Но я не могу иначе

      Патрисия вытянула меня из комнаты только тогда, когда удостоверилась, что со мной все в порядке и что я в состоянии постоять за себя. Малышка натянула на меня странную одежду, похожую на ту, которую предпочитает Мейсон: черные брюки, яркая синяя рубашка и тонкая кожаная жилетка — обуваться я отказался (а смысл?). Мимолетно глянув на себя в зеркале, я подметил мешки под глазами, усталый взгляд и исхудавшее тело. Мда, ничего не скажешь.       Длинные коридоры замка были темные, мрачные, несмотря на то, что массивные шторы на окнах были раздвинуты. Патрисия иногда говорила какие-то нужные для меня моменты, но я ее не слушал, поскольку был сосредоточен на управлении. Мимолетно я задумывался о том, в каком стоянии сейчас находится Билл — неизвестность пугала похлеще пыток Глифула в прошлом.       — Мы пришли, — тихо сказала малышка, подводя меня к одной из незнакомых дверей. — Папа и ты сейчас в этой комнате.       Я кивнул, не в силах сказать и слова.       Было страшно.       Очень страшно.       Но я все равно двинулся вперед и открыл тяжелую дверь. Как я и предполагал, в комнате были Вилл и Мейсон, которые что-то рьяно обсуждали, что даже не сразу меня заметили. Я подслушал лишь часть разговора, связанную с Биллом, но не услышал ничего важного о него состоянии. А когда они меня заметили, то оба чуть в обморок не упали — так сильно были удивлены моим появлением.       — Мейсон! — воскликнули они и подбежали ко мне.       Вилл тут же подхватил меня на руки и усадил в одно из кресел.       — Как ты? — тревожно спросил он, осматривая меня с ног до головы. Когда он удостоверился в том, что со мной все в порядке, то расслабленно выдохнул и присел на подлокотник. Вилл не отпускал мою руку.       — Удивлен и немного в растерянности, — ответил я, устало прикрывая глаза. — Сколько я проспал?       — Месяцев, может, пять, — фыркнул Мейсон, присаживаясь на соседнее кресло.       Я удивленно изогнул бровь. Я спал так долго? Странно. Ну, теперь волноваться было уже не о чем: я проснулся и могу двигаться. Этого достаточно.       — Где Билл?       Когда я задал этот вопрос, Мейсон напрягся и нервно закусил губу, а Вилл — сжался и боязливо отвернулся, вздрогнув. Я сразу же понял, что попал в самую точку проблемы, и поспешил повторить:       — Где. Сейчас. Уильям?       — Он…       Мейсон отвел глаза.       Вилл сжал запястье до тихого хруста.       — Он запечатан, — ответил демон. — Мы не смогли справит-       Я резко потянул его на себя, стискивая чужое тонкое горло. Приблизив его лицо к своему, я сдавленно прошипел:       — Повтори. Что вы с ним сделали?       — Мейсон Пайнс, прекрати, — сказал Глифул и коротким заклинанием припечатал меня к креслу. Паскуда. Вилл отшатнулся и осел на пол, держать за горло. — Ты сейчас не осознаешь ситуации, в которой мы оказались. Поэтому не делай поспешных выводов, иначе поплатишься за это собственной головой. Ты и так еле ходишь.       — Не угрожай мне, марионетка, — парировал я, сжав кулаки. — Где вы спрятали Билла? Я хочу его увидеть. У меня не так много времени на ваши разговоры.       — Времени-то у тебя как раз полно, Пайнс.       — В смысле? — я изогнул бровь.       — Паразита из твоего тела я убрал теперь раз и навсегда. Ноги ты себе, как я понимаю, вернул. Поэтому теперь ты можешь прожить свою долгую и счастливую жизнь, как и хотел. Найдешь себе девчонку, вроде этой вашей Венди, и заживешь припеваючи. А про Билла забудешь. Навсегда.       Я до крови закусил губу. О чем этот ублюдок говорит? Что он пытается мне сказать своими двусмысленными фразами?       — О чем ты мелешь?! — закричал я в очередной попытке вырваться. Заклинание было сильным. Че-ерт! — Что за хрень ты пытаешься мне втереть?! Что вы сделали с моим Биллом?!! Верни его!       Глифул только шумно выдохнул и поднял руки.       — Что за человек — вечно тебе все рассказывать и показывать надо. Нет, блин, послушался бы и спокойно домой вернулся.       — Я не собираюсь оставлять Билла вам! Где он?!       Нервы сдавали, в голове то и дело бились страшные мысли о том, что же случилось с Сайфером. Боже, Солнышко, как ты там?       За моей спиной появилась встревоженная Мама. Она присела рядом со мной и положила заплаканное лицо мне на колени. Я слышал ее тихие всхлипы и не понимал причины.       — Дитя… Мое дитя… Мейсон… Билл…       Я нервно сглотнул.       — О чем ты, Мам?       Вот здесь я уже начал волноваться. Если уж Мама так себя ведет, то случилось действительно что-то ужасное.       — Билл впал в забвение, — шумно выдохнул Мейсон, усаживая на свои колени Вилла. Тот тоже всхлипнул и уткнулся носом в его шею. — Прости, Пайнс, но мы действительно сделали все, что было в наших силах. Я неделями пытался вернуть тебе здоровье, но с каждым днем твой Сайфер был все бледнее. Билл не выдержал отчаяния и закрылся в себе. Теперь он просто тело.       Глифул махнул запястьем и рядом со мной появилось зеркало, в котором отражалась картина, от которой кровь в моих венах застыла. Я видел Билла: бледного, исхудавшего, мертвого — он был заточен в белое стекло в темной комнате.       Я сглотнул.       — Нет… нет… нет!       — Да, — выдохнула Мама, медленно поднимаясь. Он подняла на меня заплаканные глаза и шмыгнула носом. — Билл ушел… Навсегда… Дитя…       «Нет. Нет. Нет. — шептал я одними губами. — Билл не мог так со мной поступить… Он не мог уйти… Не мог так просто меня бросить…»       — Где он? — в который раз спрашиваю.       — Дитя…       Мама посмотрела на меня с такой мольбой, но я все же стиснул кулаки, попытался подняться — Глифул убрал ограничение.       — Пайнс, если ты хочешь с ним встретиться, — начал двойник, — то я не собираюсь отвечать за твое психологическое состояние после, ясно?       — Понял.       Мама помогла мне подняться и отвела в сторону. Она едва дрожала, взгляд то и дело бегал из стороны в сторону. Она прижалась ко мне и тихо зарыдала мне в рубашку. Я обнял ее в ответ и погладил по волосам. Она отчаялась, как мать, потерявшая дитя. И я ее понимаю, как человек, потерявший любимого.       — Я не могу потерять еще и тебя, — шептала она. — Не могу… не хочу…       Я бы ответил…       — Пошли.       Мейсон встал рядом и протянул мне руку. Я взял ее.              Мы шли по длинным коридорам, проходили по лестничный пролетам, заходили в какие-то двери. Казалось, конца пути просто не существовало. Но для меня он был: так темная комната, в которой находился Билл — мой милый демоненок, мое уютное Солнышко, мой прекрасный Билл. Света не было, во тьме все уже ориентировались довольно привычно и удобно.       Все молчали: Мейсон что-то шептал одними губами у каждого угла, Мама прижималась к моей руке. Вилл то и дело держался рядом со мной, пытался дотянуться, ухватиться за одежду, но что-то в его мыслях мешало ему идти дальше. Он остался за последним поворотом, не в силах идти дальше. Мама встала у двери.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — коротко сказал Глифул, открывая передо мной дверь. — Выход найдешь сам.       Я кивнул. Ноги едва заметно дрожали, идти было сложно, а поддерживать состояние — еще сложнее.       Войти в новую тьму было не так уж и страшно: я не видел того, чего так боялся. Мысль о том, что теперь я останусь в этой комнате навсегда, уже не была такой маниакальной, потому что я знал, что здесь Билл — что я не останусь один.       Дверь за моей спиной закрылась; Мейсон запер меня.       Сглотнув, я прошел вперед на пару шагов. Глаза привыкли к свету и я смог рассмотреть знакомые очертания стекла. Сделав еще один широкий шаг, я остановился и протянул руку. Стекло. Холодное…       Я поджал губу, щелкнул пальцами.       Короткое световое заклинание и у этой «статуи» появилась подсветка.       Билл…       Сейчас он такой умиротворенный, величественный и одинокий. Его волосы замерли в растрепанном состоянии, белая рубашка была помята, как и просторные штаны. Мое сокровище…       — Мой хороший…       Я тихо выдохнул, оседая на пол.       — Билл, мне так одиноко…       По щеке потекла слеза.       — Билл, я хочу тебя обнять…       Стекло завибрировало.       Я вздрогнул, моргнул, положил ладонь на холодное стекло, после — прислонился ухом и прислушался. Я слышал биение сердца Билла, слышал, как течет кровь по его венам. Он был жив. А значит, до него можно было достучаться.       — Билл.       Я ударил ладошкой по стеклу.       Звон отразился.       Ударил кулаком.       Сердцебиение сбилось.       — Билл!       Я ударил сильнее.       Я повторял одно и то же действие до тех пор, пока в кровь не стер кожу. А стекло и не думало трескаться.       — Выберись из этого замка сейчас же, Билл Сайфер!       Я сорвал голос, ударил последний раз.       Отстранился и сдавленно застонал. Чертом демон!       — Как же я ненавижу тебя, Демон снов!!       Стекло треснуло.       По стеклу пошла большая трещина, которая разделила камень на две части. Но оно не раскололось, замерло. Остановилось.       — Выбирайся из этой херни сейчас же!! Я тебя тут не оставлю!       Но эта трещина не дошла до его тела. Остановилась в сантиметре от его лица… И я остался рядом с ним, сжимая истертые кулаки.       Тебе правда так нравится выводить меня из себя, да, Солнце?