я хочу видеть их, а то в последнее время ты прячешь их от меня и не смотришь в мои. Что с тобой случилось? Ты думаешь, я не замечаю, что с тобой что-то не так? А вот и нет! Я все замечаю. Я давно хотел тебя спросить, но так как я полнейший дурак, я постоянно либо не решался, либо забывал, либо не находил нужного момента. Ты что, влюблен в меня, что ли? – Что ж, я ждал этого вопроса и вот наконец услышал его. ДуДжун был пьян и, скорее всего, просто не соображал, что нес. Но погодите-ка, разве люди, будучи в состоянии «Э! Подожди.. мне больше не наливать.. Я сам до дома дойду!» не говорят все то, что думают. Хорошо, пусть так. Но получается, он об этом действительно думал? Не верю. Ведь я для него друг, всего лишь несчастный друг. Я люблю его. Твою мать, как я люблю его! И сейчас человек, который мне дороже даже моей собственной жизни стоит передо мной полуголый и, смеясь, говорит мне о таких вещах, о которых мне становилось еще хуже. — Хен, прекрати! Я же…. — Ну что? Влюблен в меня? Да признай! Ведь я сексуален? Ну скажи это, скажи!! — ДуДжун, ну что за чушь ты несешь?! Разумеется нет! Не влюблен я в тебя, успокойся! – Теперь я понял, какого лгать самому себе. Оказывается, это сложновато. Но еще сложнее мне стало, когда вдруг его горячая рука прикоснулась к моему лицу и, приподняв его, нежно прошлась по моей щеке. — Посмотри же мне в глаза…. Я хочу снова увидеть эти искорки вечного энтузиазма, эти огоньки радости, эти отблески энергии. Посмотри, прошу. – Как же серьезно прозвучали эти слова, но я до последнего молчал, пока мое сердце буквально ломало изнутри ребра. – Скажи же что-нибудь…. Его губы были на опасно маленьком расстоянии от моих. Я чувствовал его дыхание. Не на шутку возбуждающее дыхание. Я был потерян. — Хен…. — М? Ты все же заговорил! А я уж думал, что ты язы…. — Хен, я люблю тебя. – Нет!! Я не должен был этого говорить! Нет!!! Боже, что мне делать? Куда мне теперь деваться? В этот момент, когда он посмотрел на меня этим шокированным взглядом…. Я думал, что он меня ударит и уйдет куда подальше. Я боялся, но я хотел этого больше всего. После этих слов, неосторожно слетевших с моих губ и разбившихся на сотни разных тревог, недопониманий, ужасных мыслей и диких нечеловеческих мыслей, как дорогостоящая ваза, упавшая с шелковой скатерти на пол. Я хотел бежать, но его губы… Черт, они были так близки. Опасно. — Что ж, я знал. Ты мне тоже не безразличен…. – Что? Как понимать? Но мне все же нужно было дернуться от его действий и вновь закрыть голову. Нет, мне вообще нельзя было оставаться там, а спуститься в бар, как я и хотел, или по крайней мере просто думал и прикидывал, пока не произошло то, чего желал мой внутренний голос и не желало мое сознание. Его губы коснулись моих неагрессивным и не напористым поцелуем. Легкий и нежный, уже уносил мои мысли куда-то в потусторонний мир, где они терялись в бескрайностях пространства. Он как будто целовал тончайшие лепестки роз или трепетные крылья бабочки. Потом его нежные и чуть заметные, но горячие и возбуждающие прикосновения, отключающие во мне всякую адекватность и осознание реальности перешли от поцелуев — прикосновений к поцелуям — к покусываниям. ДуДжун захватывал своими губами мою верхнюю губу и несколько раз слегка прикусывал её зубами, целуя, позже начав играть и с моей нижней губой. Я чувствовал, что сердце уже пилило напильником возбуждения клетку страсти и желания скопившейся во мне за все это время. Потом опять вернувшись к верхней, но на этот раз прикусывая уже чуть сильнее и чуть дольше, ДуДжун начал поглаживать мою шею, от чего мне становилось только приятнее. В конце концов его прикусывания и покусывания доставили мне лёгкую боль, ту, которую, описывая любовные игры, называют сладкой болью. Позже в порывах страсти мы упали на кровать и хен начал буквально сдергивать с меня одежду, но в самый нужный момент я успел повернуть ключ зажигания здравого сознания и оттолкнуть ДуДжуна. — Хен, прости, но я не могу… — Мои губы дико дрожали от шока, ударов в груди и наркотически затягивающего вкуса губ ДуДжуна. — Что же не так? – Он все также невозмутимо смотрел мне в глаза. Меня поедал его холод, но этот взгляд… я не мог оторваться. Не было сил. — Просто я знаю, что ты не чувствуешь того, что чувствую я, и потом, ты пьян и не вспомнишь того, что случилось бы сейчас. А мне было бы от этого невыносимо больно. – «Было?» как же. Боль уже терзала меня так, как будто случился разрыв сердца и все кости у были уже сломаны. Осознание того, что он пьян и те слова, невероятно важные, но пустые, выброшенные мной совершенно случайно буквально на ветер, не отзовутся в его памяти совершенно никак и исчезнут бесследно в его бездонном (как мне казалось) сердце, сводили меня с ума. И хоть я должен был ощущать облегчение, я чувствовал лишь сильное расстройство и опустошение, отчего внутри меня потихоньку начал разыгрываться ураган из отрицательных эмоций и глупых вопросов, метаний в уже порушенном от немалых землетрясений внутреннем мире и нервных и прерывистых кровавых ударов сердца. На моих глазах начал собираться дождь из всего того, что внезапно скопилось во мне. Мне нужно было что-то делать. Я выбежал из номера и буквально поплелся неизвестно куда, захлебываясь в своих собственных переживаниях и медленно сползая по стенке. Может быть, я тоже был пьян? Может, я тоже не вспомню того, что сейчас произошло? Я не знаю. Сейчас я ничего не знаю.