Трехцветный клевер

      Забот у меня по прибавилось. Нося на запястье магическую печать семьи Обригон, я должен был присутствовать на важных общественных мероприятиях. К счастью, граф не часто устраивал таковые. За месяц перед Торжеством проходил бал, на котором присутствовала вся знать с земель принадлежавших графу. Большинство из них — редкостные сволочи, но граф знал что лучше их держать при себе, иначе они будут устраивать проблемы посерьёзнее, чем задержка в сборе налогов, или банальная халатность.        О мероприятии меня заранее проинформировал Арон, и я успел вырастить достаточно медного хлопка для создания парадной одежды. Я всего лишь оборотень, я не член семьи Обригон, потому я не делал вычурную одежду. Однако стоя в большом зале рядом с Ароном и Рикаэлем, я диву давался тому, как многие уважаемые гости своими нарядами переплюнули даже графа.        Искру пришлось взять с собой, так как он не хотел оставаться один с Аку. Тогда я настоятельно попросил его не шкодить, иначе останется без фруктов на месяц. Вик весь вечер просидел у меня на голове.        Было интересно первые десять минут. И то только потому, что я увидел как ведут себя господин Арон и господин алхимик прилюдно. Его светлость Арон прям светился благородством. Он почти все время стоял рядом с отцом. Рикаэль стоял слева от него, и его постоянно отвлекали разговорами. Все же, он новое лицо в окружении графа для этих напыщенных людей.        Я же стоял по правую руку от графа. Перед приемом, Арон и Рикаэль все же заплели мне косу, объяснив что так принято у всех оборотней. Я не спорил. Гости ко мне не подходили. Я кстати подметил, что у большинства гостей не было фамильяров. Так же, я ловил на себе подозрительные взгляды. Когда служки в третий раз обновили вино в бокалах, я улавливал краем уха недобрые перешептывания.        — Ваша светлость… — Я слегка наклонился к графу, что бы люди не могли прочитать по моим губам. — Я слышу…        — Они обсуждают наклонности моего сына? — Усмехнулся его светлость.        — Да, но как вы узнали?        — Понимаешь… — Вздохнул граф. — Из года в год, они пытаются сосватать своих дочерей. И получая категорический отказ, сильно обижаются. Вот и очерняют моего сына.        — Ваша светлость… — Я был в недоумении — Но раз так, то зачем вы держите таких людей при себе?        — Что лучше, Контролировать клубок шипящих змей, или выбросить их на пол и пытаться придушить палкой? Скажи Саф.        — Я бы научил их петь. — я пожал плечами.        — Разве это возможно? — расхохотался граф.        — Нет, но пока они учились, они не смогли бы укусить.       Граф задумался.        — Ваша светлость. Ваш сын всегда заботился обо мне. Он очень добрый и благородный человек. И то что он влюблен в господина Рикаэля ни капли не очерняет его. Я восхищаюсь вашим сыном и считаю что его влюбленность в моего близкого друга, господина Рикаэля, спасает кровь семьи Обригон от вливания в нее грязи. — на последнем слове я понял что повысил голос, и те кто распускал сплетни думая что их не слышат, наконец умолкли. Они смотрели на меня, но удостоились лишь ледяного взгляда.        Граф улыбнулся. Это была его первая не натянутая улыбка за весь вечер. Арон и Рикаэль тревожно переглянулись, и оттащили меня от его светлости что бы я не ляпнул чего лишнего. Нет, ну что тут такого? Раз это всем известно, то почему же я не могу высказать свое мнение по этому поводу? Ну, сладкая парочка теперь смущалась.        Почему-то росла тревога. По просьбе Арона, что была произнесена с красным от смущения лицом, я вел себя тихо, и кормил искру печеньем. Вкусное печенье кстати. Ближе к вечеру сменились музыканты, и уважаемые господа стали приглашать уважаемых дам на танец. Я фыркнул на это лицемерие. Граф же был непременным участником сего действа, и мне понравилось как он танцует.        Однако во время танцев мои ощущения обострились, и тревога передалась любовникам. Что-то должно было случиться, но видимых причин для тревоги не было. Я неотрывно следил за Графом, и единственное что случилось, так это то, что он укололся о острую огранку драгоценного камня на изящной ручке девушки.        До конца вечера я обошел весь зал и внимательно изучил гостей с прислугой. Ничего подозрительного. Вот только граф был крайне вымотан, а толпа только-только начала расходиться. Надо было позаимствовать боевой амулет у Аку. Меня ущипнули за задницу! Нет, я знаю что я неплохо выгляжу, но не настолько же! Виновница моего смущения продефилировала на выход в компании какого-то низкорослого мужичка, окинув меня печальным взглядом. Эту картину видели Рикаэль и Арон. Ну все. Будут долго подшучивать…        Когда церемониймейстер объявил о завершении приема, граф скромно сидел в кресле потупив взгляд. Никто не обращал на это особого внимания, ведь и так понятно что его светлость сильно устал после мероприятия. Но тревога не унималась. Все стало ясно когда Арон подошел спросить отца о его самочувствии. Граф не отреагировал.        Теперь стала понятна причина тревоги. Арон проверил состояние отца чарами и поднял тревогу. Его светлость был проклят, и это проклятие медленно вытягивало из него жизнь. Мы все жутко перепугались.        Рикаэль стал сразу искать то чем его прокляли, но обыскав весь зал так ничего и не нашел. Я высказал предположение о том, что его могли проклясть оцарапав кольцом во время танца. Арон себе места не находил. Точнее нашел, и уже мчался вслед за экипажами, на которых отбыли гости. Мы с Рикаэлем пытались противодействовать проклятию, путем вливания моего волшебства в графа.        К утру, когда мы все уже выдохлись, искра перестал лопать оставленные слугами угощения, и мягко подплыл к графу. Он светился сильнее обычного, что говорило о огромном количестве волшебной силы, скопившемся в теле мальца. Вик сел на плечи графа, и закрыл глазки. Я чувствовал как шевельнулась магия во всем зале.        Через минуту свечение искры почти угасло, и малец стал практически прозрачным. Зато глаза графа перестали стеклянно блестеть, и он стал приходить в себя. Тревога отступила, а Вик стал жевать волосы его светлости.        Арон вернулся после обеда в сопровождении тюремного экипажа. Я ощущал его злость, которую он старательно скрывал. Как я узнал позже, девушка что прокляла графа сказала Арону что проклятие необратимо, и когда граф вышел поздороваться, с души Арона упал камень, а девушка утратила самодовольный вид и дар речи. Давно я не видел Арона таким взволнованным. Искру долго тискали. Сперва граф, а потом и Арон. Малец лишь довольно урчал получая свою порцию ласки.       Рикаэль остался до вечера в замке, а мы с Виком вернулись в лавку. Уж очень эмоциональная ночь была, и мы с искрой пошли спать. Аку не открывал сегодня лавку, так что нас никто не тревожил. Но я все же не мог уснуть. Я давно еще заметил что моя связь с этими двумя любовниками усиливается. Вот и теперь я улавливал их эмоции. Как итог, до вечера я пролежал с весьма не двусмысленным бугром под одеялом, ворча на нашу связь. Я, конечно мог ее перекрыть со своей стороны, но не стал этого делать. Чувствуя их обоих, я не ощущал себя одиноким…        Когда вернулся Рикаэль, я заперся в ванной. Мало того что я чувствую как ему хорошо, так на господине алхимике стойкий запах его светлости Арона. В этот день я впервые ласкал себя. С когтями это делать очень не удобно, но еще неудобнее это делать в облике пейта. Спустив таким образом напряжение, я с удовольствием пролежал в горячей ванне несколько часов.       Через неделю стало известно что Арон с Рикаэлем опять отбудут в столицу на торжество. Я уже смирился с тем фактом что меня с собой не возьмут, но через несколько дней, в лавку пришел гонец из столицы. Паренек запыхался, и оперевшись о дверной проем, очень вежливо попросил воды. Аку от удивления заварил чай.        Оказывается его отослал король Барриэль с одним единственным письмом, и парень настаивал на том что бы я прочитал письмо при нем. Читал я вслух. Его высочество прислал пригласительные письмо на бал в честь торжества. К письму шло маленькое приложение в виде записки. В ней говорилось что со мной кое-кто хочет познакомиться. И ничего больше. Странно.        Я был рад приглашению. Правда. Это значит что я мог официально присутствовать на мероприятии даже не как фамильяр. Рикаэль и Арон тоже обрадовались, да и мне было спокойней знать что они будут под моим присмотром. Пришлось правда уговаривать искру остаться с Аку. Он не любил киву, но за корзинку персиков он согласился, и даже сократил количество шуточек вдвое. Аку с облегчением выдохнул.        Выехали мы за неделю до Празднества на роскошном экипаже. Только сегодня я узнал что у графа есть фамильяр! Маленькая двуглавая змейка розового окраса пряталась в его рукаве все это время. Арон говорил что эта змейка отводит часть обширного энергозапаса из тела графа, и она не ядовита. Но все равно я недолюбливаю змей, и вздохнул с облегчением, узнав что его светлость едет в отдельном экипаже. Нашу троицу усадили в следующий экипаж. Я думал что поеду отдельно, и даже спросил об этом у Арона, так как не хотел мешать им в пути. Рикаэль с Ароном переглянулись и заверили меня в том что я им не помешаю. Они старательно делали вид что не поняли о чем я волновался. Хотя на второй день пути я понял что они бы при всем желании не смогли бы заняться сексом в экипаже. Этому миру не хватает асфальта… одни выбоины да камни. Хорошо хоть сиденья экипажа мягкие.        К концу пятого дня пути я просто выл в облике пейта. Почему в этом? Так потому что если бы я мог говорить, то я бы просто без конца матерился. У меня болело и ныло почти все. Я решил для себя что в обратный путь я двинусь точно не на экипаже. Уж лучше я полечу.        Сантив. Гордое название величественного города. Да… по сравнению с ним, наш город больше походит на деревеньку. С окраин города раскинулись по горам разноцветные поля, а за стенами города аккуратные добротные одноэтажные домики. Стен в городе четыре кольца. Наружная стена самая высокая, на ней каждые двадцать метров стоят серые башни из гладкого камня.       За второй стеной домики постарше и на этаж повыше, улочки чище и ровнее. За третьей стеной уже нет жилых домов. Там расположен продуктовый и вещевой рынок, а так же аукцион фамильяров. За четвертой стеной красовался огромнейший дворец. Вот как в сказках, точь в точь такой же, с высокими серыми башнями, у которых еще мостики вверху, почти под крышей. Загляденье просто. Я сидел в облике пейта и взирал на всю эту красоту с крыши экипажа.       И всюду были волшебники. Они заканчивали украшать город к празднику, и в сопровождении пестрой группы фамильяров, развешивали красивые ленточки между фонарями с волшебным огнем.        Мы сегодня прибыли не одни. С нами в колонне по городу следовало еще два экипажа, и мы таким вот рядком пересекли ворота четвертой стены и остановились перед ограждением у площади. Забавный факт, на эту площадь можно попасть только пешком — над стенами огромнейший магический купол, а после ворот стоят… Танковые ежи… Что простите?! Откуда здесь бетонные Танковые ежи?! Выдернув Арона из общества Рикаэля я тихо спросил у него об этом.        Оказалось что старый друг короля такой же перерожденный как и я, и после очень неприятного инцидента с государственным переворотом, настоятельно рекомендовал поставить эти грубые, но эффективные конструкции. Сейчас, под Торжество, их украсили фонариками и ленточками. Не уж то тут совершают государственные перевороты на танках? Вряд ли. Из новомодной техники что я видел в этом мире только водовозка меня удивила, и то она запряжена ящерами. Арон сказал еще что эти ежи сдерживают земляных големов. Что-то с трудом верится.       Нас поселили в замке. Король Барриэль был рад тому, что я не отказался от приглашения. В облике оборотня нам и правда было о чем поговорить. Оказывается что он прекрасно осведомлен о всех подробностях мира из которого я пришел. Но на мой вопрос о том почему он к примеру не воплотил в этом мире поезда, его высочество со слезами на глазах сказал что старый друг запретил использовать это знание. Его высочество был согласен с тем что люди должны сами дойти до этого, и потому мог лишь вздыхать. Так же я спросил о том, не могут ли злоумышленники выкрасть эти знания из его памяти. Король с гордостью рассказал о том что ради этого, лет двести назад его обрили на лысо, и нанесли на голову сложное заклинание, оберегающее разум его высочества от всех известных заклинаний разума. Предусмотрительный старикан.        Что бы Рикаэль не стал подозревать меня в странностях, я почти не виделся с его высочеством одновременно с Ароном. Мы, так сказать, чередовались. Да и я отходил от Рикаэля ненадолго, что бы он не обиделся.        Спал я отдельно. Король Барриэль знал об отношениях Арона и Рикаэля, а потому выделил им комнату с большой кроватью, и камином, который заодно отапливал и мою комнату с кучей теплых одеял. О моей боязни холода его высочество так же был осведомлен.