Трехцветный клевер

      Реакция этих двоих была разная. Арон улыбнулся, и его испуг сменился облегчением, а вот Рикаэль наоборот, испугался. Через нашу связь я чувствовал их эмоции. Я прекрасно осознавал что они не чувствуют мои эмоции. Еще давно, когда я сильно болел, они заглушили связь со мной, что бы не испытывать чужую болезнь на себе. Я был не против, но из-за того что я часто болел, они похоже, позабыли о том что эта связь вообще есть. Но я то их чувствовал…        Испуг Рикаэля сменился негодованием, а спокойствие Арона переменилось волнением, а следом и тревогой из-за растущего неприятия моих слов. Рикаэль не мог принять услышанное. Я отстранился понимая что сейчас меня попросту отвергнут. Арон смотрел то на Рикаэля, то на меня. Сам господин алхимик скривил личико.        — Саф…. — Начал было Арон, но я уже спрыгнул с балкона, на лету преображаясь в пейта, и залетел во врата дворца на заклинании полета.        Я забился в углу под крышей дворца. Пока летел, едва не врезался в гиганта пейта с зеленым мехом возникшим прямо из воздуха со снопом изумрудных искр волшебства. Плевать. Мне хотелось сейчас исчезнуть куда-нибудь подальше от Рикаэля и Арона. В итоге я оказался в какой-то пыльной кладовке.        Да на что я вообще надеялся?! Зверье признается в любви. Ага. В обоих мирах это считается отвратительным извращением, и никакой облик мне не поможет скрыть звериную натуру. Было очень больно. И я понимал что эта боль не уймется теперь никогда. Дурак… Лучше бы я молчал.        Прошло несколько часов с того момента. Я не шевелился на верхней полке стеллажа. Даже дышать не хотелось, ведь перед глазами до сих пор стояла картина с лицом Рикаэля. Наша связь натянулась подобно струне, и в конце концов лопнула, заставив меня протяжно запищать. Еще через час, я пытался смириться со всем. Найдя в себе силы, я слез с полки и вылетел в окно.        Я не знал куда лечу. Я просто расходовал свой энергозапас. Свист ветра в ушах помогал не думать ни о чем. К утру я стал узнавать родные земли. Вон там, вдали серым пятном стоял замок Графа. Выходит что я прилетел домой. Надо было лететь в другую сторону. Воспоминания вновь оживились и меня будто стегнули плетью по спине. Я потерял контроль над своей магией и рухнул в лес.       Очнулся я днем. Болело все, и хотелось выть. Я не мог смириться с произошедшим. Когда я открыл глаза то увидел что вокруг меня столпились мои собратья. Их стало гораздо больше за последние года. Они просто смотрели на меня испуганно попискивая. Чуть позже я понял что в мои плечи уперлись чьи-то лапы, а мои царапины, ушибы, и сломанные ребра медленно залечиваются. Повернув голову я увидел белоснежного пейта, что непрерывно вливал в меня свое волшебство. Я попытался вспомнить свое падение, но кроме как удар о скалы, ничего не вспоминалось. У меня была огромная скорость, и я никак не мог выжить от такого удара. Получается что, этот белый меня воскресил?        Эта мысль заменила ворох плохих мыслей. Он оживил меня, хотя не должен был. Я понимаю что пейты по натуре своей очень добры, но не настолько же! К тому же белый еще котенок, ему год от силы… Я отстранился, и вновь осмотрел ушастое столпотворение. Зрители были удивлены не меньше меня. Спасибо конечно, но не стоило.        Я сгреб белого в объятия и расплакался. На меня удивленно фыркнули, после чего уснули в моих лапах. Растратил весь энергозапас… Глупый малыш… Пришла моя очередь уберечь его от болезни. Я мягко отдавал ему свое волшебство, заполняя пробоины в растянутом энергорезерве. Когда он очнулся, пейтов только поприбавилось. Я хотел было оставить его им и уйти, но совесть не позволяла.        Фыркнув на это, и прорастил вокруг одного из озер живую изгородь, которая получилась с ядовитыми шипами, и используя часть воды из-под льда, вырастил толстенное дерево на манер баобаба из прошлого мира. Я сделал дерево полым внутри, а вход исключительно через скудную крону. Листья этого дерева, да и изгороди были черными. Но мне как-то уже наплевать на это. Внутри древа я прорастил ветви и сплел их в мягкое гнездо, куда уложил спящего беляка. Пейты следовали за нами, и некоторые из них теперь свесили головы в проем в потолке.        Сделав себе дом, я понял что никуда не уйду. Во мне шевельнулась легкая надежда на то что все вернется в свое русло, и я не хотел ее отсекать, дав шанс самому себе. Но это не отменяет того что в душе моей огромнейшая дыра.        Малец проснулся через три дня. По всем признакам он все-таки заболел, и я решил позаботиться о нем. Лес давал все что мне было нужно, и я без проблем изготавливал лекарство. Малец ворчал и сопротивлялся, но я не фыркал на него. Я знаю что лекарство на вкус как старые ботинки, сам пил его много раз.       День за днем я вновь привыкал к лесу. Я слишком долго прожил у Рикаэля, и мне было сложно принять тот факт что я не в городе. Банально по вечерам хотелось котлет. Но я жевал фрукты и старался забыть про все это.       Еще через неделю сквозь черную изгородь пробился синий светляк поискового заклинания и застрял в магическом плюще, что был зачарован на быстрый рост, дабы ловить все что связанно с людьми. Если господин алхимик решит прийти, то я искренне желал что бы он ощутил свою беспомощность, как я в тот день. Поисковое заклинание с обиженным хлопком рассеялось. С того дня я боролся с желанием прийти в город.        Ежедневно в плюще застревали минимум три светляка. Некоторые были от его светлости Арона. Но всех постигла та же участь. Обида была гораздо сильнее чем желание вернуться. Ведь моя гордость была сильно задета. Так что пускай сам придет, если хочет. Последнего светляка я демонстративно съел, а кулон оборотней утопил в озере жабомордых.        Еще две недели я упивался обидой. Малец кстати выздоровел, и теперь носился по огороженной территории играя с другими пейтами. Мне нравится следить за их беззаботными развлечениями. Однако мне было всё равно не по себе. Дыра в душе не затягивалась, казалась что она источает какую-то дрянную энергию, либо это мое эмоциональное состояние … в любом случае я больше не мог выращивать съедобные фрукты. Все растения что я проращивал становились очень ядовитыми, и пейты даже отбегали от чёрных фруктов подальше.        Приходил Арон. Мою крепость нещадно спалила черная листва ограждения на белом фоне снежного покрова. Он звал меня, но к нему вышел беляк, тяпнул за руку, и ушел обратно. На пейтов яд живой изгороди не действовал, а людей парализовало. Ненадолго правда. На следующий день прибежал паренек посыльный, и долго звал меня. Я выглянул через изгородь, и мне тут же в зубы сунули письмо, после чего, тактично удалились. Я раскрыл конверт только потому что от него исходил запах короля Барриэля. В письме было немного слов. Король знал что случилось, и сожалел об этом. Ниже правда просил прибыть в столицу, хотел поговорить.        Нет, я не пойду никуда. Не хочу видеть людей. Посыльный пришел вечером за моим ответом, но я накорябал волшебными чернилами свой отказ на обратной стороне письма. Я объяснил что со мной происходит, и выразил своё беспокойство в нестабильности собственной магии, что повлекла за собой мое падение на скалы. Забрав пожелтевший лист из моих лап, посыльный откланялся и исчез из леса.        Ночью прилетел Вик. Я сперва пытался отогнать его от чёрных листьев, но малец нагло сел на мою голову и шлепнул меня усами. В этот миг в моей голове пронеслись его воспоминания. Оказывается что Рикаэль проговорился ему о случившемся, и искра стал пакостить в десять раз больше. Как итог, он вывел Рикаэля из себя, за что искру выкинули в окно. В воспоминаниях Вика, Рикаэль был с огромными мешками под глазами от недосыпа. Ну, если бы Вик и мне столько проблем устраивал, я бы тоже психанул. Помню пару раз до такого едва не дошло. Вик сильно обиделся, и решил пожить со мной. Правда энергию он больше из меня не выкачивал. Стоило ему потянуть из меня волшебство, как малец тут же стал плеваться. Зато подкармливался от пейтов что жили на моем участке.        Городские дети повадились таскать с живой изгороди колючки. Из-за них к моему домику пришли взрослые и на ругань, я ответил им залпом парализующих игл из изгороди, превращая людей в ежиков. Яд волшебный, его действие заканчивалось минут через десять если не уколоть иглой еще раз. После этого пришли стражи из города, и когда они тоже стали ежиками, позвали охрану графа. Сам господин граф тоже пришел посмотреть на то, что здесь творится, и я рискнул выйти из изгороди показывая что не желаю им зла. Молча встретившись взглядом со мной, граф вздохнул и отозвал стражу. Тогда я заметил что печать семьи Обригон почти исчезла с моей лапы. Опять стало очень больно.       Вик научился плеваться парализующими дротиками через трубочку. Дважды показывать не пришлось. Теперь этот мелкий всюду летал с мешочком игл и трубкой. Люди быстро отучились приходить к моей крепости.        Через три дня во дворике моей крепости раздался взрыв. Стряхивая с меха изумрудные искорки, по колено в воде стоял тот самый зеленый гигант.        — Немного промазал… — Мурлыкнул его голос заставив меня осесть на пятую точку. Пейт. Говорящий. Это что-то новенькое. — Я так полагаю, Саф это ты? — Он улыбнулся, а я неуверенно кивнул. Неуверенно потому что не знал чего ожидать от гиганта с таким чудовищным запасом волшебной силы. Я чувствовал ее давление всем телом, а Вик, летающий над деревом превратился в очень яркий зеленый фонарик, впитав толику силы гиганта.        — Не против поговорить? — Тактично спросил гигант, выйдя из воды.        Я лишь мявкнул и развел лапами.        — А кулон?       Я мотнул головой, после чего гигант задумался.        — Хочешь иметь возможность говорить как я? — он вновь улыбнулся, а я кивнул. Было страшно отказываться от предложения этого чудовища.       Произошло все быстро. Еще когда он вытягивал лапу ко мне, по пути сплелось очень сложное заклинание. И когда он коснулся пальцем моего горла, я ощутил мимолетную боль, после которой я закашлялся. Только через несколько минут понял что ворчу вполне членораздельными словами.        — Так то лучше.        — Ага… — Хрипнул я.        — Барриэль рассказал что произошло в ночь торжества. — Вздохнул гигант. — Соболезную.        — Не стоит, и так тошно. — Сказал я, но тут же осекся.        — Тебе повезло что ты использовал кулон. — Улыбнулся гигант.        — Почему же?        — Без его магии ты имел все шансы обратиться в грайта. Мне тоже повезло, но немного иначе, когда получил отказ от моего Минаэля.        Я навострил ушки.        — Вы что, тоже в человека…        — Мы вместе уже почти три века. — Кивнул гигант. Теперь мне понятно откуда в теле этого зверя такая чудовищная сила.        — Мне видимо так не повезет. — я бросил несколько семян в землю, и вырастил дерево в виде большого стола и двух скамеек. — Осторожно с листьями, они могут отравить.        — Учту. — Кивнул гигант и хлопнул в ладоши. На столе появились тарелки и кувшины. Сразу потянулся запах вкусной еды, на который сбежались наши собратья. — Вам тоже достанется, не спешите. — Он расхохотался видя как пейты стащили несколько тарелок. Я с изумлением следил за этим.       Выйдя из ступора, я сел на скамью напротив гиганта.        — Ты с какого года попал к нам? — спросил гигант.        — Я эээ… двадцать второго… — запнулся я.        — Мм… Я с пятнадцатого. Прародитель оборотней с тысяча четырехсотого вроде. Я хотел предупредить тебя о риске отказа. Когда Арон рассказал Барри о том что ты испытываешь к Рикаэлю, Барри забил тревогу. Весь наш мир помнит о том что произошло когда оборотню отказали в прошлый раз.        — Что же? — не выдержал я длительной паузы.        — Появились озлобленные на людей жестокие оборотни. Половина материка сплюнула кровью. — сморщился гигант.        — Я не стал бы! — я стал размахивать лапами. — Я выбросил кулон подальше и вырастил эту стену, для того что бы отгонять людей.        — Ну, я вижу что все обошлось. Однако пейты тебе симпатизируют. Так же было и у короля оборотней. Сам знаешь, нашу братию тянет к тем кому плохо.        — Короля оборотней тоже воскрешал малыш пейт?        Зеленый гигант подавился чаем.       — Что, прости?        — Я когда улетел из столицы, то потерял контроль над перьями, и разбился о скалы. Этот малой собрал мои кости и вернул к жизни. — Я кивнул в сторону белого пейта что бегал за искрой.        — Нет, но технически, король оборотней был мертв несколько месяцев из-за остановки сердца. Правда двигаться ему это не мешало. — Зеленый с удивлением следил за малышом пейтом взглядом. — В любом случае, нельзя это так оставлять. Нужно вас помирить.        — Я… Я не могу вернуться. — Признался я — Просто не могу. Даже мысль об этом поднимает воспоминания о той ночи, и мне очень больно. Я хочу вернуть все как было, но понимаю что это невозможно.        — Глупости! — На меня фыркнули. — Все можно если захотеть. Я Минаэля долго добивался, и в итоге, он признал и принял меня.        — Вот только Рикаэль и Арон любовники. Когда я признался им обоим, я ощутил отказ через нашу связь. Я им не нужен.        — Тогда скажи, почему там за изгородью, стоит человек с синими волосами?        Я выронил вилку и взлетел над забором.