Пак самое-большое-недоразумение-в-его-жизни Чимин

Когда Намджун берет трубку, он слегка охуевает. — Эм, Юнги… Что, прости? Какой нахер встречаться, ты с головой-то дружи. У меня есть Джин, которого я, к слову, люблю. И который сейчас рядом со мной, так что катись к черту. Либо к Чимину. — Не примет он меня, — вздыхает Мин. — А ты пробовал? — Намджун уже понимает, что запланированное не получится, потому что Джин слезает с его колен и куда-то уходит. Скорее всего, на кухню, старший ведь любит там убивать свое время. — Пробовал, — отвечает Мин и достает вино. Он пьёт из горла. А почему нет. — Интересно, — усмехается Джун. — И когда же ты пробовал? — Да только что, — отвечает Юнги, отрывая губы от бутылки. Алкоголь сразу жжет горло. Это неприятно лишь по началу, но позже, когда он ударит в голову, будет очень хорошо. — В смысле? — Джун реально не понимает, когда этот придурок успел. И, судя по его выражению и тому, что пьёт он явно не воду, Чимин его отшил. — Я его поцеловал, — спокойно отвечает Мин и садится на диван, доставая стакан и соджу. Почему бы и не напиться в хлам. — Ты еблан или да? — Намджун, честное слово, был бы рядом с Мином — отвесил бы хорошего подзатыльника, несмотря на то, что тот ему хен. — Да, — измученно стонет Мин и отпивает алкоголя. — Оно и видно. Извинись перед ним завтра, понял? — Ким видит Джина. С анальной пробкой в виде хвоста и ушками на голове. Он присвистывает. — Пока. — Старший кладет трубку и откидывает телефон в сторону. — Мм, папочка обратит на меня внимание? ~ — Тянет Джин. — Иди к папочке, — Нам хлопает по колену. Завтра он возьмёт себе выходной…

***

Чимин скатывается по входной двери. Что, черт возьми, это сейчас было. И почему сердце Пака от этого бьётся чаще и громче. Юноша зарывается в свои же рыжие волосы и пытается разобраться. Он точно знает, что у Юнги до безумия сладкие и вкусные губы, а то, что они ещё прохладные и сильные, заставляет его слетать с катушек окончательно. Так же знает, что у Мина руки сильные и то, что Чимину нравится чувствовать их на своей талии. То, что язык у Мина верткий, ибо ну Пак почти поддался. Знает, что ему чертовски это понравилось, что он, черт побери, хочет ещё. И ещё. И ещё много-много раз. Но не знает одного — что было бы дальше. И это перечеркивает все вышеосмысленное, поэтому Пак решает забыть. Только вот губы колет и чуть щиплет, требуя продолжения. Рыжий идёт и выпивает соджу. Бутылку ему когда-то приносил Тэхен, мол, пригодится. От алкоголя Паку становится неимоверно хорошо, но одновременно так хуево… Голова кругом идёт, а ноги немеют. Нельзя ему пить. Не умеет он этого делать. Парень засыпает на полу, потому что сил до кровати добраться нет. На утро рыжий спокойно идёт в институт. Но перед этим его выворачивает и он выпивает пару таблеток от головы. Юноша учится спокойно, но что-то идёт не так, потому что к нему в гости после этого идет одногруппница. Просто милая девушка. У неё приятного серебристого цвета волосы, что медленно переходят в оттенок мятного, но эта красота вечно заплетена в наружние колоски. Телосложение, как и у большинства представителей женского пола в Корее, очень хорошее. Худые ровные ноги, не сильно широкие бедра и аккуратная талия. Грудь не такая большая, но оно никому и не надо. Сюин — очень красивая девушка. Она давно сохнет по Паку и чуть ли не прыгала от радости, когда её поставили с ним на проект. Девушка, к слову, очень эмоциональна и весела, что привлекает окружающих. Чимин заводит девушку в квартиру. Сначала они просто пьют чай. — Оппа, ты живёшь один? — интересуется Сюин, отламывая кусочек тёмного шоколада. — Да, — Чимин кивнул. — А что? — Он тоже кушал шоколад. Вообще, Пак не особо любил сладкое, да и поскольку он спортом занимается, не желательно. — Ну… — Девушка тихо смеётся. — Может… — она кусает губу. — Может, я останусь у тебя на ночь? Моя мама вряд ли будет против… — Она краснеет. — Оставайся, — Пак жмет плечами. Он не видит в этом ничего такого. Юноша улыбнулся и забрал посуду. Пока что рыжий просто оставил её в раковине, ибо мыть сейчас очень лень. — Спасибо. Пойдём делать проект? — Улыбнулась девушка и расплела колоски. Надоело, что волосы тянет. — Да, идём, — Пак кивнул. Они пошли в комнату и долго о чем-то разговаривали, после чего приступили к урокам. Что-то пошло не так. Определенно. Потому что Сюин вдруг поцеловала Пака. И Чимин ответил… Губы у Сюин не такие. Не такие сладкие, не такие холодные и не такие нежные. От неё не пахнет мятой, она не такая. Девушка слишком хрупкая. Она жмется, обнимая за шею и зарываясь Чимину в волосы, но Паку нужно не это. Ему нужно, чтобы его прижимали, а не к нему. Рыжему нужно, чтобы его кусали за губы и прижимали за талию. Ему не надо женской ранимости и тонких пальцев в волосах. Не надо языка Сюин в его рту. Ему надо крепких и властных рук. Нужен привкус сигарет и алкоголя. Нужны холодные и подсохшие губы. Нужен Юнги. Раздается стук в дверь. Рыжий сразу же отстраняется. Волосы у него торчат во все стороны, а губы припухли чуть больше и покраснели. Чимин открывает дверь, и его сердце сжимается. Перед ним стоит Юнги.

***

После того разговора Юн понял свою ошибку. Понял, каким был идиотом. Поэтому на следующий день постарался пораньше закончить работу и заехать в старбакс, дабы купить кофе и сладостей для Чимина. Он с хорошим настроением поехал домой и принял душ, после чего переоделся и пошёл к Паку. Но его улыбка вмиг спала с лица, а внутри что-то рухнуло, когда он увидел Чимина явно занятым чем-то не очень приличным. А потом его взору предстала девушка в Паковской комнате. — Я, видимо, не вовремя, — холодно сказал Юнги. — Прости за вчерашнее, — он отдал Чимину кофе и сладкое. — Удачи, — Мин уже собрался уходить, но почувствовал, как его держат. Чимин ухватился за его запястье. — Приходи завтра. Я буду ждать, — бросил Чимин и крепко обнял Юна со спины. Просто прижался, сжимая в кольце рук и тыкаясь носом в затылок. И если Сюин противно пахла духами, то от Юнги приятно отдавало мятой и гелем для душа. Юнги был в шоке. Внутри что-то йокнуло. Сердцебиение ускорялось, а на кадык давило. Мин накрыл руку Пака своей. И аккуратно погладил, от чего к Чимина, казалось, в лёгкие закачало несколько баллонов с воздухом. — Я приду, — тихо сказал Юнги, чуть сжимая ладонь студента. — Обязательно приду. Пак нехотя выпустил Мина и тот ушёл. — Оппа? — В дверях стояла Сюин, которая нихуя не понимала. — Уходи, — тихо попросил Чимин, но потом уже потребовал. — Иди домой. Девушка собралась и ушла, гневно смотря на Чимина. А Чимин просто лежал в кровати и смотрел в стену. Что это? Что за глупое чувство внутри? Диафрагму сдавливало. В какой-то момент Пак чувствует тепло рядом и прохладные руки на своей талии. И ему не кажется. Он действительно чувствует это. И слышит тихое дыхание позади. — Юнги… — На выдохе произносит рыжий и поворачивается к нему лицом. Мин уже улыбнулся и прижал Чимина к себе, аккуратно поглаживая его по мягким волосам. Мин вообще не понимал, почему пришёл. Но Чимин засунул ему в карман ключ, так что, видимо, ждал. И Юнги пришел. И даже не потому, что так попросил Чимин, а потому, что он сам захотел. Пак жмется к нему и закрывает глаза. Он лежит так некоторое время, после чего поднимает взгляд и приближается. Юнги аккуратно поворачивает рыжего и нависает над ним, опираясь на руки. Чимин боится поначалу. Потому что Юнги смотрит так, как будто Чимин — добыча. Но Мин правда ничего плохого не хочет сказать. И он видит, что младший хочет. Пак слабо пищит, когда Мин нависает над ним. Но он действительно хочет. Чимину становится жарко. Жарко просто потому, что Юнги рядом. Потому что Чимин прижимает его к себе, и теперь Мин не нависает над ним, а просто лежит на груди. И приятно чувствовать тепло его тела. Приятно настолько, что Пак хочет чувствовать это вечно. Чувствовать Мина рядом. Он такой мягкий, такой прохладный, но в тоже время и тёплый, и черт, у Пака мурашки по коже от этого. Рыжий зарывается своими маленькими пальчиками в волосы старшего и притягивается его ближе. Но ему мало. Но он хочет ближе и больше. Когда-то, ещё в подростковом возрасте, мама рассказывала Чимину о таком чувстве, как любовь. Говорила, как это окрыляет. Что от взгляда только на того человека, которого ты любишь, могут подкоситься колени, а дыхание сбиться. А от прикосновения ты и вовсе растаешь. И если ты любишь, вместе привычного «ТукТук» сердце падает в пропасть, громче и чаще стуча «ТуДум». Это «ТуДум» отдаётся эхом в голове и пустым гулом в ушах. И задыхаться ты начинаешь просто потому, что этот человек рядом. И Юнги сейчас рядом. Его мать так же говорила, что если любишь, но человек этого не хочет — отпусти. Так будет лучше. Но Чимин по жизни такой человек, который отпустить ну просто напросто не может. Потому что его. И Юнги тоже его, захочет ли этого старший или нет. Но рыжему кажется, что захочет. Раньше Чимина безумно пугала близость. Но не та, которая просто объятия, это Чимин любил. А именно близость. И речь даже не о сексе, о чем-то другом. Но сейчас… Сейчас это совершенно другое. И эта близость… Она очень приятна. И Пак уже не боится. Потому что ему хочется еще. Пак позволяет Юну то, что вряд ли позволил кому-то ещё, даже не смотря на свою природную доброту. Он никогда бы не позволил старшему спать с собой. И рыжий ни в коем случае не разрешил бы делать подобного. Даже девушке. Но это не девушка. Это Юнги. Юнги для него… Юнги для него как отдельный вид человека. Просто что-то невероятно прекрасное, несмотря на то, что злое и матерящееся. Чимину все равно. Потому что он уже сам материться готов, насколько же, черт возьми, приятно. Чимин оттягивает Мина за волосы и вновь смотрит в глаза. Его дыхание сбилось. — Блядь, не могу… — Тяжело шепчет он и впивается в губы Мина. Именно впивается, не целует. Парень всасывает сначала каждую губу по отдельности, потом вместе, покусывая и активно работая языком. И он не жалеет, что свой первый поцелуй отдал так. Юнги очень смешно от того, что Пак матерится. Конечно, когда он фанфики записывает, может и не такое говорить, но сейчас он ничего не записывает. Сейчас он просто лежит и в наглую исследует губы старшего. По сути, Паку совершенно все равно, что сейчас будет. Он кусает нижнюю губу старшего, с силой сжимая волосы на его затылке, после чего позволяет запустить свой язык в его рот. И это до безумия приятно. Пак ведёт по линии ровных зубов, после чего аккуратно щекочет кончиком языка нёбо, а потом переплетает свой с Юнгиновым. У Мина ощущения просто непередаваемые. У него было много девушек, много парней, но никто и никогда не целовал его так. С таким рвением и желанием, с такой отдачей и с таким трепетом. Сердце скачет как бешеное и, ей богу, ещё чуть-чуть и Пака разорвет на мелкие частицы. Просто разорвет и отнесет куда-то далеко-далеко за пределы этого мира. Потому что ему жарко. Жарко настолько, что на висках собираются небольшие капельки пота. Но сейчас он не отпустит. Даже если Юнги оттолкнет, он не отпустит. Не сможет. Потому что это финал. И рассудок уже давно помахал Чимину ручкой. Потому что Пак идиот. Он разрушит этим поцелует все в пух и прах, но держаться ещё тяжелее. А ведь у Мина губы такие… Сладкие, от которых оторваться просто нет сил. Тонкие, но очень вкусные и податливые — думает Пак, после чего вновь начинает посасывать его губы. Причем достаточно напористо. Он этого этого. Хочет настолько, что… Что не сможет оторваться ни на секунду. Потому что… Тудум Юнги позволяет. Просто позволяет делать Чимину то, что ему хочется. Мин и не особо против. Он обнимал Чимина и прижимал его к себе, отвечая. Ему нравилось. Действительно нравилось чувствовать Чимина так. Чувствовать его тёплые губы, его вкусный запах шоколада и кофе, его сердцебиение и его чувства. Потому что Юнги действительно понимает, что чувствует младший. У самого Юнги от этого сердце замирает, а дышать тяжело, но ему безумно приятно. Пак вскоре отстраняется. Он тяжело дышит в шею старшего. Ему плакать хочется. Просто потому, что рыжий теперь не знает, что ему делать. Ему, вроде бы, нравится Юнги, но вроде бы. Сказать не так легко, что он чувствует, но это определённо что-то масштабное. Юнги же уверен. Уверен, что безумно любит этого малого, но если тот скажет — он уйдёт. Потому что делать больно Чимину ну совершенно не хочется. — Чимин, — Юнги начинает тихо и очень спокойно. — Что это значит? — Он совсем не против того, что произошло, наоборот. — Мину нравится, но… Но если это было просто небольшой вспышкой гормонов младшего, то разве это правильно? Так нужно ли это тогда? Просто Мин ведь знает, что он совсем не тот, в кого можно было бы влюбится. Он холодный и злой, а Чимин… Чимина такой мягкий, такой пирожок, что слов нет. Такое ангельское создание, белый пушистый комок счастья. Но этот ангел так целуется, что позавидовать могла бы любая шлюха. — Я… Я не знаю, — честно признается Пак. — Мне страшно, Юнги, — он тихо пищит и крепко прижимается к нему и прикрывает глаза. — Давай спать? — Утро вечера мудренее — решает Чимин. Он помогает, точнее очень надеется, что утром станет хотя бы чуть легче, потому что сейчас, когда губы пульсируют от столь пылкого поцелуя, а сердце все ещё бьётся как бешеное, думать очень тяжело. — Хорошо, Минни, — Юнги кивает. Он засыпает. Старшему абсолютно ничего не снится, как и Чимину. Они просто спокойно спят, прижавшись друг к другу. Юнги, пожалуй, впервые засыпает в объятиях того, от кого это приятно. Потому что все предыдущие партнёры никогда так преданно не жались к нему. И никто никогда не тыкался прохладным носом в шею. Не улыбался при виде Мина. И это приятно греет. Чимин вообще никогда не засыпал ни в чьих объятиях, кроме родительских. И это, вообще-то, очень приятно. Особенно, потому что обнимает его Юнги. Обнимает, притягивая за талию и забравшись под футболку. Никто и никогда не доставлял Паку такое удовольствие просто прикосновением. Да что там, Чимин только от одного взгляда старшего расплывается в лужицу. Им хорошо. Безумно хорошо и приятно. А сердца обоих громко бьются. Тудум