Обмани меня

- Да, мам, конечно, я приглашу вас с отцом, как только перееду. Я тоже люблю тебя. Кастиэль вздохнул, зарываясь лицом в свои ладони. Ему было тошно от самого себя, от неспособности что-либо изменить, и он снова и снова спрашивал себя, когда это кончится. - Вам принести еще чаю? – Приятный женский голос вырвал его из мыслей. Парень устало потер глаза и, не сказав ни слова, кивнул. Так лучше: его тело, в отличие ото рта, не могло солгать. Когда официантка поставила перед ним новую чашку чая, Кастиэль, очерчивая шершавым пальцем ободок, принялся разглядывать проходящих мимо людей. Он любил большие торговые центры, любил быть среди людей, что бы ни думали его родные. Ему нравилось наблюдать за поведением окружающих, слышать их радостные и не очень голоса, может, даже подслушивать обрывки разговоров. Но вместе с неким удовлетворением это занятие только подливало дегтя в его уже и так переполненную бочку, в которой давно не осталось и следов меда. Синеглазый парень видел, как все вокруг щебетали о себе и своих проблемах, не беспокоясь о том, что вылетает из их уст, и не мог не чувствовать подступающий к горлу ком. Больше всего остального Кастиэлю хотелось так же поговорить с кем-то, обсудить последние события своей жизни и проблемы. Свои настоящие проблемы. Спустя несколько минут, которые он провел, все так же рассматривая окружающих, сработал будильник на его телефоне, сообщающий, что пора на работу. Кастиэль слишком резко встал, от чего голова зашлась протестом, выражающимся легким помутнением во взгляде, а в низу живота заныло. Парень расплатился за три выпитые чашки чая, добавил немного чаевых для приятной девушки с ласковым голосом и начал проталкиваться сквозь толпу, ловко избегая людей, пытавшихся всучить ему какие-то цветные ненужные бумажки. Если и было что-то, чего Кастиэль не мог терпеть в торговых центрах, так это назойливых промоутеров. И один такой как раз стоял на его пути. Светловолосый, коротко-стриженный парень, достаточно высокий и хорошо сложенный, в простых, протертых на колене джинсах и фланелевой оранжевой рубашке поверх черной футболки, приветливо улыбался прохожим и игриво подмигивал девчонкам, которые брали из его рук не по одной, а сразу по три-четыре листовки, смущенно хихикая. И, разумеется, ему нужно было пристать именно к торопящемуся Кастиэлю. - Вот, возьми. Приходи на выставку, там будет круто. Темноволосый парень хотел было пройти мимо, но, как уже стало понятно, промоутер был не из тех, кто принимал поражение, поэтому он пошел рядом с Кастиэлем. - У кого-то сегодня плохое настроение. Кому-то нужен сон, еда и…хорошая выставка! Возьми, – при слове «сон» у Кастиэля появилось желание зевнуть, которое он кое-как смог побороть, но урчание в животе, вызванное упоминанием о еде, он остановить не смог и парень-промоутер удивленно посмотрел на свою жертву. - Я угадал, да? В любом случае, можно ведь и совместить. На открытии выставки будет фуршет. Кастиэль сам не понимал, что с ним происходило, но живот заурчал еще раз, коленки слегка задрожали, а перед глазами промелькнула темнота. Но он продолжил шагать в том же быстром темпе, что и раньше, стараясь не обращать внимания на эти тревожные знаки, списывая их на волнение. Только было одно «но»: Кастиэль сроду никогда не испытывал волнения ни перед кем, ни перед чем. Но, с другой стороны, если он может лгать другим людям, почему не может обманывать себя? - Эй, ты не очень разговорчивый, я понял, но чувак, ты бледный до чертиков. Может, присядешь? Синеглазый парень почти ожидал, что промоутер добавит что-то вроде: «А так как на открытии выставки тоже будут стульчики, приходи посидеть там», - но ничего такого не последовало. Скорее наоборот, голос светловолосого и, как успел заметить Кастиэль, зеленоглазого парня звучал взволновано. - Я в порядке, – голос Кастиэля был слишком слабым, едва слышимым, и выражал неуверенность. Теперь перед глазами выплясывали алые круги, а ноги просто подкашивались. Он не был в том самом порядке, но сказать правду не поворачивался язык. Дин Винчестер, тот самый назойливый промоутер, всматривался в лицо синеглазого парня, взгляд которого понемногу рассеивался, а щеки, казалось, бледнели все больше с каждой секундой. Он сглотнул: неужели это его вина? То есть, неужели он заставил этого парня так нервничать? - Тебе все равно необходимо присесть, – Дин положил свою руку на плечо странного парня как раз вовремя, чтобы удержать того от падения на кафельный пол. Кастиэль не хотел признаваться себе, что вот-вот упадет в обморок, поэтому отчаянно пытался бороться с наступающими холодом и темнотой, но когда чужая теплая рука легла на его собственную, он больше не смог сопротивляться: стало разительно нечем дышать, ноги подкосились, глаза захлопнулись, и он отключился. Первое время Винчестер не понимал, что произошло и почему вокруг столпились люди, с любопытством их рассматривая. Лишь спустя несколько минут кто-то крикнул, чтобы Дин вызвал «скорую». Светловолосый парень перетащил потерпевшего на ближайшую скамейку, и люди постепенно стали расходиться. Лишь одна девушка, выглядевшая больше всех напуганной и обеспокоенной, согласилась выйти на улицу и проводить медиков по их приезду. Дин сел рядом с темноволосым парнем, предварительно расстегнув пару пуговиц на вороте его застегнутой до упора рубашки и откинув с потного лба прилипшие волосы, и закинул его ноги к себе на колени. Врачи приехали на удивление быстро, всего спустя пять минут. Их было двое: один осматривал Кастиэля, проверял его дыхание и давление, а второй задавал Винчестеру стандартные вопросы, по которым можно было бы определить причину потери сознания. - Он уже был очень бледным, но когда я начал с ним говорить, он внезапно еще больше поблек и начали блестеть глаза, – зеленоглазый парень мял манжет своей рубашки, помолчал пару секунд, а потом на одном дыхании выпалил интересующий его вопрос: - Это ведь не могло случиться из-за меня, верно? Ну, не я довел его до обморока? - Если вы говорите, что парень и до встречи с вами был бледен, то, вероятно, это не ваша вина. Может, что-нибудь еще? Не заметили никаких странностей больше? - Да нет, он выглядел уставшим, постоянно хотел зевнуть, и пару раз у него бурчало в животе. Оба доктора переглянулись и многозначительно кивнули друг другу. - Нам придется забрать его в больницу, чтобы взять анализ крови. Винчестер понимающе кивнул, подымаясь с места, и уже собрался доставать листовки из заднего кармана, куда он их поспешно запихнул на время инцидента, но, посмотрев еще раз на болезненно выглядящего темноволосого парня, отдернул руку. - Можно мне поехать с вами? Я хочу убедиться, что в этом нет моей вины. - Да, конечно. Все втроем они переложили все еще бессознательного парня на раскладные носилки и аккуратно загрузили в машину скорой помощи. Всю дорогу Винчестер рассматривал своего случайного знакомого и пришел к выводу, что тот был скорее привлекательным: чуть ниже самого Дина, долговязый, но с неплохо развитой мускулатурой в руках и груди, резкие и одновременно плавные черты лица. А немного грубая линия челюсти, слегка впалые щеки и синяки под глазами только добавляли ему обаятельности. Дин Винчестер, конечно, намного больше любил девушек с их мягкими телами и длинными душистыми волосами, но иногда обращал внимание и на представителей своего пола. Впрочем, это было лет восемь назад, когда он окончил школу и решил, что настало время экспериментировать. - Ждите в приемном покое. Мы сообщим вам, как только станет известна причина обморока, – один из медиков указал Дину в сторону зала ожидания, в то время как два подоспевших медбрата вытаскивали Кастиэля из «скорой». Долго ждать не потребовалось: темноволосый парень пришел в себя и ответил на некоторые вопросы медиков, после чего ситуация прояснилась без необходимости анализов. - Голодный обморок, – заявил медик, проводя все еще бледного, но уже сознательного Кастиэля к Дину, занятому флиртом с симпатичной медсестрой. Девушка смущенно пролепетала что-то подошедшему доктору и поспешно упорхнула из виду. Дин лишь натянул на себя самую милую улыбку, за которую ему обычно прощали все. Врач строго посмотрел на зеленоглазого парня и быстро удалился. Винчестер снова стал серьезным и нахмурился: - Голодный? Чувак, ты так загонишь себя в гроб. Я Дин, кстати. И я также рад, что это не из-за меня. Не успел Кастиэль ответить, как его телефон завибрировал, и он поспешил ответить на звонок. - Бальтазар, прости, но я думаю, что не приду сегодня. Родители приехали, нужно показать им новую квартиру. Да, спасибо. Завтра встретимся. Темноволосый парень засунул телефон обратно и неловко уставился на Дина, соображая, что ему ответить. - Я Кастиэль. Мне пора. - Стой! – Винчестер сам не ожидал того, что вылетело из его уст следом: - Как насчет пообедать? Я имею в виду, чувак, у тебя был голодный обморок, да и я не против перекусить, время-то обеденное. Если ты, конечно, не спешишь к своим родителям. Желудок Кастиэля снова громко заурчал, лишая парня возможности отказаться от предложения. Но с другой стороны, Дин - незнакомец, не знающий о нем ничего. Вероятность их повторной встречи близка к нулю. Почему бы и нет? - Нет, они будут в городе часа через два, так что пока у меня есть время. - Здорово. Они не ушли далеко от больницы, так как ноги Кастиэля все еще плохо слушались, а перед глазами то и дело мелькала краснота. Ему позарез было необходимо что-нибудь съесть и выпить. Таким образом, они осели в первой же прилично выглядящей закусочной, где к ним мгновенно подлетела слишком слащавая, по мнению Кастиэля, официантка. Она выпятила вперед свою небольшую грудь и принялась накручивать темный завитой локон на кончик указательного пальца, смотря только на Дина, которому, несмотря на то что он считал девчонку горяченькой штучкой, стало неловко от такого ярко выраженного внимания к своей персоне. - Я буду чизбургер с двойным сыром и пиво, – на самом деле, сейчас Винчестеру, обычно любящему вредную пищу, не хотелось чего-то слишком пережаренного и сырного. Он буркнул это, чтобы поскорее избавиться от официантки – Евы, если верить ее значку. - Можно мне сэндвич с курицей и салатом и апельсиновый сок, пожалуйста, – Кастиэль явно был смущен ситуацией не меньше Дина. Девушка быстро нацарапала их заказы в блокноте и ушла к барной стойке, провокационно покачивая бедрами. - Ох уже эти девчонки, чего только не сделают, чтобы свести нас с ума, – Винчестер усмехнулся, а синеглазый парень лишь фыркнул. - Что? Она ведь еще та штучка, согласись. - Ладно, пускай будет по-твоему, – Кастиэль не видел ничего особенного в их официантке. Более того, Кастиэль даже не был уверен, что ему нравились именно девушки. Ему было двадцать шесть, а он все еще не определился в ориентации. Но если у других это стало бы причиной постоянных экспериментов с партнерами разного пола, то для темноволосого парня это означало отсутствие интереса ко всем – и парням, и девушкам – и полное погружение в работу. - Ты не обижайся, но что это за имя такое – Кастиэль? Дин старался хоть как-то поддерживать разговор, отгонять угрожающую им тишину, потому что его спутник явно не был настроен на теплую беседу. Да и вообще, Винчестер находил этого парня слишком странным, только не мог понять, в чем эта странность выражалась. - Не знаю. Мой отец – ирландец. Вероятно, в роддоме просто не поняли, что он сказал, когда называл мое имя. Зеленые глаза расширились. Вот это да: парень, которого Дин уже начинал считать жутким педантом, внезапно выдал достаточно смешную шутку, да еще и о собственных родителях. - Прими мои соболезнования. В любом случае, можно я буду называть тебя Касом? Так удобнее. Синеглазый парень повертел в уме этой кличкой и едва заметно кивнул. Винчестер выдохнул, хотя сам и не заметил, что задержал дыхание, а Кас начал думать, что, возможно, Дин просто хороший парень, с которым можно будет приятно поболтать. Пускай даже только сегодня, пускай даже все, что доселе сказал Кастиэль – ложь. Действительно, Дину совсем не нужно было знать, что родители Каса, как люди очень набожные, назвали его в честь ангела и что его отец отнюдь не ирландец. Ева как раз принесла их заказы. Теперь ее желтая униформа загадочным образом расстегнулась на несколько пуговичек, и девичья грудь была хорошо видна, когда она наклонялась ставить тарелки. Винчестер сглотнул, чувствуя небольшой дискомфорт в штанах. Кас, наблюдая за нервной улыбкой своего светлоглазого парня, подумал, что, может, и не так уж он был прав на его счет. - Чем ты занимаешься? – теперь уже Кастиэль взял на себя инициативу в разговоре. - Я автомеханик, - пробормотал Дин с набитым ртом, и синеглазый парень поморщился. Винчестер извинился и, пережевав, продолжил говорить: - Работа не из лучших, знаю, но мне нравится. Мой отец с самого детства учил меня разбираться в машинах и ремонтировать их, так что мне не составило труда найти работу. - И учился ты на автомеханика? – Кас откусил немного от своего сэндвича, ощущая во рту его приятный вкус, и едва сдержался, чтобы не застонать. После четырех дней без еды даже простой сэндвич казался шедевром кулинарии. - Нет. Я хотел стать врачом. Отучился первый год в колледже, но потом умер отец, и мне пришлось бросить учебу и устроиться в автомастерскую, чтобы обеспечивать себя и своего младшего брата – Сэмми. Он на четыре года младше и сейчас учится в Стэнфорде на юриста. Лучший ученик. Я горжусь этим хреновым ботаником, знаешь. Кас перестал жевать и посмотрел на Дина. Вот так запросто этот парень, с самыми пронзительными зелеными глазами, которые когда-либо видел Кастиэль, рассказывал ему о своей жизни, своей семье и всех проблемах. Слова давались ему так легко, голос был таким непринужденным, будто он повторял эту историю уже сотни раз - и, вероятно, так оно и было. Снова тот же ком стянул синеглазому парню горло и грудь. Ему стало совестно, что он не может быть таким же откровенным. - А ты, чем ты занимаешься? – Дин расправился с целым бургером, пока темноволосый парень продолжал ковырять свой давно остывший сэндвич, к которому он потерял всякий интерес из-за нахлынувших чувств. - Я библиотекарь. Никакой душераздирающей истории за этим не стоит, да и братьев или сестер у меня нет. Ложь. Все до последнего слова было ложью, и Кастиэль не мог отогнать чувство вины, которое щемило во все еще пустом животе, чуть ли не выворачивая его наизнанку. - Неужели библиотекарь сейчас - такая выматывающая и стрессовая профессия, что ты даже не можешь есть из-за нее? – светловолосый парень указал на недоеденный обед своего собеседника, а тот лишь пожал плечами. - Я плохо сплю, поэтому не могу пока что думать о еде. В моей новой квартире слишком холодно, я еще не успел поставить обогреватели. Вот и ворочаюсь полночи. - Твоим родителям это не понравится, особенно твоему ирландцу-старику, – Дин широко улыбнулся, и Кастиэль не мог не отметить, что у него была красивая добрая улыбка, обнажающая два ряда чуть пожелтевших, но ровных зубов. Парни просидели в кафе еще минут пятнадцать, шутя на тему отца Кастиэля, после чего Винчестер попросил у Евы счет. На лице той мелькнула едва уловимая грусть, что так приглянувшийся ей парень уже уходит, не спросив даже ее номера, но она быстро собралась и с привычной сладкой ухмылочкой рассчитала их. - Подожди немного, – Дин выскользнул из-за стола в сторону уборных, а Кас использовал это время, чтобы написать свой номер на салфетке под кошельком светловолосого парня. Он действовал почти со скоростью света, боясь, как бы его спутник не застал его за этим занятием. Темноволосый парень как раз вывел последнюю цифру, когда дверь мужского туалета хлопнула и Дин появился в поле зрения. Кастиэль быстро спрятал ручку и отодвинул салфетку подальше от себя, но так, чтобы сам Винчестер ее заметил. Так и произошло: едва зеленоглазый парень схватился за бумажник, его взгляд зацепился за исписанную салфетку, а губы искривились в триумфальной усмешке. - Какая отчаянная и напористая барышня, – он повернулся и, встретившись глазами с Евой, подмигнул ей, вызывая румянец на ее щеках. Кастиэль не нашел в себе сил сказать, что это был номер совсем не Евы. Теперь он и сам не понимал, зачем оставил Дину номер, когда тот очевидно больше был заинтересован в фигуристой брюнетке, нежели в угловатом, да еще и болезненно выглядящем Касе. Но он все равно промолчал, надеясь, что Винчестер либо выбросит салфетку сейчас, либо никогда не позвонит по этому номеру. В ином случае, зеленоглазого парня будет ожидать большое разочарование, когда трубку возьмет не расфуфыренная деваха. - Ну что, идем? – Дин махнул головой в сторону выхода, разложив по карманам свои вещи. Они вышли из закусочной и неловко попрощались, когда оказалось, что им в разные стороны. - Береги себя, Кас. Ты, вроде как, хороший парень, – и Винчестер выставил руку для пожатия. - Взаимно, Дин, – Кастиэль ответил на этот жест. От их контакта кожа к коже у зеленоглазого парня пробежали мурашки по спине, которые он списал на внезапно подувший легкий ветерок. Темноволосый парень еще несколько раз оглянулся назад, вслед своему новому знакомому, отмечая про себя его изогнутые ноги. В любом другом человеке Кастиэль посчитал бы это изъяном, но в Дине это смотрелось слишком органично. Когда другой парень скрылся за поворотом, Кас выудил свой телефон. - Бальтазар? Ты еще репетируешь? Тогда я заеду все-таки. Да. К тому же, мне ведь нужно забрать виолончель. *** У Винчестера было слишком хорошее настроение по возвращении домой, даже несмотря на скопившиеся счета, которые он пока не мог оплатить: зарплату задерживали уже две недели, и денег едва хватало на еду. Дин пытался позвонить Сэму, но телефон младшего Винчестера был, как обычно, вне зоны действия сети. Светловолосый парень гневно сжал пальцы вокруг сотового, а зубы – просто так, пытаясь угомонить желание разбить мобильник о дальнюю стену. Но куда больше ему хотелось разбить о ту же стену голову своего брата. Нет, Дин любил Сэма, но после отъезда того в Стенфорд они больше не могли найти общий язык, и каждый их телефонный разговор кончался ссорой. Поэтому младший стал отключать телефон. Ему не нужны были лишние проблемы, когда он был весь поглощен учебой. Хренов ботаник. Достав из холодильника бутылку пива, Дин плюхнулся на диван и включил телевизор. Пару минут он беспорядочно клацал кнопкой пульта, неспособный остановиться на чем-то конкретном. Он оставил какой-то музыкальный канал, но выключил звук: цыпочки в клипах были хороши, в то время как сами песни были отвратительны. Зеленоглазый парень был поклонником старой школы рока и не признавал никакой современной музыки. В тишине, которую разрывало лишь гудение старенького холодильника, мысли Винчестера начали блуждать, и он вспомнил Каса с его большими синими глазами, слегка отрешенным взглядом и бледной кожей. Что-то было не так с этим парнем, и Дин мог это почувствовать где-то внутри – там, где чуть нарывало при воспоминаниях о впалых щеках и мешках под глазами. Но Дин Винчестер был не из тех людей, которые надолго предаются унынию, и вообще по жизни он предпочитал скорее игнорировать неприятные для себя темы, события и проблемы, нежели решать их. Вот и теперь, вместо того, чтобы думать о Касе, – кто он ему такой, в конце концов – он вспомнил горяченькую официантку, имя которой стерлось из памяти, как только он вышел за двери закусочной. И тогда до него дошло, что девушка как раз оставила ему свой номер. Хорошо, что он не выкинул салфетку, как изначально хотел. К сожалению, девушка не написала своего имени, рассчитывая, вероятно, что Дин сам будет его помнить. Он положил клочок бумаги на кофейный столик перед диваном, решив дождаться вечера, чтобы позвонить. *** Кастиэль пришел домой ближе к десяти, волоча за собой непривычно тяжелый музыкальный инструмент. Хотя, не будь он так истощен недостатком еды и сна, по-прежнему не испытывал бы никаких трудностей с поднятием своей виолончели. Он почти нежно поставил чехол в угол спальни, переоделся в домашние спортивные штаны и футболку и уселся на кровати с ноутбуком на коленях, проверяя почту. У него было всего три новых письма. Одно от старшего брата, Габриэля, в котором тот писал, что скоро будет проездом в Лоуренсе, очень хочет встретиться и надеется, что Кастиэль познакомит его с какой-нибудь хорошенькой девчонкой. Второе от Анны, младшей сестры, которая сейчас отдыхала со своим парнем Майклом на Итальянском побережье и выслала ему несколько фотографий. И третье, последнее - подтверждение его прослушивания в один из крупнейших симфонических оркестров Соединенных Штатов. Кастиэль грезил этим с четырнадцати лет, когда втайне от своих строгих родителей начал брать уроки игры на виолончели у нахального англичашки по фамилии Кроули. Мужчина был еще тем комедиантом, но он также был мастером своего дела и научил синеглазого парня всему, что сам умел. На данный момент Кас состоял в небольшом оркестре местного драматического театра, и эта работа не приносила ему большого удовольствия. Спасало лишь то, что он, вместе со своим единственным товарищем, - Бальтазаром, играющим на скрипке - раз в неделю собирался и репетировал самые сложные произведения до тех пор, пока на лбу не появлялась испарина, пальцы не растрескивались в кровь, а дергать по струнам становилось совсем невыносимо. Ответив на все три сообщения, парень уже собрался идти в душ и спать, когда раздался неожиданный звонок его мобильного. Он поспешил ответить, даже не посмотрев предварительно на экран, чтобы увидеть, кому обязан честью. - Да? На другом конце трубки молчали, и Кастиэль повторил вопрос еще раз. - Эм… Кас? Лицо синеглазого парня застыло в гримасе ужаса: он не знал, что сказать, поэтому лишь повторил в третий раз простое «да». - Это ты оставил мне свой номер, а не Ева? - Нет! – вырвалось у того в ответ, и он мысленно дал себе подзатыльник: снова его рефлекс лгать всем вокруг оказался сильнее здравого смысла. - Тогда почему я попал к тебе? – Винчестера, судя по тону его голоса, забавляла эта ситуация, и Кас мог поклясться, что уголки губ светловолосого парня были сейчас насмешливо вздернуты. - Не знаю. Я перезвоню позже, я иду спать, – и Кас нажал кнопку отбоя прежде, чем его собеседник успел что-либо ответить. Швырнув телефон на кровать, он оперся о стенку и спустился на пол. Сердце бешено колотилось в груди, а уши пылали от стыда. На другом коне телефонной линии Дин улыбался ребячеству Каса, как самый настоящий слабоумный. Вся ситуация виделась ему теперь еще более странной, но оттого не менее милой. И, о Господи, как Дин Винчестер ненавидел слово "мило".