Но я не могу иначе

      Своеобразный завтрак прошел в тихом разговоре. Билл был недоволен моим состоянием, а я только хихикал в ответ на его обидные высказывания и печальные взгляды. После мы медленно перекочевали в зал, где он усадил меня рядом с собой на диван и стал любовно перебирать мои волосы, глупо и по-детски улыбаясь. Мое расслабленное тело оказалось укутанное в теплый плед. Мы сидели молча, наслаждаясь уютной тишиной. Не хватало лишь бокала вина и мягкой музыки — для полного рая, но у нас еще много времени, чтобы все исправить.       — Сосна, скажи, если бы у тебя был выбор, остаться здесь навсегда или отправиться в далекое путешествие, что бы ты выбрал? — спросил Билл, всматриваясь в мои глаза. Боже, в этом золоте я бы потонул, так его внимательные глаза затягивали мое сознание.       Я задумался лишь на секунду, но мой ответ был слишком очевиден. Приблизившись, я коротко поцеловал его в нос и улыбнулся.       — Если это с тобой, то я готов и остаться в этом месте навсегда, и отправиться хоть на конец света, — выдохнул, — лишь бы быть с тобой рядом..       — Сосенка, ты не представляешь, как я счастлив от твоих слов, — засветился Билл и принялся выцеловывать мое лицо.       Если бы я действительно мог пожелать (не важно у кого), я бы попросил, чтобы этот момент длился вечность, но, увы, моим мечтам не суждено было сбыться, потому что спустя какое-то время я услышал шаги за дверью, а после — короткий стук. Билл сначала не хотел идти открывать, но я дернул его за выпавшую из высокого хвоста прядку.       Как оказалось, на пороге стояла Кордрой. Та была одета в длинное зимнее платье и короткую шубку, кажется, из норки. Ее появление заставило меня расслабиться: все же сейчас я мог не волноваться за нее.       — Привет, как вы тут? — весело спросила она, осматривая Билла. — Вижу, не скучаете.       — С Сосной соскучишься, — усмехнулся Сайфер.       Она переступила порог и сняла обувь, отставила ее в сторону и прошла в теплую комнату. Билл плотно закрыл дверь и прошел за ней. Когда ее веселый взгляд упал на больного меня, то теплая улыбка тут же сменилась негодованием и страхом.       — Мейсон, какого хрена? — возмущенно спросила она, встав передо мной.       — Все в порядке, Венди, — натянуто улыбнулся я. — Правда, со мной все хорошо. Я просто не выспался.       — А мне кажется, что ты с похмелья и у тебя температура, — фыркнула Венди, — а еще у тебя вид, словно ты умер, воскрес и снова умер. Мне это не нравится.       — Это никому не нравится, — выдохнул Билл и сел рядом со мной, прижимаясь к плечу. Он ластился, словно котенок, и я не мог не ответить ему взаимностью. — Особенно мне.       — Тогда почему ты за ним не следишь?       — Потому что я слежу, — парировал Билл и фыркнул, устраиваясь удобней.       Венди была явно не удивлена подобными между нами отношениями, поэтому лишь расслабленно выдохнула и улыбнулась. Она села в кресло рядом и стала наблюдать за нами, о чем-то задумавшись. Билл устроился под моей рукой и закинул ноги на меня, а я перебирал его длинные волосы, вдыхая едва заметный запах.       — Вот смотрю на вас, — выдохнула подруга, — и дивлюсь.       — Почему? — удивленно моргнул я, смотря на подругу.       — Да вот. Давным-давно вы были врагами, ненавидели друг друга и жаждали убить, а сейчас так привязаны друг к другу, словно были вместе всегда. Это так странно. Но с другой стороны, вы так сильно похожи друг на друга: оба одиноки, оба нуждаетесь в заботе, оба пережили слишком много, чтобы чувствовать себя не из этого мира. Вы оба стары для этого мира, ребята. Но это радует.       Ее слова удивили меня, заставили задуматься. А ведь действительно, я не чувствовал себя на собственный возраст: весь мир я воспринимал уже взрослым взглядом человека, который пережил слишком много и теперь может давать хорошие советы по любым проблемам. Это казалось странным, но это была часть меня, поэтому я никак не мог от этого избавиться.       — Ну, я могу напомнить свой настоящий возраст, — задумчиво протянул Билл, поднимая на меня глаза. — Так что я тут самый старый и нуждаюсь в должном уходе, а вместо этого вынужден сидеть в четырех стенах. Поэтому молчите, детишки.       — Я тебя еще переживу, — посмеялся я. — Так что сиди и помалкивай, старикашка, иначе я мигом превращу тебя в мумию. И насчет «нуждаюсь в нужном уходе». Не надо мне тут играть из себя обиженного судьбой. Радуйся, что я с тобой и у тебя есть, о ком заботиться. Поэтому, будь добр, сомкни свои пухлые губки, а то я их зашью, Солнышко.       — Только ради тебя, моя красавица, — мечтательно выдохнул Сайфер, тихо мурлыкнув. Я закатил глаза, лизнул его по губам и улыбнулся, видя едва заметный румянец. Вот сидит тут и соблазняет меня. Кто тут еще кого нагнуть хочет? — Кстати, Венди, а ты чего к нам пожаловала? Вчера же была.       — А мне что, нельзя навестить друзей? — возмутилась она, скрестив руки на груди. Это выглядело настолько умилительно, что я не смог не посмеяться. — Я, вообще-то, беспокоюсь о вас, а вы меня из дома гоните. Теперь мне запрещается даже на порог дома проходить?       — Можно, конечно, но разве у тебя нет больше дел? Робби еще не вернулся?       Я изогнул бровь. Что?       — Робби?       — Ой, так ты не знал? — посмеялся Билл. — Да, Робби ее муж уже как лет, вроде, десять, не? Или больше?       — Через две недели будет годовщина, — посмеялась Венди. — Да, десять лет уже прошло. Прости, Мейсон, что не пригласили, но все произошло слишком быстро.       Я переводил удивленный взгляд с демона на рыжеволосую, совершенно не понимая их слов. Что? Как? Когда?       — А знаешь, Сосна, кто был у них священником? Я! — Билл залился громким смехом. — Я не знаю, откуда, но они нашли костюм священника и натянули его на меня! Ты не представляешь, как неуютно я себя в нем чувствовал! Никогда не забуду!       Чувство обиды закралось где-то в самой глубине моего сердца, но я постарался просто не думать об этом, потому что если я буду об этом слишком долго думать, углубляться, то начну представлять Билл в одежде священника и тогда просто не выдержу.       — Вот именно! — весело ответила подруга. — Это была самая веселая свадьба из всех, что я видела! И она была моя! Даже гордость берет, что благословлял нас самый страшный демон!       — Эй!       Я ненадолго все же задумался об этом, поэтому пропустил их реплики. Перед моими глазами появился высокий, с уложенными волосами и в черной рясе Сайфер с гордым оскалом на лице и библией в руках. Это было настолько завораживающе, что я непременно захотел такое увидеть.       — Хочу увидеть… — тихо прошептал я, всматриваясь в пробор на макушке Билла.       — Что?       — Хочу увидеть тебя в рясе, Билл, — выдохнул я в его голову. — И как можно скорее, Солнышко.       — Нет, Сосна, этого позора ты не увидишь, — сразу же запротестовал Сайфер, отворачиваясь. — Не позволю.       — Почему? А мне кажется, что это хорошая идея. Она где-то лежала у меня дома, — ответила Венди. — Мейсон, я могу найти и принести завтра.       — Приноси!       — Нет! Венди! Не смей! — запротестовал Билл, вскакивая с меня. — Не пущу! Не смей искать этот ужас! Я не пущу тебя больше на порог, если ты притащишь ее в мой дом!       — А вот найду и принесу! Пусть Диппер порадуется!       — Билл! — громко позвал я, откидывая голову на спинку кресла. — Ты меня видел? Видел. Дай и я на тебя посмотрю.       — Только через мой труп!       Я закатил глаза. Вот же упертый маленький демон. Никак не хочет считаться с моим мнением. Хочу — и увижу.       — Могу организовать, если ты так этого хочешь, братец, но я не уверен, что Мейсону это понравится, — спокойно произнес Вилл, появляясь за моей спиной и накрывая мои глаза прохладной ладонью. — Доброе утро, Мейсон. Хорошо себя чувствуешь?       — И тебе доброе утро, Вильям, — улыбнулся, — Я в порядке. Как Мейбл?       Голубой демон тяжело выдохнул и присел рядом со мной. Осмотрев его, я заметил приличные мешки под глазами, покрасневшие глаза и вообще — весь его вид выдавал душевное состояние. Он прижался ко мне с боку, наблюдая за перепалкой Венди и Билла. Те что-то ярко обсуждали, но я не вслушивался, обратив внимание на притихшего и расстроенного Вилла.       — Я пришел к ней вечером, — выдохнул он, — она была счастлива меня видеть, но не скрывала боли в глазах из-за тебя. У нас состоялся не очень приятный разговор. Я рассказал ей, где ты находишься и с кем, сказал, что ты все нам рассказал о вашей встрече с Глифулами. Мейбл была в ужасе, расплакалась, я едва не довел ее до нервного срыва, но была искренне счастлива, что теперь может не скрывать под какими-то зельями все эти шрамы. Боже, Мейсон, я чувствовал себя настолько отвратительно, когда увидел ее прекрасное тело, покрытое шрамами. Я не мог поверить, что допустил настолько страшную оплошность.       «Но ты не виноват в этом, — подумал я, — все же это было еще до нашего знакомства».       — Я не смог ее защитить, Мейсон. Не смог, — он прижался ко мне сильнее. — И от этого мое сердце разбивается на тысячи осколков. Я хочу отомстить им. Хочу причинить им столько же боли, сколько и они нам. Хочу, чтобы они покаялись и приняли все свои грехи. Но я понимаю, что они этого не сделают… Эти люди слишком горды, слишком самодовольны и эгоистичны.       Я печально выдохнул, переплетая светлые волосы. А ведь он был полностью прав: эти близнецы были полными нашими противоположностями, как и эти братья-демоны. Вилл искал у меня ответа на свои вопросы о противоречивых чувствах: с одной стороны он всей душой желал избавиться от близнецов Глифул, а с другой стороны — он боялся того, что может о нем думать Мейбл, если узнает о его поступке. Поэтому он не мог решить, чего хочет сам, не видит будущего, которое может наступить от любого его действия.       Я усадил его к себе на ноги (по телосложению Вилл был на голову ниже Билла и чуть меньше) и стал поглаживать по спине, пока его слезы мочили мое плечо. В этом действии не было ничего неправильного, потому что в этом парне я видел лишь ребенка, который слишком быстро должен был стать взрослым в чужих глазах. Но он все еще остается ребенком, которому нужен близкий человек.       — Ну и что тут происходит? — ревниво спросил мой демон, встав перед нами. — Ничего не хочешь мне объяснить?       Я закатил глаза и протянул к нему одну руку. Он переплел наши пальцы, но не приблизился, не разорвал зрительного контакта.       — Не ревнуй, Солнышко, — выдохнул, — не думаю, что наши действия нуждаются в объяснении. Иди сюда.       Фыркнув, Сайфер сел рядом и пристроился у моего бока, кладя голову на плечо. Он взял брата за одну руку, стискивая хрупкое запястье. Это было знаком доверия между нами тремя. Не осматриваясь, я понял, что Венди уже ушла. Вилл всхлипнул, вздрогнул и отстранился от меня. Утерев соленые дорожки рукавом белой рубашки, он посмотрел на брата.       — Б-билл… — просипел Вилл, едва заметно вздрагивая. — Что м-мне делать?       — Для начала, успокоиться, — выдохнул он, прикрывая глаза. — А после, объяснить все трезво и без психов, а после подумать над этим вместе, ладненько?       По его тону было явно понятно, что вся эта ситуация его немного беспокоила. Скорее всего, он просто волновался за мое состояние, которое, к слову, стало ухудшаться.       «Билл, — укоризненно сказал я, нахмурившись, — ты только хуже делаешь. Уйди.»       «Я не оставлю тебя в таком состоянии с Виллом, — ответил он, — тем более, когда он сам не контролирует свои действия.»       «Тогда просто молчи, придурок.»       «От дерева слышу.»       — Хватит, — выдохнул Вилл, привлекая наше внимание. — То, что вы скрываете от меня свои мысли, еще не значит, что я не понимаю, о чем вы думаете, переглядываясь и взглядом осуждая друг друга. Мейсон, — он медленно встал на дрожащие ноги, выпрямил сгорбленную спину, — тебе стоит больше отдыхать. Если ты будешь проводить время в постоянном стрессе и беспокойстве, то погибнешь быстрее, чем предполагалось. А если ты погибнешь, то нам всем просто незачем будет жить, поэтому, пожалуйста, иди и отоспись, приди в себя. Проснись и встань, Мейсон Пайнс.       Я усмехнулся, зачесывая челку назад. Было странно слышать подобное от Вильяма, но это лишь сильнее доказывало, что он может себя контролировать, что он все понимает и не позволяет своим мыслям завладеть силой эмоций и собственных страхов. Это радовало.       — Я, конечно, счастлив это слышать, но тебе не кажется, что в данной ситуации это нужно тебе, а не мне? — спросил я, улыбаясь. Странное чувство тревоги постепенно разрасталось в моей груди, но все равно не казалось чем-то мало значимым, поэтому я волновался из-за этого чувства. — Вилл, задумайся, наконец, о своем счастье. Ты не обязан бегать к Глифулам по каждой просьбе. Ты прекрасно знаешь, что можешь быть свободен в собственном выборе.       Эти слова не кажутся мне лживыми, я действительно так думаю, но мне кажется, что Вилл не сможет это так быстро принять — уж слишком сильно он был связан с ними, слишком долго находился в их власти, в их подчинении. И я его прекрасно понимаю: они растаптывают чужую волю, подчиняют ее своей собственной, управляют, словно марионеткой, а после использования просто выбрасывают, как ненужную, сломанную игрушку. Я уже видел подобное, чувствовал на себе.       Мое горло резко вспыхнуло болью, а в голове раздался до страха знакомый приказной голос. Это случилось настолько резко, что я не сразу осознал, что именно произошло. Лишь от одной фразы я вскочил и стал оглядываться по сторонам. Слова эхом отдавались в голове, каждый раз проходя по телу разрядами тока. Этот голос, собственный, я узнаю везде.       — Ты пожалеешь о своих словах, Пайнс.       Я замер, вскинул голову к потолку. Знаю, он услышит меня. Он уже слышит меня.       — Убирайся! — закричал, — не приближайся!       — Ну-ну, не волнуйся, — смеялся Глифул. — Не стоит так кричать, тебе горло не жалко?       — Да пошел ты! — выплюнул я, стискивая кулаки. Он не смеет со мной играть! Только не здесь и не сейчас, когда я только вновь почувствовал себя живым, любимым.       Возможно, я напугал братьев своими словами, но сейчас мне на это было совершенно наплевать. Как, как этот монстр пробрался в наш мир? Где находится эта лазейка, по которой он выследил нас? Нужно избавиться от нее, пока он не дотянулся до нас!       — Мейсон, ты чего? — спросил Билл, пытаясь ухватить меня за запястье. — Что-то не так?       Но я не слушал его. Я лишь слушал, пытался услышать. Я чувствовал его холодный взгляд на себе, чувствовал его ухмылку и это лишь сильнее пугало меня. Ноги подкашивались, а сердце больно стучало в груди.       Перед моими глазами появился черный портал, в котором я отчетливо видел своего гордого двойника, который с ухмылкой наблюдал за мной и лишь двинул запястьем, щелкнув пальцами. Этот звук эхом отпечатался в моего голове.       — Пайнс, не думай, что если смог сбежать от меня один раз, то сейчас у тебя так же получится, — гордо сказал Глифул. — Ты отдыхал довольно долго, поэтому, думаю, стоит тебе вернуться.       — Ты не дотянешься до меня! — кричал я, срывая и так хриплый голос. — Не сможешь!       — Уверен?       Он щелкнул повторно и в моих глазах резко потемнело, а после я потерял сознание, куклой грохнувшись в руки Сайферам.