Один плюс один

Рыжий понятия не имеет, сколько времени торчит в душе, но приходит в себя, когда мама стучит в дверь. Говорит с беспокойством: — Милый, у тебя всё в порядке? Рыжий отвечает: — Да, мам. Всё хорошо. Уже выхожу, — и, прислонившись лбом к холодной плитке, замирает. Сильно-сильно жмурится. Выходные выдались адски — нет — пиздецки тяжелыми. Он устал. Неебически устал. И не выспался, что впрочем неудивительно: Рыжий вернулся домой во втором часу ночи, а Шэ Ли написал в шесть пятнадцать утра с предложением подзаработать. Увидев оплату за смену, он долго не раздумывал: запихал сменные вещи в рюкзак, начеркал маме записку и ушёл. Он отработал пятнадцать часов, вместо оговоренных восьми и был, в буквальном смысле, по уши в дерьме, потому что Рыжий — тупица, даже не поинтересовался, за что платят такие деньги. Как оказалось, не за красивые глаза, а всего лишь за лишнюю пару рук и желание добровольно изгавняться. Рыжий, наверное, выливает на себя больше половины тюбика геля для душа и моет голову раз пять прежде, чем запах дерьма исчезает окончательно. Но ему всё равно кажется, что он грязный. Никчёмный. Ни на что не способный, кроме как подчищать за другими. Это и есть то самое светлое будущее, что его ждёт?! Я никогда не смотрел на тебя, как на пустое место. Ненавистный образ вспыхивает перед глазами слишком неожиданно. Рыжий пытается избавиться от непрошеного призрака, но слова Хэ Тяня оседают где-то слишком глубоко внутри. Не достать… Какая ирония! — думает он. — Хэ Тянь говорит одно, а Рыжий чувствует ровно противоположное. Ведь именно таким — абсолютно пустым — он себя видит в отражении зеркала. Рыжий иногда думает: родись он другим — чуть более удачливым, умным, симпатичным — как бы всё сложилось? Стал бы он терпимее к другим? Какие бы люди его окружали? Пришлось бы ему хвататься за любую работу, лишь бы до конца месяца протянуть? А Хэ Тянь? Был бы другой-Рыжий так же интересен этому придурочному? Он загоняется ещё пару минут, но всё же выходит из душа. Закидывает грязные шмотки сразу в стирку, сушит волосы полотенцем, хватает с консоли, оставленный мамой, журнал и, плюхнувшись на диван, бегло пробегает по рандомной статье. «…Понятие панической атаки в психиатрии рассматривается как сильный страх, возникающий неожиданно и повторяющийся регулярно. Приступ страха имеет все признаки обычной тревоги, длится меньше часа и…» бла-бла-бла. «…Никто из специалистов на сегодня не может дать четкий исчерпывающий ответ, по какой причине…» и бла-бла-бла. «…Если вы видите признаки панической атаки у другого человека выполните следующие три простых шага… обеспечьте комфорт и спокойствие… возьмите за руку… переключите внимание с одних ощущений на другие» Сплошная нудятина!.. Рыжий не дочитывает до конца, потому что в его окружении никто паничкой не страдает, а забивать голову ненужной информацией — нафиг надо. Ему и так есть о чём подумать. Он перелистывает в самый конец журнала, где обычно печатается гороскоп. И на заметку: Рыжий абсолютно точно не верит в эту хрень, а читает из чистого любопытства. — Вы встретите человека, который полностью изменит вашу жизнь. Будьте к нему… — Это что — обо мне? — внезапно раздаётся насмешливый голос у самого уха, и Рыжий рефлекторно дёргается. Скатывается с дивана, откидывая журнал куда-то в сторону. Не догоняет. — Как ты… Что ты… — а потом, словно прозревает. Подрывается с пола, отшвыривает журнал и проносится мимо Хэ Тяня, задевая того плечом. Возмущённо вопит: — Ма-а-ам, что у меня в комнате делает этот хре… — он обрывает сам себя на полуслове, а затем быстро исправляется: — этот тип? Но маму, кажется, интересует совсем другой вопрос: — Как что? Это ведь твой друг. Тот мальчик с параллельного класса? Хэ Тянь? Его имя всегда в тройке лучших, когда поднимается вопрос об успеваемости на родительских собраниях. Какое счастье, что он с тобой занимается для поступления в колледж. Да уж!.. Счастье свалилось, откуда не ждали. Рыжий реально теряет дар речи. Устало выдавливает из себя: — Почему ты вообще его впустила в дом? — Ты забыл у меня куртку, — раздаётся сзади и Рыжий оборачивается, глядя на Хэ Тяня, который стоит посреди коридора с его курткой в руках. — Я звонил тебе, — будничным тоном продолжает он, — но у тебя телефон выключен. Видимо разрядился, думает про себя Рыжий. Резко вырывает собственную ветровку из чужих рук и обходит Хэ Тяня. Заходит в комнату. Утырок семенит следом, слегка прикрывая за собой дверь. — Ты ещё тут? — не скрывая раздражения, бросает Рыжий. — Всё. Ты куртку вернул? Вернул. Миссия официально считается выполненной. Можешь проваливать. Где дверь ты знаешь. — Почему ты снова бесишься? Да блядь! — Я не бешусь, — устало выдыхает Рыжий. — Просто терпеть не могу, когда посторонние находятся в моей комнате. — Так я не посторонний, — с улыбкой подмечает Хэ Тянь. — Я вроде как друг. От его приторной интонации мгновенно передёргивает. А ещё от слова «друг». Ну какой нафиг друг?! — Закатай губу, придурок, потому что ад замёрзнет раньше, чем мы подружимся. Хэ Тянь усмехается. — Что — у меня совсем никаких шансов? Рыжий в этом даже не сомневается. Отвечает: — Совсем. — Вот и отлично. Потому что быть просто другом я не хочу, — произносит Хэ Тянь совершенно буднично, словно Рыжий поинтересовался, где лежат ключи от дома. А Хэ Тянь и ответил. Ответил так, словно слова ничего не значат. Но Рыжего они всё равно цепляют. Душат. Высоким разрядом проникают в сердце, заставляя биться быстрее, чем восемьдесят ударов в минуту. Рыжий смотрит на Хэ Тяня и ждёт. Ждёт, что ещё этот придурок скажет. Но тот на него даже не смотрит. Прогуливается по комнате и рассматривает хлам на полках с такой внимательностью, словно на экскурсию в музей пришел. А Рыжий наблюдает с настороженностью и злится то ли на Хэ Тяня, что тот не даёт ни малейшего повода выставить его за дверь, то ли на себя, что Рыжий вообще ищет этот самый, притянутый за уши, повод. Хэ Тянь его не разочаровывает. Он берёт в руки книгу. Кажется, кулинарную. Кажется ту, что осталась Рыжему от отца. Он долго не думает и, выхватив её из загребущих хэтяневских лап, рычит короткое: — Не трожь. Хэ Тянь моргает растерянно, а затем приблизившись, хватает Рыжего за шею: придвигает к себе. Смотрит в глаза, будто пытается в голову залезть. А Рыжий задыхается: то ли от возмущения, то ли от прикосновения тёплой хэтяневской ладони. — Ты приятно пахнешь, — вдруг заявляет он и — О чудо! — отпускает Рыжего. Растягивает губы в своей фирменной блядской ухмылке. — Я понял, почему ты так нервничаешь, — устроившись на кровати Рыжего, тянет Хэ Тянь. — Всё дело в твоём скопившемся сексуальном напряжении. Что — прячешь в книгах журналы с порнушкой? А тебе какие нравятся? Могу посоветовать пару неплохих изданий. С каждым словом Хэ Тяня Рыжий чувствует, как на лице подкожными паразитами вздуваются жевалки, а зубы чуть ли не крошатся от потуги. Если этот урод не заткнётся, то Рыжий не откажет себе в удовольствии разукрасить его выёбистое лицо во все существующие оттенки синего и лилового. Но Хэ Тянь, сука, походу считает себя бессмертным. Его рот никак не затыкается, но Рыжий тупо абстрагируется. Выхватывает из контекста такие фразы, как: «напряжение», «выпустить пар», «научу». И не выдерживает. Срывается. Он нависает над Хэ Тянем, уперевшись коленом о край ужасно скрипучей кровати. Хватает за ворот майки и притягивает к себе. Опускает голос до опасного полушепота. — Ты… — и замолкает, потому что дверь в его комнату неожиданно открывается и на пороге появляется мама. — Ужин готов, — с энтузиазмом произносит она и замолкает. И только тогда до Рыжего внезапно доходит, как двусмысленно они с Хэ Тянем смотрятся со стороны. Картина, блядь, маслом!.. И он отступает. Но во взгляде матери нет ни капли беспокойства. Она смотрит на них ещё пару секунд, а после с улыбкой обращается к Хэ Тяню: — Останешься с нами на ужин? Рыжий резко выкрикивает: — Нет. — Да, — одновременно с ним отвечает Хэ Тянь, и они переглядываются. — Тогда мойте руки и за стол, — говорит она и возвращается на кухню. Хэ Тянь, судя по обнаглевшему еблу, рад, а Рыжий… Рыжий так устал, что даже злиться больше не может.

***

Разговор не клеится. И это немного напрягает. И дело не в том, что в те редкие дни, когда мама не работает в ночную смену, их ужин проходит в таком же молчании. Просто… Хэ Тянь не должен быть здесь. Не должен сидеть напротив и уплетать ужин так, словно не ел целую неделю. Не должен заявляться в дом Рыжего без приглашения, будто имеет на это право. Не должен… Хэ Тянь много чего не должен, но он всё равно поступает по-своему. Ещё вчера делал вид, что ему Рыжий безразличен, а сегодня он принёс куртку. Как же бесит!.. Бесит, как у соседнего дома с ужасным скрипом тормозов останавливается машина. Бесит, как сосед сверху пересекает комнату. Бесит, что Рыжий обещал маме, Хэ Тяню, себе стать сдержаннее и терпимее, но даже этого сделать не способен. Его бесит счастливый Хэ Тянь на его кухне. — Очень вкусный ужин, миссис Мо. — Может дать тебе добавки? Хэ Тянь даже расцветает. Говорит с улыбкой: — Не откажусь. Конечно, он не откажется. Хрен знает, когда он ел что-то нормальное. Давно, наверное. В этом как раз Рыжий не сомневается. Отвратная еда в столовке и бич-пакеты в его морозилке не в счёт. — Теперь я знаю, в кого у Гуаня такой талант к готовке, — произносит он, когда мать ставит перед ним вторую порцию. Рыжий даже жевать перестаёт. Он тупо не ожидал такой подставы. — Гуань готовил у тебя дома? — искренне удивляется мама. И переводит взгляд. — Когда? — Ну, было один раз. Давно, — неопределённо отвечает Рыжий, надеясь, что Хэ Тяню хватит мозгов не развивать историю дальше. Но тот спокойно отвечает: — Прошлой весной. Я очень сильно поранил руку во время драки, а он любезно предложил мне помочь с ужином. Враньё, конечно!.. Но Рыжий благодарен Хэ Тяню за эту полу-правду. Не скажет же он матери, что он так мечтал свалить из школы, что решил подставиться за одного придурка. Окунуть, так сказать, свою жопу в самое грязное болото, из которого Хэ Тянь и компания Рыжего благополучно выволокли. Конечно, не скажет!.. Потому что тогда мама не станет смотреть на него так, как сейчас — с гордостью. — Это у него от отца, — вдруг произносит она. — В смысле, не только любовь к готовке, а ещё жертвовать своими интересами, ради интересов других. Может с виду он и колючий, но на самом деле очень отзывчивый и всегда придёт на помощь. — Ма-а-ам! — протягивает Рыжий. Мда!.. Вот уж с кем, а с матерью в разведку он бы никогда не пошёл. Это всё равно, что объявить врагу обо всех своих слабых местах. Повесить мишень, чтобы знали, куда лучше бить. А Хэ Тянь на него смотрит. Сверлит. Изучает. Всего несколько секунд, но Рыжему кажется, что он выдерживал этот взгляд чуть меньше вечности. Некомфортно. Он сглатывает и отводит глаза. А мама неожиданно закидывает Хэ Тяня вопросами. А тот отвечает. И рассказывает: о том, что у него есть старший брат; что он — Хэ Тянь — живёт один в квартире дяди; что родители развелись, когда он был ещё маленьким, и видится он с ними очень редко; много упоминает про отца и брата, но ни слова не говорит о матери. Он рассказывает о своём детстве и ведёт себя при этом так легко и естественно, словно для него не существует никакого напряга. Будто для него совершенно нормально так открыто рассказывать о своём прошлом другим. А вот Рыжий…. Рыжий так не может. Банально не умеет, потому что уверен — непозволительно подпускать других к себе настолько близко. Это глупо. Сегодня ты доверишь ему свои тайны и страхи, а завтра он растрезвонит об этом каждому прохожему. И Рыжей искренне не понимает: зачем Хэ Тянь делает это? Зачем посвящает его в свою жизнь, когда он об этом даже не просил? Очевидно, что говорить о прошлом Хэ Тяню больно. Рыжий не эксперт. Ему не дано разбираться в таких тонкостях, но опущенный взгляд и дрожащий голос Хэ Тяня говорят о многом. И самое дерьмовое, что Рыжий реально ему сочувствует. Он же не бесчувственная скотина. А ещё понимает: да, они разные, как вода и масло, но есть кое-что, что их объединяет. И почему Рыжий раньше не замечал?!.. Ведь если присмотреться Хэ Тянь и есть та самая улучшеная версия Рыжего: более умный, удачливый, богатый, красивый, но всё равно одинокий. В конце концов, когда с ужином было покончено мама делает то, чего не ожидают ни Рыжий, ни Хэ Тянь, судя по его охреневшему выражению лица — накладывает ему в пластмассовый контейнер остатки ужина. И крепко-крепко обнимает. — Приходи в любое время, когда пожелаешь, — на прощание говорит она, а тот кивает ей с подбадривающей улыбкой. — Я провожу, — отзывается Рыжий и плетётся в прихожку. Хэ Тянь идёт следом. Обувается. Накидывает куртку на плечи. —А ты не хочешь обнять на прощание? — и раскидывает руки в стороны. — Завали, — шипит Рыжий. — Просто хочу удостовериться, что больше никто сюда не завалится без приглашения. И не думай, что ты пожрал на халяву. Будешь должен. Мы всё ещё не друзья. — Я понял, — пожимает плечами Хэ Тянь. Добавляет с улыбкой: — Как-нибудь переживу, — в его голосе проскальзывает ррстранная интонация, от которой внутренности стягивает в тугой узел, но Рыжий отбривает это ощущение, как только за Хэ Тянем закрывается дверь. А затем резко её распахивает. Кричит вслед: — Эй, придурок, как придёшь не забудь жратву в холодильник поставить. Хэ Тянь останавливается. Оборачивается. Говорит: — Хорошо. И через час присылает в лайн фотку, заполненного жратвой холодильника.