Друг моего детства.

Всю ночь, просидев в баре и проболтав о финансовых и общественных проблемах с каким-то стариком, я, бессонный и подавленный тем, что произошло ночью и фактом, что он все забыл, с трудом притащил свою уставшую тушу к номеру. «Может не входить?» — Думал я, стоя у той самой двери, за которой находится человек, из-за которого я, по причине своей влюбленности в него, каждый день переживаю то, чего не переживал еще ни разу в своей жизни. Но, как это не печально, все то, что я чувствую, не отражается на мне положительным образом, а наоборот, подавляет еще больше. И все же, не могу же я стоять у этой двери, пока он сам не проснется и не поймет, что я не весть куда исчез. Тяжело вздохнув, я медленно повернул ручку и толкнул дверь. — ЁСоб? Ты что, спускался вниз к шведскому столу? Представляешь, тут у нас в номере собственная кухня со свежими продуктами в холодильнике! Так что, если ты ходил кушать на 15 этажей вниз, то ты зря это сделал. – Как и ожидалось, он не помнит. Ну, как бы то ни было, хоть в моем сердце в очередной раз пробилась дыра, я был немного рад и даже чувствовал облегчение, ведь теперь, когда он не узнает о том, что наши губы соприкоснулись в эту ночь, наши отношения уже не смогут пойти под откос и все будет хорошо. Он не будет избегать меня и ненавидеть. Это замечательно. Но…. Но тогда почему мои глаза вновь мокрые? Ведь нет ничего плохого в том, что он не помнит. Похоже, я сам себя не понимаю. — А что ты такой бледный? Заболел ненароком? Давай я тебе налью кофе. – Мило. Он заботится обо мне. — Да нет, не надо. Я не заболел, я просто расстроен. – Черт. — Чем? Я что-то вчера сделал или сказал не так? Если да, то скажи, что. – Черт, черт, черт!! Ну, кто меня все время за язык тянет? А-а-а-а черт! — Да нет, не важно. Забудь. – Кажется, в тот момент я вновь начал терять контроль и выпускать своего сопливого мальчика наружу. Отведя взгляд куда то в пол, я не мог поднять головы, чтобы как всегда улыбнуться ему и сказать, что все хорошо, чтобы он тоже улыбнулся мне и согрел меня своей улыбкой. Как же я хочу этого, но почему не могу? Я эгоист. — Ну, посмотри же мне в глаза…. Соби, подними свои глазки. Я хочу видеть их, а то в последнее время ты прячешь их от меня и не смотришь в мои. Что с тобой случилось? Ты думаешь, я не замечаю, что с тобой что-то не так? Ну скажи же…. – «Он снова сказал эти слова. ДуДжун помнит? Если он помнит... Тогда, дружбе конец?». Я вновь начал истерично размышлять. Да когда же уже придет конец этому стрессу? Мне уже начинает казаться, что под слоем моей белой краски кроется седина. — Хен, все нормально! Я просто не выспался, ведь это новое место, а у меня всегда так: я очень плохо сплю, если я нахожусь не там, где привык. – До ужаса фальшивая улыбка высветилась на моем лице, что мне даже самому было противно. Я выглядел как жена влиятельного и богатого мужа, которая в тайне от него работает проституткой, а своей улыбкой пытается запудрить ему мозги. – Я пойду налью чай, а то пить больно охота. – Стоя и улыбаясь своей фальшивой улыбкой, я думал только о том, чтобы быстрее скрыться с его глаз долой, что я и сделал. Когда мой мешок с мышцами и костями был таки передвинут на кухню, я почувствовал облегчение. Но сердцебиение все равно не давало покоя и чуть ли не доводило меня до учащенного дыхания, головокружения и чуть ли не до потери сознания, но я списал данные ощущения на ночь, проведенную без сна, сплошные нервы и на то, что произошло ночью. Эх, а как не хотелось об этом вспоминать. — Соби, ты реально какой-то странный…. Случилось что? Может, у тебя собака умерла? А нет, это у меня собака есть, а не у тебя. Вот! Ты мне уже разум мутишь. – Джун подошел со спины и слегка приобнял меня за талию, горячо дыша мне прямо в затылок. Ну разумеется я немного возбудился от подобных действий. — ДуДжун, я же сказал, что все в порядке! Что ты все спрашиваешь и спрашиваешь? Совсем тупой что ли? — Прошу, порадуй меня своими глазками, ЁСоби~ Они всегда радовали меня своими искорками, а сейчас внутри меня по каким то причинам горит чувство вины, и я хочу избавиться от него. Посмотри на меня. Мне в глаза. – Его дыхание, его губы, тело, руки… Он становился все ближе и ближе ко мне. Дурак… — Собрав в себе всю смелость и дикую раздраженность глупыми вопросами хена, я все же решил повернуться и посмотреть на него. Сложно, но я сделал это. – Я же сказал, со мной все в поряд…. – Его губы перебили меня вновь. – Хен, что ты делаешь, черт возьми! – Еле вывел я, но тело уже не хотело слушаться, получив дозу. — Так я и знал… -Ч-…что ты знал?.... Хен, не веди себя странно. — Мне знаком этот вкус. Это он меня одурманивает. — «Одур…» что?! – Я не верил своим ушам. Может, потому что от этих слов их закладывало все больше и сильнее. — Молчи и дай мне еще. Я хочу… твоих губ еще…. – И вновь наши губы соприкоснулись. Не верю, что это происходит со мной. Может быть, я все же уснул тогда в том баре, слушая бредни того мужика и мне снится сон? А может ДуДжун хен все еще пьян? Не может быть. В любом случае я не верил, что это происходит. Витая в своих мыслях, пока губы хена скользили по моим, переплетаясь с моим языком и периодически ощущая уже знакомые покусывания, я не успел сообразить, как сладкие губы уже были на моей шее и ласкали ее, а холодные руки ползали под футболкой, иногда задевая мои соски. Кровь резко прибила к моей голове. — Хен, зачем ты это делаешь?…. Ах… — Мой голос дрожал так, как будто я в одних трусах приехал в Россию и посреди января месяца вышел ночью на улицу и сел в сугроб, а после вылез и встал на холм, чтобы меня обдувал ветер или прыгнул в прорубь. — А ты, почему не сопротивляешься? – Не отрываясь от моей шеи, прошептал ДуДжун, прижимая меня к себе все сильнее. — Я же сказал тебе вчера, что я люблю… ах… люблю тебя…. – Опять?! Да что за проклятье? Может, это Джи Сунн меня тогда прокляла, и теперь я все время пробалтываюсь? ДуДжун оторвался от моей шеи и посмотрел на меня, прикоснувшись своей холодной рукой к моей покрасневшей до нельзя щеке. — Соби, я прошу, посмотри мне в глаза…. Хоть раз. – Ну что ж, была, не была, придется посмотреть. — Хен я не понимаю, зачем тебе это надо… — Ян ЁСоб, я хочу, чтобы ты знал, что человека, который сейчас отражается в моих глазах, я люблю больше всего и уже не в силах держать себя. — Что? – Я немного недопонял, так как был в состоянии возбужденного опьянения. — Ян ЁСоб… — Да, хен? — Я люблю тебя… — ЧТООООООООООО?!! О боже, я не могу поверить! Я точно не умер? ДуДжун – гей? Быть не может…. Кажется, я сейчас упаду в обморок. — Извините, но вам через 30 минут придется покинуть помещение…. – Обстановку мертвого молчания, тишину которого избивал только несинхронный и неровный стук сердца разрядила горничная, орущая за дверью номера, что нам нужно немедленно собирать манатки и выметаться из отеля. Через 35 минут мы уже стояли на улице с полными сумками вещей и молча оглядывались вокруг. Да, после признания я слышал от него только молчание и громкое учащенное дыхание. Я хотел всем телом прижаться к нему, обнять и больше никогда не отпускать, чтобы всякие Джи Сунн не прикасались к нему. Но нужно было держаться, так как, все равно зная, что наша любовь оказалась взаимной, я боялся, что он все же оттолкнет меня и уйдет. Страх увидеть его спину, идущую где-то далеко впереди, холодно теряющаяся, куда то в темноту, сделал мои руки свинцовыми, и я не мог поднять их. А посему просто стоял как последний даун и рассматривал свои кроссовки, нелепо покачиваясь из стороны в сторону и иногда вздрагивая от того, что мне было холодно. Но мой страх был рассеян, когда его теплая рука (чему я удивился, это тому, что его рука стала теплой, хотя лишь меньше часа назад она была холодна как лед.) обняла меня за талию и прижала меня к его груди. — Ян, я вижу, что ты замерз и волнуешься… Дк вот, успокойся и согрейся. Слышишь, как бьется мое сердце? Я тоже очень рад и боюсь не меньше тебя, поверь. – И в правду, его сердце билось, как биты клубного трека, но они успокаивали меня, как колыбельная мамы. Я чувствовал облегчение и чувство, которое даже не описать одним словом «счастье», нет, оно даже больше, чем просто счастье. Не верится, но, кажется, это произошло.