Четверть

      Поттер предложение принял.       Не потому, что был впечатлен открывшимися возможностями, нет. И даже не потому, что ему так подсказала интуиция. Более того, интуиция-то, как раз, настойчиво бубнила на ухо, что вляпается он по самую маковку, если примет предложение странного директора, но…       Но.       Магистр Адэйр, сам того не ведая (а может, и ведая, леший его знает), нашел единственный крючок, на который Поттера можно было ловить без наживки.       Уникальность.       Гарри — несмотря на многолетние старания Дурслей, а может, наоборот, благодаря им — мальчиком вырос болезненно самолюбивым и, к тому же, с гигантским комплексом неполноценности. Потому что, когда тебе с детства внушают, что ты убогое, ненормальное ничтожество, трудно сохранить адекватную самооценку.       Собственно, именно по этой причине, когда в дом вломился здоровенный бородатый мужик и позвал невесть куда, Поттер побежал за ним, повизгивая от радости. А почему побежал? Потому что ему прямым текстом было сказано: ты, мол, Гарри, особенный! Волшебник! Победитель Великого и Ужасного! И в сто раз лучше этих недоумков Дурслей! О, как.       То есть, проще говоря, ты можешь научиться колдовать и доказать всем вокруг, какой ты весь из себя крутой.       И Гарри, еще ни разу не державший в руках палочки и нифига не знающий про волшебство, уже в красках представил, как возвращается он, такой сильный и смелый, вышибает дверь с ноги, раскатывает противных родственников тонким слоем…       И тут БАЦ. И ему сообщают, что волшебники-то, оказывается, не вершина эволюции. Что есть Академия, куда и крутых-прекрутых магов не берут — двое каких-то ископаемых не в счет! — а ему, Гарри Поттеру, предложили! Единственному!       И как тут устоять? Тем более, когда ему было ясно сказано, что обратно в волшебный мир ему двери всегда открыты? Тем более, что директор заверил его, что безопасность на время обучения в Академии ему гарантирована…       Правда, он почему-то уточнил, что безопасность физическая, но… в конце концов, это уже детали.

***

      А пока Поттер грезил о великой славе, супер-силах и розовых пони, в огромном круглом зале на первом этаже началась церемония посвящения.       Выглядело все это довольно впечатляюще.       В центре зала собрались все поступающие, которых, включая Гарри, в этом году имелось шестнадцать штук. Прямо перед ними стояла деревянная кафедра с текстом клятвы, а чуть дальше — длинный стол полукругом, за которым сидели все преподаватели, деканы и директор — в общей сложности тридцать два более-менее человекоподобных существа. А по сторонам, вдоль стен, расположились старшекурсники, возжелавшие понаблюдать за церемонией — то есть, учитывая необычность одного из новичков — почти все.       Едва все заняли свои места, Магистр Адэйр поднялся со своего места, обвел внимательным взглядом малышню и толкнул небольшую речь, суть которой сводилась к следующему:       Коренные, так сказать, обитатели Академии рады приветствовать всех новичков в своих стенах, но настоятельно просят уяснить, что они находятся в учебном заведении и главной целью для них должна являться учеба, потому как те, кто не сдаст летние экзамены, вылетят со свистом, получив прицельный пинок под зад. Это во-первых.       Во-вторых, что на первом курсе нет разделения по факультетам, поскольку всем преподается одно и то же — основы. Разделение же по основным специализациям происходит со второго года, когда станут ясны потенциал и склонности каждого конкретного ученика.       Ну, а в третьих — внутри Академии действует ряд правил, с которыми всем рекомендуют тщательно ознакомиться, ибо незнание от ответственности не освобождает, а педсостав следит не только за успеваемостью учеников, но и за их поведением.       В общем, чувствуйте себя, как дома, дети мои, но не забывайте, что вы в гостях.

***

      Для Гарри церемония прошла как в тумане. Лавина из впечатлений, собранных за день, наконец догнала его и накрыла с головой, едва не придавив.       Он смутно помнил, как читал текст клятвы, как получал форму, учебники и расписание, ужинал и даже как добирался до жилого крыла, где были расположены спальни и гостиные — по отдельной для каждого курса и одна общая.       Успел лишь заметить, что в спальнях живут по двое, и что вторая кровать в комнате, которую он занял — пуста. А потом просто рухнул лицом в подушку, даже не раздевшись, и отрубился.

***

      А в Хогвартсе, между тем, нарастала всеобщая паника.       Еще бы! Герой всея магической Британии, национальное достояние, Мальчик-который-выжил… прочая, прочая, прочая… Гарри Поттер — не явился в школу! Кто виноват? Что делать?       Дамблдор и МакГонагалл в четыре руки растрясли Хагрида и выяснили, что билет-то он Поттеру всучил, а про платформу рассказать забыл. Потому что…       — Ну, дык, я это… как-то… не подумал… Ой, что ж будет-то теперь?..       Оставив «неподумавшего» лесника угрызаться совестью, Дамблдор — на этот раз в компании Снейпа — прямо с праздничного ужина рванул в Литтл-Уингинг.       Дурслей даже трясти не стали, просто бесцеремонно покопались в мозгах — ну, так дело же государственной важности! — и обнаружили, что они-то как раз свою миссию добросовестно выполнили и мальчика на вокзал отвезли.       Шнырявшая тут же, под окнами, Арабелла Фигг подтвердила, что да, мол, отвезли. Куда, не видела, но куда-то отвезли.       Переглянувшись, хогвартские "Чип и Дейл" метнулись на вокзал — а вдруг повезет, и Поттер там сидит на чемодане и горько плачет? — никого там, разумеется, не обнаружили и уставшие и злые вернулись в замок.       Снейп хотел было напиться с горя — как же! Поттера профукали! Это что, десять лет службы доброму директору псу под хвост?! — но ему не дали. Добрый директор не дал. Дамблдор ни в жизнь бы не стал таким Великим и Мудрым, если бы так легко сдавался, а потому…       — Коллеги! Ребенок в беде! Несчастный сиротка потерялся! Свистать всех наверх!       Коллеги, вдохновленные пламенной речью, кинулись допрашивать учеников на предмет: видел ли кто на вокзале Гарри Поттера? Как не знаете, как он выглядит? Стыд и позор! У него же на лбу написано! Что вам еще надо? Одежда? Ну, тряпки какие-то… Худой, в очках… С белой совой…       На удивление, спустя полтора часа это гениальное в степени своего маразма расследование все же дало некоторые результаты.       Рыжеволосое семейство общими усилиями вспомнило таки подходящего под описание парнишку, и… уверенно сообщило, что Поттер прошел барьер. Вот прям у них на глазах прошел. Вместе с чемоданом, совой, шрамом и прочим имуществом. А вот в поезде его уже никто не видел.       И тут мудрые профессора во главе с не менее мудрым директором слегка подвисли. Потому что с платформы никуда кроме Хогвартса герой деться не мог. Железно. Если только его не похитили злобные слуги злобного Сами-Знаете-Кого…

***

      «Злобный Сами-Знаете-Кто», услышав эту вопиющую клевету, только фыркнул в тюрбан Квирреллу. Ибо он-то точно знал, что среди его ПСов идиотов не водилось. Разве что, парочка безумцев, но те сейчас прохлаждаются в Азкабане, и Поттер им нафиг не сдался.       Откровенно говоря, Поттер никому нафиг не сдался, кроме Дамблдора и, может быть, Северуса.       А вот камушек…

***

      В общем, ночка для педсостава выдалась нервной. Дамблдор, заперевшись в директорском кабинете с коллегами и бутербродами, объявил общий мозговой штурм. Приз за самую оригинальную идею, как и где искать Поттера — полкоробки лимонных долек и личная признательность директора.       Педсостав ни дольками, ни признательностью не вдохновился, но все дружно делали вид, что усиленно думают…       ...ровно до тех пор, пока Дамблдор сам не допетрил заглянуть в Книгу Хогвартса, где отображались все: прошлые, настоящие и будущие ученики.       И вот тут все окончательно впали в ступор. Потому что имя Гарри Джеймса Поттера, красовавшееся там еще утром, исчезло.