Пак самое-большое-недоразумение-в-его-жизни Чимин

На утро Чимин просыпается в холодной постели. Одному спать ну слишком неприятно. Пак, хоть и привык спать один, но одна ночь с Юнги как-то поменяла его мнение. Он хмурится, потому что без проблем проснулся, а потом смотрит на время. 11:54. Во-первых, он проспал пару, а во-вторых, Юнги, наверное, на работе. Парень рухнул обратно на кровать. В голове была каша несвязанных мыслей, то ли из-за того, что он переспал, то ли из-за того, что как-то слишком вкусно пахнет в квартире, и это сбивает с толку. Он достал телефон и набрал номер своего классного руководителя. Нет, ну, не может же он просто прогулять пару. — Здравствуйте, — он делает хриплый голос, и начинает наигранно кашлять. Получается, кстати, хорошо. Ну да, ему не привыкать голоса менять, работа вынуждает. — Да. Да. Спасибо. До свидания, — парень кладет трубку, и, откинув телефон в сторону, усмехается. — Айайай, старшим врать, — голос в дверной проёме заставляет Чимина крупно вздрогнуть и подскочить, но потом улыбнуться. Юнги смотрит на него, тепло, очень по-домашнему мило улыбаясь. — Привет, — он поднимается и подходит к Юнги, обнимая его. — Я думал, ты уже ушёл, — Чимин целует его в щеку. Это кажется очень непривычным и чуждым, но ему нравится. Юнги улыбается и обнимает в ответ. Ему приятно, что Чимин, видимо, не просто так вчера поиграл. Мину тоже как-то даже не по себе. Потому что его прежний максимум — холодный завтрак на столе и записка признания в любви. Он никогда не начинал утро так… Приятно и солнечно, так мило и с улыбкой. А все потому что у Юнги есть маленький комочек счастья, его личное солнышко. — Нет, куда ж я от тебя уйду, — Юнги потрепал его по волосам и оставил поцелуй на лбу. Это не в его стиле, потому что он «очень Суровый парень», но Чимин — исключение — Идём кушать, соня. Чимин радостно улыбнулся. Они пошли на кухню, где был накрыт стол. Ему, если честно, последний раз только мама завтрак готовила и то, лет в двенадцать, а после Пак все делал сам. — Спасибо~, — протянул юноша — Только я сначала в душ, — он скрылся в ванной, а Юнги пока налил ему кофе. После завтрака, Мин все же уехал. Очень не хотел оставлять свое чудо, но пришлось. Все-таки, ему надо работать, а просто покашлять в трубку — не сработает. Поэтому Чимин остаётся один.

***

Тэхен же с самого вечера игнорирует Гука и тот просто в истерике. Он и звонит старшему, и пишет, а тот не отвечает. Тэхен никогда прежде не игнорировал, даже во время пар писал, а сейчас вдруг пропал. Причём именно игнорирует, так как под всеми сообщениями почти сразу появляется мелким шрифтом «Прочитано». Тогда Чон едет к нему домой. После школы прется через весь город, чтобы просто наказать Тэ и уехать. Ну, как наказать… Бить и кричать он не будет, но мозги промоет. Но, приезжая, Чонгук видит не совсем то, что ожидал. Так как ключи у него есть, получается бесшумно зайти. Ну никак он не ожидал увидеть Тэхена, сидящего на столе и целующегося с его братом. Это выбивает Чона из колеи жизни. Во-первых, его Тэхен целует его брата. Чёрт возьми, Хосока, самого натурального натурала, которого Чонгук только знает. Хочется прямо сейчас врезать старшему хорошенько, а Тэхену… А Тэхена он вряд-ли сможет даже послать. Они замечают Гука и виновато переглядываются. — Я… — начинает Тэхен, но Гук его прерывает. — Заткнись, — он просто выходит из квартиры. Внутри больно очень, а сердце как будто разбилось на миллионы маленьких осколков. Потому что тот, кого парень полюбил, полюбил впервые, просто взял и предал его. Изменил с братом… Гук сильный, но он не может не плакать. Не хочет, совсем не хочет, но глаза уже предательски щипет. — Мне надо за ним, — Тэхен смотрит на Хо, после чего оставляет короткий поцелуй на его губах и бежит за Чонгуком. Он не понимает, как это все произошло. Просто Хосок что-то передать зашёл, а в следующую минуту они уже целовались. Всё слишком сложно. Ким запутался. Он любит Чонгука, но Хосок… Хосок такой милый и забавный, что не хочется отходить на него ни на секунду. А Чонгука он просто любит. Любит, потому что это Чонгук. И выбрать между ними не так просто, как казалось Тэ. Он догоняет Гука и крепко обнимает, но его отпихивают. — Гукки, погоди! — слезно молит Тэхен. Ему больно от того, насколько он мудак. Потому что Чонгук слишком хороший, слишком добрый и ласковый, но Хосок… Он смешной, с ним хорошо. Чонгук слишком правильный, это бесит иногда, а Хосок… Хосок может и выпить, и в клуб сводить. Но нужно ли это? Тэхену нужна ласка. А ласка только с Чонгуком. Но и дома он вечно не сможет сидеть, надо же найти приключений на задницу. А Хосок хоть куда, лишь бы весело… — Прости меня, прости, я… Я не должен был, это… Это просто случайность, я… Я люблю тебя, только тебя, — Тэхен не знает, почему стоит и так глупо оправдывается, потому что это была совсем не случайность. И он хотел, чтобы Хосок усадил его на стол и так грязно целовал. — Не ври мне. И себе, тоже, не ври, — Чонгук оставляет его одного и уходит. Просто уходит. Он не хочет, чтобы Тэхен был с его братом, но если для младшего так будет лучше… Тэхен бежит за ним. Бежит, потому что хочет. Потому что любит его. И Хосока, тоже, вроде как любит… И все это сложно, от самого себя противно становится, потому что оба такие хорошие, а он такой еблан, который просто в себе разобраться не может никак. Чонгук… Он такой Чонгук… Милый, романтичный, за Тэхена порвет. Он хорошо двигается и даёт Киму много тепла и заботы, с ним хорошо и спокойно. А Хосок весёлый, очень весёлый. Он хоть на край света рванет, если Тэхен попросит. И тот тоже, вроде как, ласковый и в обиду тоже не даст. Надёжный очень, можно на него положиться. Он бежит, захлебываясь слезами, потому что это больно. Внутри все разрывает. Хочется упасть и громко кричать, срывать голос, просто потому что он идиот. И не видит Тэ ничего из-за слез. А впереди шоссе. И полупрозрачный образ Гука. Почему полупрозрачный? Потому что Кима сбивает машина и все расплывается. И он слышит крики Чонгука, его плачь и попытки вызвать скорую. По щекам обоих катятся слезы, Чонгук сидит на земле, а Тэхен головой на его коленях лежит, что-то сказать пытается, но безуспешно. И он касается губ Чонгука. Нежно так, трепетно, как в последний раз. А может, и в последний… И даже не может. До больницы Тэхен не доехал…

***

Чимин ждёт Юнги весь день. Настроение у него очень хорошее, даже слишком, чересчур хорошее. Но оно чуть портится, потому что Юнги как-то подозрительно долго нет. А потом он приходит. Только вот пьяный очень и это пугает рыжего. Он закрывается в ванной, потому что Мин сразу лезет с прикосновениями и пьяно что-то тянет, но Пак, не разобрав, прячется. Но Юнги выламывает дверь. Паника бьёт в голову, а в горле застревает немой крик. Потому что Юнги сейчас смотрит на него как на простую добычу. Как будто накинется сейчас и просто разорвет. Собственно, почти это он и делает. Мин бросается к Паку, начиная срывать с него одежду. — Хватит! Юнги, прекрати! — слезно кричит Чимин. Ему по-настоялему страшно, потому что Юнги… Он просто не верил, что сейчас это делает Юнги. Тот человек, что ещё утром так нежно целовал и прижимал к себе, обнимая и даря самые лучшие чувства. Но все это рушится. Просто обрывается, подобно тоненькой ниточке. Всё это рушится, когда Юнги нагибает Чимина раком и резко входит. На сухую, без растяжки. Чимин истошно вопит, а в глазах собираются слезы, которые уже в следующую секунду текут по щекам. А потом Чимин уже не кричит. Просто безэмоционально смотрит в стену. По щекам слезы текут, а по бедрам — кровь. Юнги кончает куда-то глубоко в него и, кинув тихое «шавка», покидает квартиру. Чимин просто лежит. Он не чувствует тело вообще, все немеет. Ему неприятно. Очень больно и противно. Внутри обрывается все, что так долго строил Чимин. Раньше, парень ни смотря ни на что улыбался и людям только хорошие эмоции давал. А сейчас… А сейчас этих эмоций нет. Вообще ничего нет. Сейчас внутри пустота. Пустота, которую вряд ли можно чем-то восполнить. Чимин теперь просто кукла. Живая кукла. Плоть есть, а чувств и эмоций — Нет. Он пуст. И сердце, кажется, больше не бьётся. В голове лишь одно слово, что как будто говорит кто-то. Нет, не говорит. Шепчет. Тихо так, приторно-сладко и очень противно. «Юнги». А Юнги выходит из квартиры и скатывается по входной двери, сжимая крепко свои волосы и начиная рыдать. Громко рыдать, сбивая костяшки на руках в кровь и срывая голос на нет. Он все разрушил. Разрушил то, что было ему дороже всего на свете. Сломал своему ангелу крылья, потушил свое солнышко. Он сделал самое ужасное, что только мог сделать. А в руках его, последнее, что осталось от этого чуда — толстовка с каким-то непонятным принтом, что насквозь пропитана сладким запахом младшего. — Прости меня, Минни, прости., — Тихий шёпот отдается звонким эхом на лестничной клетке и глухим — в голове у Юнги. Он встаёт и уходит. Уходит, наверное, навсегда — Но так будет лучше…