Наваждение

      Лютный переулок в утренние часы представлял собой зрелище на редкость унылое. Без привычной толчеи сомнительных личностей, скрывающих лица под капюшонами, он казался оголенным, как старый скелет. Солнечный свет неохотно пробивался сквозь вековой слой копоти на кирпичных стенах, высвечивая кружащуюся в воздухе пыль и кучи мусора у закрытых лавок.       Разговор с профессором Бинсом не выходил у Северуса из головы. Рассуждения призрака о «грязнокровках» и «магглокровках» были циничными, но на удивление точными, однако больше всего Снейпа зацепила судьба Миллисенты Булстроуд. «Была слишком ленива, отчислилась, родители возложили надежды на младшего брата и отослали прочь… влачит существование в Лютном». Слизеринка, которая сама загнала себя в яму и оттолкнула протянутые руки друзей. Северус не был благотворителем, но оставлять бывшую ученицу своего факультета гнить в кабаке Лютного переулка не собирался.       Паб "Слепая свинья" о котором говорил Бинс — заведение, чье название полностью оправдывало контингент, — пах кислым элем, дешевым табаком и застарелой сыростью. Северус Снейп переступил порог за полчаса до официального открытия. Дверной колокольчик хрипло звякнул, оборвав тишину.       — Мы закрыты, — раздался раздраженный голос из глубины помещения.       — Уверя, я пришел не ради здешних сомнительных изысков, - вкрадчиво проговорил Снейп.       В полумраке зала, среди перевернутых на столы стульев, двигалась массивная женская фигура. Миллисента Булстроуд, облаченная в серый, явно с чужого плеча передник, ожесточенно терла стойку тряпкой. От звука знакомого за столько лет голоса, она привычно дернулась, напрягая широкие плечи, и обернулась да так и застыла. Тряпка выпала из ее рук, шлепнувшись на мокрый поднос.       — Профессор Снейп?.. — ее голос, всегда немного хриплый, сейчас прозвучал совсем тихо.       Она смотрела на него так, словно перед ней явился выходец с того света. Газетные заголовки о его возвращении после двух лет комы — это одно, а живой, дышащий декан Слизерина посреди зловонного кабака — совсем другое. На лице Миллисенты отразился прежний, чисто слизеринский страх перед его строгим взглядом, но уже в следующее мгновение ее глаза блеснули непривычной, почти детской радостью.       — Вы живы… Вы действительно вернулись, — прошептала она, вытирая ладони о передник.       — Как видите, мисс Булстроуд, — ровно произнес Северус, окинув заведение брезгливым взглядом. — Чего нельзя сказать о вашей рассудительности. Я вижу, интерьер этих трущоб прекрасно гармонирует с вашей внезапно проснувшейся тягой к маргинальному образу жизни.       Он легким взмахом палочки опустил один из стульев и сел, скрестив руки на груди. Миллисента, стушевавшись под его тяжелым взором, присела напротив. В ее осанке больше не было прежней гордости чистокровной волшебницы — только глухая обида на весь мир и надломленность.       — Профессор Бинс поделился со мной новостями о выпускниках, — без предисловий начал Снейп. — И ваша история, Миллисента, удивила меня больше всего. Бросить Академию дизайна через полгода из-за банальной лени? Разругаться с Паркинсон и Ноттом, которые пытались вам помочь, и сбежать в Лютный? Я воспитывал слизеринцев, а не глупых детей, которые при первых же трудностях прячут голову в навозную кучу.       Миллисента резко вскинула голову, в ее глазах вспыхнула злость: — А что мне оставалось делать, профессор?! В этой Академии от меня ждали изящества и талантов, которых у меня отродясь не было! Родители только и делали, что сравнивали меня с младшим братом. Стоило мне оступиться — и от меня просто отвернулись! Да, я ушла. Да, разругалась с Пэнси, потому что видеть их жалость было невыносимо! Здесь, в этом гадюшнике, от меня хотя бы никто ничего не ждет. Слизеринская гордость отлично отмывается мыльной водой, поверьте.       — Гордость? — Снейп опасно понизил голос, подавшись вперед. — То, что вы демонстрируете — это не гордость, мисс Булстроуд. Это трусость. Вы добровольно зарыли себя в эту яму, решив, что обида на родителей — достаточный повод, чтобы стать официанткой в притоне для гоблинов и оборванцев. Но меня ваша неудавшаяся личная жизнь интересует меньше всего. Меня интересует ваша память.       Миллисента удивленно моргнула, сбитая с толку резкой сменой тона.       — Моя… память?       — Если мне не изменяет моя собственная, вы были едва ли не единственной на факультете, кто умудрялся получать «Превосходно» на лекциях профессора Бинса. Ваша бабушка строго следила за вашим образованием, и хроники магического мира вы знали великолепно. Вы всегда были отличницей по Истории Магии.       — Ну да, — буркнула Миллисента, отведя взгляд. — Я знаю историю. Наш род веками собирал редкие свитки и дневники. Но кому это сейчас нужно? Горгулье под хвост?       — Хогвартсу, — отрезал Снейп. — Профессору Бинсу уже тяжело вести предмет. Несмотря на его живой ум, читать лекции изо дня в день призраку становится всё утомительнее. Школе нужен живой, молодой преподаватель, который знает подлинную историю, а не вылизанные министерские сказки. Директор МакГонагалл ищет того, кто сможет взять на себя эту нагрузку. Бинс останется в качестве консультанта, но вести уроки будете вы. Если, конечно, у вас хватит смелости выбраться из этого болота.       Миллисента вздрогнула, ее пальцы судорожно впились в ткань передника.       — Вы… вы издеваетесь, профессор? Из Лютного переулка — в преподаватели Хогвартса? Меня же студенты испугаются! Я вышибала в кабаке, я разучилась нормально говорить с людьми. А попечительский совет? Моя фамилия…       — Попечительский совет сейчас занят зализыванием собственных ран, им не до вас, — жестко перебил её Северус. — А что касается страха… Поверьте моему многолетнему опыту: легкий ужас в глазах студентов — лучший гарант тишины в аудитории. В конце концов даже гриффиндорец Поттер постиг эту науку. Вы собираетесь до конца дней протирать столы, Булстроуд? Или вспомните, какого цвета была подкладка вашей мантии, и докажете родителям, что они рано списали вас со счетов?       Миллисента тяжело дышала, глядя на своего бывшего декана. В её душе боролись привычная лень, страх неудачи и внезапно вспыхнувшая, отчаянная злость на саму себя — та самая слизеринская амбициозность, которую она так долго глушила.       — Вы правда думаете… что я справлюсь? — тихо, без прежнего вызова спросила она.       — Я не сомневаюсь в ваших знаниях предмета. В вашей способности побороть собственную лень — сомневаюсь, но готов дать вам шанс, — Снейп поднялся, оправляя безупречную черную мантию. — Соберите вещи и приведите себя в порядок. Я поговорю с директрисой и Бинсом. Ждите сову, Миллисента. И не разочаровывайте меня снова. Не дожидаясь ответа, он развернулся и стремительным шагом покинул паб, оставив девушку стоять посреди зала с совершенно ошарашенным видом.

***

      Кабинет директора Хогвартса встретил Северуса тишиной и скрипом пера по пергаменту. Минерва МакГонагалл оторвала взгляд от стопки отчетов и удивленно приподняла брови.       — Северус? Где тебя носило? Ты выглядишь так, будто задумал очередную авантюру.       — Я нашел нам кандидата на Историю Магии, Минерва, — Снейп опустился в кресло напротив её стола. — Миллисента Булстроуд.       МакГонагалл замерла. Её очки-половинки чуть съехали на кончик носа.       — Мисс Булстроуд? Из тех Булстроудов? Северус, насколько я знаю, у девочки сейчас... сложный период. И Катсберт упоминал, что она бросила Академию. Ты уверен?       — Абсолютно, — твердо ответил Северус. — Девочка совершила глупость, поддалась лени и гордыне, но предмет она знает блестяще. Её бабка буквально вбила в неё знание хроник. К тому же, Катсберту Бинсу действительно пора передать практическую часть работы. Он признавал, что ему уже в тягость ежедневно держать внимание аудитории. Булстроуд сейчас нужен жесткий стимул и шанс вернуть свое имя. Она будет грызть землю ради этой должности.       Минерва задумалась, постукивая пальцами по столу. Наконец, она кивнула:       — Что ж… Если ты ручаешься за неё, я не против. В конце концов, Бинс сам сокрушался, что нынешнее поколение студентов совершенно не интересуется его предметом. Давай пригласим Катсберта.       Через несколько минут призрак профессора Бинса плавно просочился сквозь стену кабинета. Он выглядел как всегда собранным и внимательно выслушал предложение директрисы и Снейпа.       — Мисс Булстроуд? — Бинс задумчиво потер прозрачный подбородок и хохотнул. — О, помню эту юную леди. Пожалуй, единственная на Слизерине за последние годы, кто не спал на моих лекциях и вел подробные конспекты по восстаниям гоблинов. Да, я говорил вам, Северус, что её судьба сложилась печально из-за её же характера. Но если Хогвартс даст ей встряску… Знаете, я с удовольствием соглашусь.       Призрак посмотрел на Минерву с легкой улыбкой:       — Быть живым щитом между студентами и учебником — задача утомительная, даже для призрака. Мои покои, как я уже говорил Северусу, оставляют желать лучшего, и я с радостью проведу больше времени в чисто научных изысканиях, оставив проверку эссе молодой коллеге. Передайте мисс Булстроуд, что её конспекты за седьмой курс были сносными, но тему 1612 года нам придется разобрать с ней заново.       Северус едва заметно улыбнулся. Всё складывалось как нельзя лучше. Миллисента Булстроуд получала свой шанс, Хогвартс — преподавателя, способного навести на уроках Истории Магии истинный слизеринский порядок и дисциплину, а студенты — шанс узнать от знающего преподавателя о чем-то, помимо так осточертевших всем гоблинских войн.