О н а н е н у ж н а м н е.
Не замечая, как превращается его мантра в :О н а н у ж н а м н е.
На одной из вечеринок ее нет, и Кристофер чувствует, как в груди что-то болезненно ноет, как все поднимается комом в горле, болезненным спазмом. И ему бы выблевать эти сраные чувства, вырезать из груди переживания, ведь он не такой, он холодный и неприступный, он без эмоций, тот в чьём сердце бездонная дыра. Ошибается, конечно. Ведь дыра-то давно заполнена, дамой с рыжими волосами и зелеными глазами. Пробивается сквозь множества людей, ища в каждом разрушительницу внутреннего порядка, тщетно. К нему липнут пустые, одноразовые, от которых его тошнит (?). Спрашивает у каждого, видели ли, все как один дают отрицательный ответ. Крис не знает, что Эва чертовски устала, что у нее больше нет сил быть для него невидимой, что устала быть слишком толстой, слишком надоедливой, слишком неподходящей, что приняла твердое решение прекратить эту ни к чему не приводящую игру, приносящую только нестерпимую боль в солнечном сплетении, да асфиксию. Шистад покидает свой дом, в самом разгаре веселья, с сигаретой в руках, садится в свое черное BMW и едет к ней, яро стучит кулаками в ее дверь,желая видеть такое уже родное лицо, без которого больше не может. На пороге появляется рыжеволосая, с зарёванными глазами, да опухшим лицом. Знает, что виноват в этом сам, поскольку причина ее бед и несчастий он и он же их антидот. Его тошнит от самого себя, хотя обычно ему нет дела, до чувств других. Не спеша подходит, ухмыляясь. Сжимает девушку в объятиях, шепча: «Решила бросить безнадежно влюбившегося в тебя, поняла наконец, что тебя не достоин? Верное решение. Да только не отпущу. Слишком поздно.» Нежно целует соленые губы, понимая, что погубит. Только Эве плевать, она дождалась, она не зря верила. Мун отвечает на этот лучший в ее жизни поцелуй, давая понять, что никуда больше не убежит, а Крис углубляет его, теперь он только для нее, ради нее, с ней.