Обмани меня

Дину уже давно не было так скучно на работе. Он привык, что в мастерской нет отбоя от клиентов и всегда есть чем себя занять. Но последние два дня Винчестеру казалось, будто он попал в Голландию: ощущение было такое, будто все пересели на велосипеды и не нуждались больше в услугах автомехаников. Что только ни делал зеленоглазый парень: и полировал инструменты, и пытался – на тщетных попытках все и кончилось – привести в порядок документацию, и возился со своей деткой, отрадой очей его – любимой Импалой 67-го года. Если у Дина Винчестера и было божество, им являлась его машина. Но теперь, когда детка была доведена до блеска, - еще более чем обычно - заняться снова было решительно нечем. И именно от скуки, и только от нее, – а отнюдь не от терзающих Дина синих глаз – светловолосый решился написать странному парню с не менее странным именем. Винчестер не хотел звонить: не хотел, чтобы Кас чувствовал себя скованно или неловко, как в ночь два дня назад. Дину просто необходимо было хоть какое-то человеческое общение. Поэтому зеленоглазый парень быстренько, чтобы не успеть передумать, напечатал на своем стареньком эриксоне самые тривиальные строчки: «Привет. Это Дин. Мне скучно. Как дела у тебя?» Мужчина вздохнул от собственной ничтожности и отсутствия фантазии, когда она была так нужна, но все же нажал на заветную клавишу «отправить». В этот момент сердце стучало быстрее прежнего, заставляя дышать чаще, чем требовалось, и Дин не мог не дать себе мысленный подзатыльник: чего это он нервничал от обычной смс-ки какому-то чокнутому? По прошествии часа, в течение которого Винчестер проверял телефон каждые две минуты, боясь пропустить ответ Кастиэля, – какое нелепое все-таки имя – Дин немного успокоился и смирился с мыслью, что, наверное, темноволосый парень не ответит. Наверное, Дин просто не понравился ему или не оправдал надежд, которые наверняка лелеял синеглазый, оставляя Винчестеру свой номер. Это одновременно облегчило и расстроило парня: он не мог не подумать о том, как мало друзей у него было - если таковые вообще имелись. Бобби – владелец автомастерской – был больше наставником, нежели другом; Эш – школьный приятель и компьютерный гений – слишком поглощен программированием или чем он там занимался целыми днями в своей комнате; Джо – дочь Элен, подруги Джона Винчестера - была Дину знакомой с детства, но не более того. У них, как оказалось, были совершенно противоположные картины видения мира. На этом список приближенных Винчестера заканчивался. Конечно, был еще Сэм, но тот предпочел колледж своему брату. И эта мысль в который раз заставила светловолосого парня снова гадать, где же он допустил промах в своей роли хорошего старшего брата. И ко времени, когда нужно было закрывать мастерскую, Дин по-прежнему не знал ответа на этот вопрос, мучивший его уже достаточно давно, чтобы почти свести с ума, а именно с самого отбытия Сэма в Стенфорд. И все еще ни словечка от Каса к концу рабочего дня. Это лишь помогло укорениться мысли, что синеглазый чудак не хотел иметь дела с Дином. *** Возвратившись домой, Кастиэль хотел лишь упасть на кровать и забыться. Все тело ломило от усталости, живот сжимался в тугой узел от голода, голова шла кругом, а пальцы изнывали от длительного перебирания струн. Прежде всего, парень, как всегда, с особой нежностью поставил свою виолончель в отведенное для этого место и поспешил заварить кофе, – как можно более крепкий – чтобы отогнать дремоту. Он не мог позволить себе роскошь сна. Не более пяти часов в день. Не больше одного приема пищи в день, не больше пяти минут под душем, не больше получаса за ноутбуком, не больше часа перед телевизором, не больше, не больше, не больше…В этих запретах состояла вся его нынешняя жизнь. Не то чтобы Касу это нравилось – он ненавидел такой образ жизни. Но еще больше он ненавидел самого себя за ту ложь, которая, пускай непроизвольно, но вырывалась у него изо рта, и которую он не мог остановить, как ни пытался. А пытался Кастиэль достаточно: уже и не счесть, сколько приемов, сколько психиатров и психоаналитиков он посетил, сколько лекарств он перепробовал и сколько терапий прошел. Но ничего не помогало. Да, порой он переставал врать на неделю-две, но не более: рефлексы, закладывавшиеся годами, пересиливали. И Кас пускался в привычное самоуничижение. Вот и сейчас синеглазый парень, отказавшись от ужина, – он сегодня уже ел – быстренько проверил почту, принял свой пятиминутный душ и лег в кровать, зарываясь в книгу*, которую мусолил уже добрых две недели. Читал он быстро, просто последнее время, в пору недосыпа, сосредоточиться на мелких буквах становилось все сложнее, а прочитанное никак не хотело усваиваться с первого раза, вот и приходилось перечитывать каждую страницу дважды, а то и трижды. Но что Кастиэль уже успел понять, выйдя как раз на финишные сорок страниц романа, так это то, что его жизнь сейчас была похожа на жизнь после чумы: такая же пустая, монотонная, потерявшая смысл. Он жил только тем, что ожидал возвращения этой эпидемии, носившей в его случае наименование Ложь. Спустя час Кас все-таки покончил с чтивом, водружая книгу обратно на полку, проводя пальцами по корешкам и решая, за что взяться дальше. Но глаза жгло от усталости и длительного чтения, а рот то и дело вытягивался в зевке. Кастиэль пару раз хлопнул себя по щеке, отгоняя сон, и отправился заваривать очередную чашку кофе – четвертую за последние два часа. Темноволосый парень отказался возвращаться в кровать, зная, что как только его тело коснется матраса, он тут же отключится, поэтому уселся на нарочито выбранный жесткий диван, на котором и сидеть-то было трудно, а про сон речи вообще не могло быть. Кастиэль просто смотрел перед собой, буравя невидимую точку на стене, словно надеясь, что там вспыхнет пламя, пока его взгляд не зацепился на лежавшем на кофейном столике телефоне. Ему никогда никто не писал, и даже редко звонили: раз в неделю мама и, бывало, Бальтазар - и иногда Кас удивлялся, зачем ему вообще нужен телефон. Он даже время проверял по наручным часам, а будильник был на прикроватной тумбочке. Именно поэтому синие глаза расширились, когда на экране «нокии» двухлетней давности высветился значок «1 непрочитанное сообщение». Где-то, в еще не искоренившейся из него полностью инфантильной части, завопил в восторге маленький ребенок, но выражение лица взрослого парня ничуть не изменилось. Не дрогнул ни один мускул. Его мозг уверял, что это лишь сообщение от оператора, что-то вроде: «Пополните счет» или «Отправьте кодовое слово на указанный номер и выиграете путевку на двоих на Мальдивы». Касу иногда даже хотелось отправить это несчастное сообщение. А что, вдруг бы повезло? Но это было не смс от оператора, а что-то значительно приятнее: пара коротких фраз от Дина. Кастиэль знал, что отправителем был зеленоглазый парень, потому что по желанию, которому не смог воспротивиться, сохранил номер сразу, как пришел в себя после звонка двухдневной давности. Пальцы чуть дрожали, и первое время Кас не хотел отвечать. То есть, хотел, но не собирался. Сообщение было отправлено еще днем, вряд ли теперь, по прошествии почти двенадцати часов, Дин все еще хотел знать, как обстояли дела у темноволосого парня. Да и с чего вдруг? Почему было просто не написать какому-то другу - а Кастиэль был уверен, что у автомеханика их была уйма. Почему Дин написано именно ему? Пока синеглазый парень пребывал в смятении, очередная порция кофе уже давным-давно остыла, а время перевалило за полночь. И только когда стрелка часов приблизилась к отметке в час, все еще трясущимися от нервов пальцами виолончелист напечатал ответ. «У меня все в порядке, спасибо, что спросил. Как твои дела? Прости за задержку» Парень выключил звук, повернул телефон экраном вниз и продолжил всматриваться в стену, которая, впрочем, больше не представляла собой никакого интереса. Все мысли были сосредоточены на Дине, его возможном ответе – хотя на него Кас не надеялся, какой еще дурак не будет спать в час ночи, зная, что утром на работу – и его поразительно зеленых глазах. Воссоздавая в уме эти глаза, Кастиэль пожалел, что он не художник: желание нарисовать их было слишком сильным. Хотелось перенести на холст этот необычно яркий цвет, напоминавший о еще не пожелтевшей летней траве. И стоило вспомнить о траве, как перед носом запахло именно ею. Вибрация заставила синеглазого парня опомниться, и он поспешил схватиться за телефон. Мысленно он дал себе пощечину за реакцию, от которой на километр веяло отчаяньем, но эмоции в этот раз превозмогли. Все же Кас заставил себя привести дыхание в норму, прежде чем открывать сообщение. «Чувак, я рад за тебя, но почему ты не спишь?» Это было лучше любых ожиданий Кастиэля, хотя чему он удивлялся: им постоянно заправляла его паникерская сторона, убеждавшая всегда лишь в плохом. И виолончелист научился ей верить, да причем так, что откидывал любые соображения, которые ему нашептывали здравый смысл и еще не полностью выветрившаяся оптимистическая часть. «Составляю каталоги для библиотеки. Встречный вопрос» В этот раз отвечал Кас уже увереннее, но когда пришел следующий ответ Дина, уверенность снова провалилась под землю. «Я уже три часа, как сладко спал, но проснулся от назойливого писка телефона» «Прости» - только и смог ответить Кастиэль, закусывая нижнюю губу от стыда. «Ничего страшного. Просто давай продолжим завтра, а то мне действительно нужны оставшиеся четыре часа сна» «Как скажешь» Синеглазый парень отложил телефон, надеясь, что в этот раз ответ тоже последует, хотя он и понимал, что вряд ли Дин что-то ответит на его фразу, выглядевшую как точка в их разговоре. Действительно: Кастиэль просидел еще сорок минут, выжигая взглядом стену - и ничего, никакого сообщения. Тогда его пессимистичная сторона снова взяла верх, заставляя Каса убеждать себя, что это не только точка в сегодняшнем разговоре, но и точка в их отношениях с Дином. Хотя какие тут отношения? Они знали-то друг друга от силы три дня, а виделись в общей сложности не более двух часов, в течение которых темноволосый парень солгал как минимум четырежды. И после этого он надеялся на что-то? На дружбу? Друзья не должны врать друг другу. Не о таких вещах как семья, работа или хобби. Конечно, Дин не интересовался увлечениями Кастиэля, но вдруг спросит? И синеглазый парень был более чем уверен, что солжет. Это не могло продолжаться. Виолончелист поднял свои отяжелевшие глаза на часы, показывавшие, что сейчас почти три утра. Отлично, он выдержал еще одну ночь. Засыпая, Кас думал лишь о том, что общение с Дином нужно пресечь, пока оно еще толком не успело начаться, поэтому впредь он будет игнорировать все сообщения от зеленоглазого парня. Если таковые последуют, во что Кастиэль не верил. Но на что искренне надеялся. Как ребенок, которому только что сказали, что Санта-Клауса не существует - детский мозг понимал, что все подарки приносили и будут приносить родители, но душа все еще лелеяла надежду, что в это Рождество заявится именно Санта. *** «На чем мы вчера закончили?» «Кас?» «Только не говори, что и сегодня ты собираешься ответить в час ночи» «Чувак, ну же, я подыхаю от скуки» «Чем ты так занят в этой своей библиотеке?» Днем следующего дня Дин, как и обещал, написал Кастиэлю. И не одно, а несколько сообщений, но ни на какое не получил ответ. Винчестер чувствовал себя уставшим. Нет, он хорошо спал, нормально ел и не перетруждался – попробуй тут перетрудиться, когда за шесть часов был лишь один клиент, попросивший почистить дворники. Он устал именно потому, что не было работы и он, как и вчера, остался наедине со своими мыслями. А, хотя Дин Винчестер и делал вид, что у него все хорошо и его ничего не парит, как он выражался, на самом деле проблем было-то по горло: неоплаченные счета, игнорирующий его брат, отсутствие друзей и какой-либо личной жизни. Хотя, удивляться особо нечему: почти все свободное время светловолосый парень привык убивать в барах, играя в бильярд или покер, надеясь выиграть хоть немного дополнительных денег. И девушек для простого «перепихнуться» искал там же. Дин четко убедил себя, что серьезные и длительные отношения не для него. Черт, да он даже не мог наладить отношения с братом, с которым положено быть легко и просто. Но вот теперь этот Кастиэль. Винчестер не понимал, почему ему хотелось общаться – впрочем, общением это не назовешь – именно с синеглазым незнакомцем. Но было что-то притягательное в нем: в том, как он себя ведет, как смотрит на все так, будто видит впервые и как его голос почти не выражает никаких эмоций, но в уставших глазах то и дело проносятся искорки. С Касом хотелось говорить, его хотелось слушать, и до него даже хотелось дотрагиваться – особенно к его непослушным волосам, выглядевшим так, словно их обладатель только что выкатился из постели, где несколько часов прокувыркался с горяченькой цыпочкой. Хотя Винчестер был готов поспорить, что таинственный синеглазый парень был не по части девочек. Нет, в его поведении не было ничего гейского, но тот факт, что он оставил Дину свой номер – не это ли лучшее подтверждение? Еще и его реакция, когда Дин все-таки позвонил. Рабочий день снова подошел к концу, а ответа от Кастиэля так и не было. Винчестер не хотел признаваться, но он был раздосадован. Так, как бывают раздосадованы дети, когда узнают, что Санта больше не придет к ним, потому что он всего лишь выдуманный персонаж. Но Кас же был не выдуманным, а настоящим. Верно? *** Утром, проспав всего четыре часа, Кас еле нашел в себе силы раскрыть глаза: веки были настолько тяжелыми, что, казалось, их не поднять и подъемным краном. Но, кое-как, собрав в кулак последние остатки мужества и жизненных сил, синие глаза все же распахнулись, и Кастиэль поспешил их потереть, надеясь отогнать остатки сна. Впрочем, безуспешно. Шесть дней почти насильственной депривации давали о себе знать в виде постоянных зевков, плохой координации и дрожащих рук. Именно поэтому пришлось отказаться от кофе: виолончелист просто разлил все содержимое чайника, так ни разу и не попав в чашку. Проклиная себя и свою слабость, Кас спешно оделся, не особо заботясь о выборе одежды, и отправился на работу. День обещал быть длинным. В театре никто, казалось, не замечал, что творится с темноволосым музыкантом, даже Бальтазар лишь изредка похлопывал Каса по плечу, когда тот слишком сладко зевал. Сегодня, в отличие от вчерашнего дня, синеглазый парень положил телефон в карман брюк, а не в чехол виолончели, как делал обычно, и ближе к обеду почувствовал, как тот завибрировал, потому что Кас забыл убрать беззвучный режим. Не то чтобы его это волновало – никто все равно не звонит. К тому же, он совсем не ожидал, что Дин ему правда напишет. Но стоило ему увидеть на экране имя зеленоглазого парня, как сердце встрепенулось. Но он, как и пообещал себе перед сном, проигнорировал достаточно милое сообщение, которое было скорее в духе того, что обычно парни пишут подружкам, когда кто-то или что-то прерывает их секс по смс. Спустя пятнадцать минут пришло еще одно сообщение, тоже оставшееся без ответа. А затем и третье, и четвертое, и пятое. Касу льстила такая настойчивость со стороны автомеханика: никто еще так не добивался от него ответа. И, хотя пальцы чесались настучать на клавиатуре мобильника хоть какой-то ответ, Кастиэль не был намерен нарушать данное себе же обещание. Он, возможно, не был самым ответственным человеком на планете, – спросите любого – но что он пытался делать - так это не изменять себе. Ключевое слово – пытался. Потому что, чаще всего, именно его собственные интересы и становились тем, чем приходилось жертвовать, чтобы ублажить других. Эту черту ему заложили с детства, поэтому теперь было крайне сложно от нее отказаться. И это еще одна вещь, заставлявшая синеглазого парня относиться к себе так, как он относился: без жалости, без понимания, а лишь с неприкрытым отвращением и ненавистью. Иногда виолончелисту казалось, что обычный человек просто не может так сильно себя ненавидеть. Кастиэль отказался от обеда на работе, когда Бальтазар звал его в кафешку на углу, поэтому, придя домой, он первым делом сварил себе немного бульона из того, что было в холодильнике. Темноволосый парень сделал пометку в голове, что пора идти за покупками: еще немного - и у него не будет ничего, кроме лука. Поужинав, Кас проделал свою стандартную процедуру: душ, почта, книга – и ближе к десяти, когда читать стало невозможно из-за норовящих закрыться глаз, снова сел с чашкой кофе на диван, так же переводя взгляд то на стену, то на телефон. В конце концов, виолончелист не выдержал и решился ответить своему новому знакомому. «Прости, каталоги меня замучили» «Я даже завидую: у меня уже второй день на работе от скуки мухи дохнут» Ответ пришел так быстро, что у Кастиэля сложилось впечатление, будто Дин все время сидел и гипнотизировал свой телефон в ожидании сообщения от Каса. Но это было просто абсурдно. Наверняка автомеханик был просто не занят и имел qwerty-клавиатуру на сотовом. «Предлагаю поменяться местами» «Очень великодушно, но я не силен в книгах» «А в чем ты силен?» «В девчонках?» «Это вопрос?» «А ты ревнуешь?» Синеглазый парень опешил, смотря на только что пришедшее сообщение: такого он никак не ожидал. Очевидно, что Дин просто флиртовал с ним, как и со всеми остальными. За короткое время, проведенное в обществе механика, Кастиэль успел понять: флирт - неотъемлемая часть его характера. Но Кас был не из того теста: он совершенно не умел заигрывать и, более того, смущался и краснел, когда кто-то пытался провернуть это с ним. Вот и сейчас бледные и слегка впалые щеки парня окрасились розоватым румянцем, а уши и вовсе горели. «Кого мне ревновать?» «Меня, конечно же» «Мы едва знакомы» «Чувак, мог бы и подыграть» «Прости» Иногда Касу казалось, что слово «прости» он произносит чаще всех остальных. Он всегда находил повод извиниться, пускай в том или ином событии не было его вины. Синеглазому парню просто необходимо было всегда просить прощения, это шло как незапланированный импульс, который, как не силься, не преодолеть. «Так уж и быть. Значит, ты не отрицаешь, что, знай меня чуть дольше, ревновал бы?» Кастиэль снова был пойман врасплох, но в этот раз нашелся быстрее, нежели в предыдущий. Постепенно виолончелист начинал входить во вкус этой переписки. «Возможно. А пока, я не вижу причин ревновать» «Ай, это задело мои чувства» «Прости» И снова это «прости», которое портило всю картину, заставляло Каса выглядеть, как нелепого, закомплексованного, затравленного школьника, которого заставляют извиняться за каждую полученную пятерку с минусом. Но глубоко в душе синеглазый парень понимал, что таким он и являлся. «Я иду спать, спишемся завтра?» Кас поднял глаза на часы – 23.30. Пора бы и ему, по-хорошему, идти на боковую, но это только по-хорошему. А он ведь играл с собой не по благим правилам. «Спокойной ночи» «Спокойной. Надеюсь, с каталогами покончено. И еще надеюсь, ты нормально ешь» «Ответ на оба твои вопроса положительный» «Я рад. Спокойной ночи, Кас» «Спокойной ночи, Дин» Кас не смог сдержать улыбки, расползшейся от уха до уха, и щемящей теплоты в груди. Подобного он не ощущал уже Бог знает сколько лет и теперь был готов плясать и петь от переполнявшей его радости. Виолончелист был настолько тронут, его чувства били из него настолько бурно, что он сам не заметил, как лег в кровать раньше положенного времени, все еще сжимая в руке телефон. Возможно, - просто возможно - на это Рождество Санта-Клаус пожалует к нему с лучшим подарком в его жизни. *** *Книга, которую читал Кастиэль - "Чума" Альбера Камю. Вдруг кто-то заинтересуется. Лично я рекомендую к прочтению :)