Но я не могу иначе

      Уже достаточно давно я не просыпался с таким отвратительным ощущением, что это тело не принадлежит мне, что мое сознание вовсе и не мое, а я лишь на какое-то время могу контролировать это тело. Перед глазами была непроглядная тьма, руки и ноги были стиснуты какими-то ограничителями, а голова болела слишком сильно, я даже сдавленно простонал хриплым голосом, не своим. Внутри я чувствовал, как в органах, в сосудах двигалась эта отвратительная масса, медленно подбираясь к горлу. Дышать было слишком тяжело. Я стремительно задыхался. Губами стараясь ухватить хоть немного воздуха, я пытался вырваться, хоть как-то освободить руки, запястья натирали узкие железные кандалы, плотно прижимающие меня к холодной стене.       Когда я был уже на грани сознания, не разбирал ни собственных мыслей, не тьмы перед глазами, откуда-то послышался стук каблуков. Вздрогнув, я был словно окунут в ледяную воду: страх перекрыл за собой дыхание, заставив зажмуриться, стиснуть кулаки.       — Столько лет я искал тебя, Пайнс, — как гром на мою голову раздался властный голос совсем близко. В мои затуманенные недостатком кислорода глаза смотрели ярко-голубые глаза, буквально светящиеся во тьме. Догадок, кроме одной, на счет того, кто именно передо мной стоит, у меня не возникло.       Постепенно в комнате стал загораться бледный свет, благодаря которому я смог увидеть стоявшего передо мной. Мейсон Глифул. Мой альтернативный двойник. Тот, кого видеть я бы не хотел никогда. И тот единственный, у кого я могу просить помощи.       — Задыхаешься? — усмехнулся он, приблизившись слишком близко. Он стоял наравне со мной, но я все равно чувствовал себя слабее, меньше его. — Нет, так дело не пойдет. Ты мне еще живым нужен. Так что, страдай.       Он с силой схватил меня за горло и вытянул массу, накопившуюся в связках. Я сдавленно зашипел, вскрикнув от боли. Откашлявшись, я поднял на него вымученный взгляд. Глифул ухмылялся.       — М-мейсон, — прохрипел я, прочищая горло. — Я пришел поговорить.       Он заметно напрягся, удивленно вытянулся в лице и отошел на шаг, теряя всю свою стойкость. Он не ожидал таких слов, но слишком быстро взял себя в руки. Приблизившись вплотную, он схватил меня за горло и сжал пальцы.       — Ты серьезно считаешь, что я буду с тобой разговаривать? — зловеще прорычал он мне в лицо. — Не надейся, Пайнс! У тебя нет ничего против меня!       Он с силой приложил меня о стену и нервно отстранился, фыркая. Сознание не секунду померкло, но я пришел в себя, продолжая:       — Не думаю, что это так, Глифул.       — О чем ты?       Он нервничал. Был слишком раздражен, но, кажется, не моим появлением. Он искал что-то. Или кого-то… стоп.       — У тебя нет причины ненавидеть меня, так же как у меня нет причин ненавидеть тебя. Так я думал, ведь мы словно две стороны одной монеты. Но я понял, почему ты так хочешь от меня избавиться, так хочешь сжить со света…       — Да что ты говоришь? — удивился парень, вновь приблизившись, но не протягивая руку. — У меня нет причин ненавидеть тебя? Ты так серьезно думаешь?       — Нет, потому что я только сейчас понял… ты же боишься за Вилла, я прав?       Мои слова заставили Глифула отшатнуться и сжать кулаки. Зрачки сузились, а мерное дыхание ускорилось. Он не сводил с меня удивленного, пораженного и недовольного взгляда. До самого последнего момента я не думал, что моя догадка верна, но по его виду было понятно, что я оказался прав.       Мейсон замялся, явно не ожидал такого поворота событий.       — Да как ты… да как… ты. ты?!       — Я.       — Ты надо мной издеваешься?!       Я отвел глаза. Может и да, но не в этой ситуации. Больше всего сейчас мне хочется избавиться от последствий его эксперимента и вернуться обратно к Биллу. Кстати о птичках, Сайфер там наверняка уже с ума от страха за меня сошел. Нужно как можно быстрее вернуться к нему, моему Биллу.       — Ты серьезно? — наконец выдохнул он, — ты так сильно уверен, что я буду волноваться о какой-то сломанной игрушке? Зачем мне это?       Я закусил губу. Да, Мейсон такой. Высокомерный. Гордый. Властный. Моя полная противоположность. И из-за этого мне хочется приструнить его, усмирить его ярость, гнев. Сделать более человечным, более приближенным к миру.       — Ты такой эгоист, Глифул, — недовольно вырвалось из меня. Не хочу терпеть его высокомерие на себе. Хочу увидеть на его недовольном лице хоть какую-то другую эмоцию, хотя бы мимолетную радость (об улыбке и речи не может быть). — Все это гребанное время в твоих руках находилось такое прекрасное существо, о котором хочется заботиться всегда, а ты его использовал, презирал, издевался над ним. А ведь Вилл любил тебя, искренне любил.       — Будто он сейчас меня не любит, — фыркнул он, заливаясь звонким смехом.       — Увы, но нет, — в этот момент уже была моя очередь смеяться. — Как только ты бросил его, он пришел в наш мир! И именно там он счастлив, Мейсон! Ты потерял его! Навсегда потерял! И теперь ты ненавидишь меня, потому что не хочешь принимать собственную вину за то, что Вилл ушел! Он оставил тебя и ты не хочешь это признавать!       — Он не может предать меня! — закричал он. — Не смеет! Я привязал его к себе навсегда! Вилл не сможет уйти от меня! Это все из-за тебя, Пайнс! И из-за твоего поганого демона!       — Только Билла сюда не приплетай!       Уж кого, а Сайфера я ему не позволю сюда втянуть.       — Он не виноват, что ты такой придурок!       — Не смей со мной так разговаривать! — парировал Глифул и с силой ударил мне в живот. Я стиснул зубы, сдавленно простонал. Масса в желудке задвигалась и начала медленно подниматься выше к горлу, но сейчас эта хрень не посмеет мне помешать. — Это все ты и твой желтый демон! Если бы не вы, то Вилл остался бы со мной и все было бы хорошо!       — Хорошо?! — не выдержал я, двинувшись к нему. Звенья цепи звякнули, сдерживая меня. — Ты действительно так думаешь? Вилл столько настрадался от тебя! Ты мучил его, истязал страшными пытками и действительно считаешь, что после всего этого он останется с тобой?! Я не могу поверить, что ты настолько самоуверен! Поверить не могу! Ты просто просрал свое счастье, Мейсон! И теперь пытаешься его вернуть!       Глифул хотел что-то ответить, но тут же железная стена со скрипом отворилась и комнату озарил яркий свет. Я зажмурился, отворачиваясь. После мне по ушам начал стучать громкий звук каблуков, стучащих по мраморной плитке. Открыв один глаз, я попытался разглядеть знакомый силуэт… эти длинные волосы и утонченную девичью фигуру я узнаю всегда.       — Брат, ты до сих пор с ним возишься? — недовольно произнесла Мейбл, вставая передо мной. На ней была почти та же одежда, что и у Мейсона, лишь за меленькими изменениями: приталенная синяя блузка с короткой жилеткой, мини юбка делового стиля, черные колготки и туфли на высоком каблуке. Она вовсе не была похожа на мою сестренку-близнеца. Моя Мейбл любила растянутые свитера, короткие шортики и ненавидела каблуки. — Ну что, развлекаетесь?       — Всего лишь светская беседа, не более, — пожал я плечами, оглядывая ее недовольным взглядом. — Ладно, Глифул, я не за этим к вам пришел.       — Такой, как ты, смеешь от нас что-то требовать? — изогнула бровь девушка, скрещивая руки на груди. — Неужели мы не достаточно сильно вас пытали тогда? Может, повторим веселье?       — Прости, но это без меня. Мейсон, убери из меня всю эту хрень, я еще жить хочу.       — А что мне за это будет? — буквально очнулся он, переводя на меня чуть взволнованный взгляд. Наконец-то его стена треснула.       — Возможно, Вилл. Но если он сам согласится к тебе прийти.       Я знаю, что нельзя так играть — это может плохо отразиться на Вилле, да и вообще, я не имею право что-то за него решать, но если сейчас пойдет что-то не по плану, то я рискую остаться в этом мире навсегда, поэтому мне нельзя отступать.       Глифул изогнул бровь, задумываясь, а его сестра залилась громким смехом.       — Ты серьезно думаешь, что мой брат так дорожит этой игрушкой?! Не смеши меня! — Мейбл подошла и схватила меня за подбородок, впиваясь в кожу острыми ногтями. — Мейсон не отпустит тебя, а Вилл слишком труслив, он вернется, когда поймет, что…       — Когда поймет что?! — закричал я, вновь пытаясь вырваться. — Там Вилл счастлив! По-настоящему счастлив, черт возьми, да как ты не понимаешь?! Там у него есть все, чего он не смог получить от вас! Там брат, который защитит, там девушка, которая любит его и которую любит он, там я, у которого он может найти помощи и совета! В нашем мире Виллу не нужно страдать! Ему не нужно подчиняться двум самовлюбленным и эгоистичным ублюдкам, которых не волнует ничего, кроме самих себя!       Я сорвал голос. Сильно, адски больно. Сердце отстукивало в ушах, смешиваясь с шумом крови, дыхание сбилось, по щекам текли слезы. Но я не могу отступить сейчас. Иначе станет слишком поздно, тогда я не смогу никому помочь, а наоборот, лишь погибну сам.       — Как же вы не понимаете?.. — зашептал я, склонив голову. — Как так можно? Как можно издеваться над ним? Как?.. как…       Я захрипел, стараясь отдышаться. Было страшно: эти двое могут просто убить меня, даже не поколебавшись. Поэтому стоило приготовиться к худшему.       — Да как ты?..- хотела начать Мейбл, но резкий, не терпящий отказов, голос заставил ее замолчать и замереть.       — Убирайся. — приказал Глифул. — И не приближайся к этой комнате.       Девушка с силой стукнула каблуком по полу и, развернувшись, быстрыми шагами ушла из помещения, громко закрыв железную дверь. Вновь наступило гнетущие молчание, но сейчас я был только рад ей: моя смерть могла быть отложена. Подняв боязливый взгляд на парня, я ожидал увидеть все, что угодно: злость, ненависть, ярость, непонимание — но единственное, что я увидел в голубых глазах, это отчаяние и страх. Это поражало.       — Чтоб тебя, — тихо выругался Мейсон и отошел в сторону.       Я проводил его удивленным взглядом; в моей голове никак не укладывалось, что у него может быть такое разочарованное лицо. Мои слова так на него подействовали? Я смог достучаться до него? Или в его голове назрел какой-то план? Не понимаю.       Он возился в темноте какое-то время, что-то перебирая и перелистывая страницы невидимых мне книг. Было слышно, как разные жидкости перемешивались в одну единую, как парень тихо шептал потерянным голосом какие-то слова на неизвестном языке, как перемешивал какое-то зелье, закидывая в него твердые ингредиенты. После того, как зелье было готово, он подошел ко мне, держа в руках маленький пузырек темно-фиолетового цвета. Потерянный взгляд, искусанная губа — он перестал контролировать собственные эмоции. Встав передо мной, Мейсон взял меня за подбородок и, заставив открыть рот, влил содержимое пузырька мне в горло.       — Глотай, — сказал он, прикрывая мне рот ладонью. — Ничего не обещаю.       Жидкость потекла по стенкам горла, загораясь адской болью. Она буквально прожигала меня изнутри, заставляя кричать, вырываться, попытаться избавить от этой боли. Масса в моем теле задвигалась, пытаясь спрятаться от этой жидкости, но та продолжала убивать ее, причиняя мне лишь больше боли. Я рыпался в руках Глифула, пока тот держал меня за рот одной рукой, а второй прижимал к стене, не позволяя рыпаться. Не знаю, сколько времени прошло, но мне казалась эта пытка вечной. Под самый конец я уже настолько ослабел, что просто повис на цепях, глубоко дыша. После того, как последняя клеточка массы сгорела, жидкость буквально пропала, оставляя после себя лишь чувство ожога в желудке и пустоту.       — Успокоился? — спросил он, всматриваясь в мое лицо. — Кажется, это было больно. Ну, ничего, помучайся.       Я закатил глаза, проваливаясь во тьму из-за пережитого. Сон оказался для меня неким спасением от всей этой боли, которая осталась в моем теле.              Мне снился Билл… Тот Билл из моего прошлого. Самоуверенный, гордый и всезнающий желтый треугольник, от которого было слишком много проблем. Даже когда он мешал нам, пытался обмануть, тогда я тянулся к нему, как к спасательному кругу в мире волшебных существ и магии. Я изучил его вдоль и поперек, но при каждой встречи он удивлял меня все больше. Но после того «Страногеддона», когда Билл сошел с ума от собственной силы, я понял, что ему нужно найти в этой жизни собственный смысл, найти человека, который будет сдерживать его безумие. Но тогда я еще не понимал, что этим человеком, в будущем, стану именно я. Тогда я ненавидел Билла, всем сердцем желал, чтобы он исчез из моей жизни навсегда. А когда я его потерял, то понял, что не могу без него, что мне одиноко, тоскливо. Сейчас же передо мной был тот треугольный Билл Сайфер, которого мне так не хватало. Постепенно его тело стало мерцать, испаряясь. «Билл! Нет!» — закричал я, пытаясь дотянуться до него, но он уже испарился, рассыпался в моих руках.              Я проснулся слишком резко. Меня что-то буквально вырвало из сна. Я тянулся к потолку, а перед глазами стоял мой человеческий Билл, такой уютный, с доброй улыбкой. Глубоко вдохнув, я попытался подняться, но ничего не получилось: тело не слушалось. Лишь с третьей попытки я смог сесть на кровати и оглядеться по сторонам. Оказалось, я был в какой-то незнакомой спальне, устроенной в темных тонах. На прикроватной тумбочке стоял стакан с мутной жидкостью, а рядом была записка «Выпей меня». Совершенно не задумываясь, я залпом осушил стакан и поставил его на место. Откинувшись обратно на подушку, я положил ладонь на глаза. В голову тут же начали лезть странные мысли.       Где я?       Что со мной?       Мейсон отпустил меня?       Или решил запереть здесь, чтобы после издеваться?       Когда он придет?       Глифул изменил свое мнение?       Все эти вопросы постоянно крутились в моей голове, сменяя друг друга, но ни одного ответа я так и не придумал.       Шумно выдохнув, я прислушался. Вскоре за дверью раздались тяжелые шаги. Опасливо поглядывая на дверь, я замер. Вскоре та открылась и на пороге появился Мейсон с подносом.       — Очнулся, Пайнс? — усмехнулся он, проходя к кровати. — я удивлен, признаюсь, думал, помрешь.       — Не дождешься, Глифул, — фыркнул я, закатывая глаза. Горло чуть заболело, но это, скорее, от непривычки того, что там больше ничего не было. — Я тебе еще отомщу за эту подставу. Какого хрена? Что это за паразит такой?       — Всего лишь один из моих неудавшихся экспериментов, — пожал он плечами, — если честно, не думал, что с ним ты так долго проживешь. Я все поражаюсь тебе, Пайнс, — он поставил поднос на тумбочку и сел рядом со мной. — Что в тебе такого, что тебе постоянно везет?       — Мое отношение к окружающим не такое отвратительное, как у тебя.       Я попытался подняться, но так же не смог с первого раза. Прижавшись спиной к кровати, я поднял на парня чуть тяжелый взгляд. Он как-то изменился: стал чуть мрачнее, бледнее, в глазах больше не плещется та сила, а в действиях и эмоциях уже не было ничего опасного или подозрительного. Мейсон был разбит.       Он фыркнул, отворачиваясь.       — Мне так хочется тебя сломать, Пайнс. Заставить признать, что ты не прав, что ты не такой сильный, каким хочешь казаться…       — Но у тебя ничего не получилось, — я дотянулся до подноса и взял маленькую мандаринку, начиная перекидывать ее из ладони в ладонь, возвращая координацию движений. — А знаешь, почему?       — Удивляй.       — Потому что ты не хочешь признать, что не можешь выжить без Вилла. С ним ты должен скрывать свои собственные чувства под маской эгоиста и злодея, хоть таковым и не являешься. А все почему? Потому что тобой манипулируют, Мейсон, — я усмехнулся, уверенно смотря в удивленные голубые глаза. — Тобой управляет собственная сестра, Глифул. Как ты не заметил? Она играет тобой, как марионеткой, а ты и подчиняешься. Вилл боялся за тебя, за то, что с тобой может сделать собственная сестра, переполненная властностью эгоизмом. Поэтому он подчинялся, поэтому он терпел. Но после того, как ты переступил черту — именно ты, а не сестра — он понял, что все было зря. Он потерял надежду изменить тебя и сбежал к нам, туда, где его полюбила моя сестра. Моя Мейбл стала ему родным человеком. В ней он пытался видеть тебя, как бы отвратительно это не звучало. В моем мире он не смог дотянуться до меня — твоего двойника, у которого не было такого характера, который не подчинялся близняшке, — поэтому он потянулся к Мейбл. Он принял ее и забыл про твою Мейбл, которая мучила его все эти годы, — я выдохнул, — но сейчас, когда ты так расстроен, так потерян, его нет с тобой рядом. И именно поэтому ты осознал, что рядом с тобой было такое счастье, которое ты сломал. Я искренне надеюсь, что ты прислушаешься к мои словам и примешь верное решение. Я всего лишь хочу помочь.       После моих слов наступило молчание, в котором Глифул смотрел на меня, а на его лице переливалась полная гамма эмоций. Он переваривал мои слова, то пытался что-то сказать, то замолкал, задумываясь. Было забавно смотреть на его реакцию. В итоге он шумно выдохнул, вплетая свои пальцы в волосы, растрепав прилизанные волосы.       — Ты нечто, Мейсон, — выдохнул он, чуть поморщив нос. — Никогда бы не подумал, что ты осмелишься сказать мне подобное в лицо.       — Просто надоело наблюдать за этим со стороны. Задолбало все.       — Что?       Кажется, мои слова его удивили. Ну, это и так понятно.       — Мне двадцать семь лет, Мейсон. Большую часть этого времени я был, не скрою, в хреновом состоянии. Я одинок, безнадежен и слаб. Мне это надоело, хочется почувствовать себя любимым, защищенным и окруженным заботой. Моя Мейбл, конечно, любит меня, но это не то, чего я хочу. Из-за этого твоего эксперимента я был на грани смерти и решил уйти в то место, где я смогу уйти спокойно, но там я встретил Билла и он дал мне причину жить дальше.       — Поэтому ты пришел сюда?       — Да. Спасибо тебе, что избавил от этого паразита, — я улыбнулся, — теперь я могу вернуться обратно в свой мир и дожить отведенный срок.       — Нет, — резко сказал Глифул, стискивая мое запястье. — Я не отпущу тебя. Ты не уйдешь от меня, не бросишь.       Я удивленно моргнул. Что.?       — Ты серьезно? — спросил я, изогнув бровь. — Ради святого, Мейсон! Я не принадлежу этому миру! Я не могу долго находиться здесь!       — Я найду способ, и ты останешься со мной. Я не отпущу тебя, как Вилла. Не позволю.       — Прекрати вести себя, как ребенок! — закричал я, вырывая свое запястье. — Да что, черт возьми, с тобой происходит?! Все не может быть так, как ты хочешь! Я вернусь обратно, к Биллу!       — А я не останусь один! — парировал он, вскочив. — Я не собираюсь оставаться один!       — Тогда пошли со мной, придурок!       Я не сразу осознал сказанную мной фразу, но когда до меня дошло, я напряженно выпрямился, не отводя взгляда от пораженного парня. Глифул смотрел на меня с удивлением и недоверием.       — Ты серьезно? — тихий вопрос.       Забирать слова назад было уже поздно. Кажется, это решение было самым правильным: если он не хочет оставаться здесь один, а я хочу вернуться, то почему бы нам не вернуться вдвоем?       — Да, — кивок, — если ты не хочешь больше жить под управлением сестры, то просто пошли со мной, — я подполз к краю и спустил ноги на ковер. Какое-то подозрительное чувство закралось в моей душе. Что-то было не так. — Ты можешь измениться, Мейсон. Ты можешь видеть мир по-другому, со светлой стороны. И если ты согласен, то пошли со мной в другой мир, ладно?       Я улыбнулся, протягивая ему руку. Глифул сомневался — это было видно по его глазам — он то смотрел мне в глаза, то переводил неуверенный взгляд на протянутую ладонь. Не знает, можно ли мне верить, но очень хочет, очень хочет.       — Почему мне кажется, что я об этом пожалею? — расслабленно выдохнул он, но пожал мою руку и потянул на себя, заставляя меня подняться. Я хотел встать на ноги, но понял, что не чувствую их, я бы свалился на ковер, если бы двойник меня вовремя не подхватил. — Ты чего?       — Я… это… ног не чувствую?       Верить в собственные слова не хотелось. Страх медленно разрастался в груди, заставляя тихо дрожать, до крови прикусив нижнюю губу.       Мейсон аккуратно посадил меня обратно на кровать и сел передо мной. Аккуратно взяв одну ногу за лодыжку, он стал ее аккуратно разминать. Я не чувствовал его холодных пальцев на своей коже. И от этого хотелось плакать.       — Не чувствуешь? — взволнованно спросил Глифул, поднимая глаза. Я помотал головой. — Совсем?       — Д-да, — запнулся я. — Мейсон, какого хрена.? Что происходит?..       У меня начиналась истерика: слезы уже неконтролируемым градом лились по щекам, пачкая светло-голубую рубашку, в которую переодел меня парень, тело дрожало в судорогах, а все перед глазами плыло в тумане. Мейсон поднялся и сел ярдом со мной, прижимая к своему плечо. Я уткнулся в его шею, всхлипывая, а он лишь шептал мне на ухо, перебирая волосы: «Тише, Мейсон, тише. Я найду способ вернуть тебе ноги, я помогу тебе».              Я успокоился лишь спустя пару часов, когда мы лежали на кровати: Глифул обнимал меня, успокаивающе гладил по шее и позвоночнику, а я лишь изредка всхлипывал, прижимаясь сильнее. Было страшно, я не мог и шевельнуться, стараясь даже не думать о плохом. Но с каждой минутой мне казалось, что ноги начинают медленно умирать, гнить.       Приходить в себя было слишком сложно. Мейсон ходил вокруг меня, пытался накормить, беспокоился. А я лишь сидел, уставившись в одну точку пустым взглядом. Теперь вернуться обратно казалось мне несбывшейся мечтой — я не могу вернуться к Биллу таким, не позволю показаться перед ним в таком состоянии.       — Ради святого, Пайнс, прекрати нагнетать обстановку, — спустя пару часов психанул парень. Присев рядом, он взял меня за запястье и встряхнул. — Я найду способ вернуть твои ноги и мы вместе уйдем из этого проклятого мира. Я отдам тебя точно в руки твоему Сайферу. И стоять ты будешь на своих ногах. Так что прекращай ломать комедию и.!       За дверью раздался оглушающий грохот и чьи-то крики. Глифул подскочил, но не разжал наши переплетенные пальцы, даже наоборот, сжал сильнее, почти до боли. За дверью раздались шаги, поэтому он быстро взял меня на руки и ушел к другой, потайной двери у самом дальнем углу. Я куклой висел на его руках, смотря куда-то в никуда, но за дверью, вперемешку с другими звуками, я услышал знакомый голос.       — Эй… — тихо захрипел я, — там Билл… Мейсон, Билл пришел…       — Этого мне не хватало, — фыркнул он над моей головой. — Не пущу. Такого — никуда не пущу.       За его спиной раздался грохот — кажется, стену снес сильный удар — а после тумана пыли я вновь услышал любимый голос.       — Глифул, падла, верни мою Сосну! — кричал Билл.       Я не мог его видеть, пока Мейсон со мной на руках не повернулся к нему лицом, прижав меня к себе сильнее. Как только я разглядел распаленного магическим пламенем демона, окутанного туманом, я смог легко улыбнуться, расслабляясь. Когда Билл увидел меня такого, то зарычал не хуже разъяренного зверя, готовясь уже напасть, но я заметил, что в его взгляде было искреннее непонимание.       — Подойдешь на шаг — я убью его, — грубо сказал Мейсон, стискивая мое плечо.       — Отпусти его! — закричал Билл. — Чего ты хочешь?!       — Чтоб ты ушел восвояси, придурок, — тихо шепнул он мне в макушку, заставляя меня хихикнуть.       — Пусти меня, — попросил я, — все хорошо.       Он недовольно на меня посмотрел, но выдохнул, кивая. Спокойно вернувшись к кровати, он посадил меня и, коротко поцеловав в макушку, отошел в сторону. Билл тут же подбежал ко мне, стискивая в своих стальных объятиях. Он совсем не боялся, что все это может быть ловушкой, он боялся за меня.       — Сосна, слава всему, ты жив, — выдохнул он, вплетая свои пальцы в мои волосы. — Сосенка, Деревце, как же я счастлив. Ты не представляешь, как я испугался… Милый… Сосенка…       Билл покрывал мое лицо короткими поцелуями, все так же прижимая к себе. Если бы я мог, то тут же повис на нем, обняв ногами пояс.       — Билл, Солнышко, я в порядке, — шептал я, пытаясь отстраниться, — прошу, нам нужно поговорить.       — Когда я верну тебя домой, тогда и поговорим, — уверенно прошептал он, пытаясь поднять меня.       — Нет! — выкрикнул я, вырываясь. — Билл, нам нужно поговорить!       — Сосна, прекрати! — возмутился Сайфер. — Давай вернемся!       Глифул резко появился за его спиной и схватил его за руку.       — Он никуда не пойдет, Сайфер.       — Заткнись, Глифул! — ответил Билл, отпихивая парня от себя. — Это все из-за тебя, говнюк! Если бы не ты, ему бы не пришлось столько всего пережить!       — Если бы не я, он бы не вернулся к тебе, так что заткнись и послушай, тупой демон! — парировал Мейсон. — Заткни свой поганый рот и выслушай его наконец! Ишь, какой амбициозный, сила вместо мозгов!       Я молча наблюдал за ними, не в силах что-либо ответить. Еще чуть-чуть и начнется самое страшное сражение, в котором точно кто-то погибнет.