Трехцветный клевер

       Я пытался сбежать из корзинки, но этот парень просто положил на крышку руку, и я не смог ее оттолкнуть. Хотя, признаю, не особо-то и хотелось. В корзинке было уютно, там даже была постелена чистая ткань, в которую я замотался и тоскливо пищал. Я медленно осознавал тот факт что мама с папой за мной не вернутся. Они не оборачивались когда мы летели, и могли не заметить мою пропажу до ночи. А там, мы пролетали с десяток километров, так что искать меня было бесполезно. Хотя, будь у меня карта этих земель, может я и смог бы просчитать наши ночевки, знать бы только куда мы летели…        Парень шел долго, несколько часов, и по их истечению, сквозь деревянные ленточки корзины стали пробиваться новые запахи, тогда я не поленился, и протиснул носик в дырочку, улавливая новые ароматы, которые скажу честно, мне не очень понравились. Я чувствовал запахи множества людей, каких-то животных, и вкусной еды. Чуть позже я услышал город.        Оказывается, люди здесь говорят на языке который я понимаю! Нет, это не мой родной язык, он куда красивее и звучнее, и тем не менее, он мне известен. Хотя чему я удивляюсь? Тут есть волшебство, и может быть, оно причина моего понимания чужого языка. В любом случае, я рад услышать что-то кроме рычания и мяукания.       Меня пронесли через город, и вскоре звуки стали утихать, да и запахи поменялись. Парень шел еще час, и вскоре мой чуткий носик уловил резкие запахи трав. Потом я услышал звук открываемой двери, и поспешно зажал лапками носик — запах трав только усилился.        Корзинку наконец перестало качать — ее поставили на стол.        — Ты чего принес? — Раздался писклявый голос.       — Как обычно, немного трав для отца, кстати где он? — Наконец-то я услышал голос этого парня. Довольно приятный, не грубый, для двадцатилетнего.        — Господин у себя, просил не беспокоить. А что в корзине? — Пропищали почти рядом со мной. То что это голос не человека, я понял сразу. А еще, сквозь букет запахов я ощущал запах зверя.        — Ничего! — Довольно резко ответил парень. Понятно, врать он не умеет. В благодарность за бекон, я вел себя тихо, да и мне стало интересно, куда это меня принесли. Правда, это не помогло. Когда парень отошел от корзинки, с нее тут же сняли крышку, и в нее заглянула треугольная звериная мордашка. Он смотрел на меня, а я на него. Вот не люблю я любопытных! Не придумав ничего лучше, я куснул любопытный нос. Зверек заверещал и отпрыгнул от корзинки, а я, довольный, вновь замотался в ткань.        — Рикаэль, ты же знаешь что отлов волшебных зверей запрещен законом! — Серьезным тоном сказал зверек, потирая покусанный нос.        — Так я же несу его в заповедный лес! — Стал оправдываться синеволосый. — Малыш похоже потерялся, и когда я его нашёл, он едва мог творить волшебство! Смотри какой худой.        — Ага, и морда в сале. — ворчал зверек. — Нельзя малышей мясом кормить, а то привыкнут, и не смогут есть ничего кроме этого!        — Всего два ломтика! И то, чтобы слез с дерева. — Парень подошел к корзинке, и заглянул в нее.        Я фыркнул на него, и скомкав просаленную бумагу, кинул в любопытное лицо.        — Какой бойкий! — Улыбнулся синеволосый поймав мой снаряд.        — Верни его туда, где взял. — Зверек мазал нос какой-то мазью, видимо она щипала, от чего тот шипел.        — Не лучшая мысль. Я отнесу его в заповедник, и там выпущу. А если отцу расскажешь, то я расскажу ему, кто на самом деле жевал корешки однолетника. — Ухмыльнулся он, а зверек скривил мордочку.       Вот меня опять несут. Хорошо хоть закинули в корзинку веточку красного винограда, которым я удовлетворенно чавкал всю дорогу. Если честно, то эти двое мне понравились. Я конечно удивился разумному зверю, который к тому же и говорить может, но видимо и это здесь нормально.        Травы в том доме изрядно попортили чувствительность моего носика, а потому я не знал что творится вокруг. Знал лишь что парень шел в горку, а звуки города стихли. Где-то через полчаса корзинку поставили на землю, и снова сняли крышку. Значит мы на месте. Так. Ко мне тянут руку. КУСЬ! Вот, уже не тянут. Я выпрыгнул из корзинки, держа лапками ткань, и отбежав на приличное расстояние, обернулся.        Парень стоял рядом с корзинкой и немного грустно смотрел на меня. Ну зачем расстраиваться? Ну не люблю я это! Ворчливо фыркая, я сократил расстояние между нами вдвое, и поднявшись на задние лапки, громко пискнул.        Он улыбнулся. Мне почему-то приятно это видеть. Мотнув головой я отогнал глупые мысли, и забрав тряпицу, побежал в лес.       Прошел год. Парень иногда приходил и приносил немного фруктов. Не понимаю зачем правда, в лесу было много съестного, и как-то раз, что бы доказать это, я стащил его корзинку и за час набил ее различными фруктами так, что крышка не закрывалась. Приятно было видеть его удивление, и тогда я впервые позволил себя погладить. Ну, точнее, я не заметил его руку до тех пор пока не почувствовал почесушки между ушками. Я тогда убежал, и долго не мог признаться себе что мне это понравилось. Я же блин человеком был?! А тут меня чешут как зверька! Хотя я и есть зверек, меньше метра высотой, и то если встану на задние лапки.        Я часто видел людей. В этом заповеднике часто гуляли люди. Здесь не было ни стен, ни заборов, ничего. Правда я нашел несколько лавочек и россыпь маленьких озер. В одном таком крупном озере кстати, жил какой-то рыбовидный народец. Я им сразу не понравился, видимо потому, что купался в их водах. Пришлось выдергивать двухзубую вилку из моей нежной пятой точки. Я еще сильно удивился, раньше вилка была трехзубой, но центральный зубец обломили. Я где-то с неделю не появлялся у того озера, но мне стало интересно узнать, сколько их там.       И вот, нарезав когтями разных фруктов, я скинул их в озеро, и сел на песок держа в лапках их вилку. Жабомордые с удивлением всплыли и таращились на меня удивленными глазами. Нет, ну, а что такого? Я хочу подружиться с ними, мне ведь жить тут. Что-то поквакав, они ушли под воду, а я воткнул вилку в песок. Мне она все равно не нужна. Утром вилку кстати забрали.       Таких как я, называли пейты. Нас было здесь не больше десятка. Тоже мне заповедник. В отличии от меня, мои хвостатые собратья липли к людям. Их кормили, гладили и чесали, от чего те были просто счастливы. Я же сторонился людей. К себе я подпускал только синеволосого, и то, избегал прикосновений.       Лес заповедника резко заканчивался с одной стороны забором. Там, в огороженной территории рос виноград, принадлежавший какой-то благородной семье. Я их всего пару раз видел, когда повадился таскать виноград. Ох как они гоняли меня! Как-то раз я пробегал мимо их замка. Именно замка. Я тогда еще сильно удивился. Подслушивая разговоры людей, я узнал что там живет семейство уважаемого графа Обригон. Граф правил этими землями от имени короля Сантивийского. Правил он разумно, и заботился о своих людях. Правда бояре у него сволочи.       Летом я узнал что Рикаэль, который синеголовый, иногда захаживает в замок, и довольно долго общается с сыном графа — Его светлостью, Ароном. Так как я недавно перебрался на окраину леса, чтобы таскать виноград, я стал наблюдать за черноволосым сыном графа. Он был чуть старше Рикаэля, на мой взгляд года на два, обучен хорошим манерам, и вел себя весьма учтиво с людьми, будь то простолюдины или приближенные к графу. У меня не было причин фыркать на него, но я испытывал что-то вроде ревности, когда видел этих двоих вместе, гуляющими по виноградникам.       Жил я кстати исключительно в кроне больших деревьев, чтобы с земли не видно было моего гамака, что я сделал из ткани. Это было всяко лучше, чем спать на ветках, а когда наступали холода, я перемещался в плетеное гнездо и заматывался в ту же ткань. Дожди я пережидал в старом бревне, откуда выцарапал трухлявую сердцевину.       Когда мне надоедал лес, я приходил к городу. Он был под горой, где заканчивалась ограда виноградников графа Обригона. Это не так далеко, как мне казалось из корзины, Рикаэль нес меня идя по тропе, что давно была протоптана людьми, а я же, шел через скалы, мягко паря с камушка на камушек.       Лежа на крышах домов, я следил за людьми, изучал их, и запоминал обычаи. Вот к примеру в день, когда заканчивался один год, и начинали высчитывать другой, был праздник — Торжество. Люди веселились, пьянствовали, гуляли и шумели всю ночь. В первый раз я услышал это безобразие пытаясь уснуть в лесу, но даже слой снега не мог заглушить мой острый слух. Я пришел в город, поглазеть на балаган, и тут же получил в лапы увесистую котлету от совершенно незнакомого человека. Тоже мне, спонтанная доброта, но мой чуткий носик подтвердил что угощение съедобное. Я кстати чувствую яды. В заповеднике растут несколько деревьев с очень сладкими фруктами. Но люди сторонятся этих фруктов так как недоспелые фрукты вызывают паралич, а переспелые незаметно убивают. Только чуткий носик пейта может различить что первые пахнут кисло, а вторые слишком терпко. И только те что пахнут карамелью можно безнаказанно есть.        Помню, первый раз я ободрал почти половину дерева, и только к вечеру понял что объелся. Один раз я угостил ими Рикаэля, но тот похоже не доверял моему нюху, и не стал есть. Обидно конечно, я слопал фрукт, и месяц не отзывался. Он мне кличку дал, за что был покусан. Он звал меня крендельком, из-за схожести моего окраса с свежей выпечкой. Я долго кусался пока до него не дошло что такое имя мне не нравится. Тогда он при мне стал придумывать имена. Я ведь не скажу ему что я Филипп, и мне сорок с хреном лет, так что пусть сам думает. К тому же мне было интересно наблюдать за тем как он думает. Он называл имена, и если они мне не нравились, я фыркал.        В итоге мы оба сошлись на том что меня зовут Саф. Я долго кусался когда узнал что так же называется какой-то сливочный Ликер, что производило семейство Графа. Злиться я перестал через неделю, когда Рикаэль разрешил мне гулять с ним до города. Он говорил со мной, и объяснял свои запреты весьма разумными мыслями. Он не хотел чтобы я сильно привязывался к людям, ведь я дикий, умеющий колдовать, и это делает меня желанной добычей для контрабандистов. Ну, я то никому не показывал что умею колдовать, и только Рикаэль увидел несколько заклинаний из моего скупого арсенала спустя два года после нашего знакомства.