Проснуться драконом

       — Надоели! Вы меня больше не увидите! — я со злостью хлопаю дверьми и быстрым шагом спускаюсь по лестнице, ждать лифт слишком долго. Очередная ссора с предками, и мои, и так совсем не крепкие, нервы больше не выдерживают. Я бы сейчас хотела оказаться в самом любом месте, лишь бы быть, как можно, дальше от этих назойливых, напичканных стереотипами, людей, которые, к моему полному сожалению, именуются моими родителями.        До остановки я дошла быстро и села в пустой автобус. Музыка в наушниках, которые я без настроения вытащила из кармана, немного успокаивала и заставляла попасть в другую реальность, но по окончании каждой песни меня возвращало в реальный мир: тёмные палитры природы и домов, рассерженные и угрюмые лица людей мелькали перед окнами, старенький автобус трясло так, будто он сейчас развалится прямо на дороге, а внутри приторно-сладко пахло жвачкой или ещё какой-то противной гадостью, из-за чего меня понемногу начинало мутить. Я очень радовалась, что скоро моя остановка. Сейчас у меня одна дорога — к подруге. Я отдам ей свой подарок в честь минувшего Нового года, а дальше… не знаю, может, погуляю до темноты, поброжу по заброшкам или что обычно дети делают, когда сбегают из дома.        Чуть не прозевав свою остановку, я вышла и осмотрела высокие многоэтажные дома, построенные ещё во времена СССР. На улице царил морозный ветер, который с каждым глубоким вздохом обжигал горло. Начало января, а я оделась даже не по погоде: футболка, лёгкая накидка, школьные облегающие штаны и, немного, натирающие ботинки. Но не сказать, что на улице было уж так холодно — зимы у нас тёплые. Если за ночь и выпадает снег, то к середине дня он уже весь тает, а небо круглыми сутками окутано серыми облаками. Надеюсь, на улице оставаться не придется. Кто знает, может, завтра я всего этого не вынесу и прибегу домой извиняться.        А может… прямо сейчас? Нет, Диана! Соберись. Если уж кто-то и виноват в этой ссоре, то уж точно не ты! Гордость всё равно не позволит.        Бодрой походкой я захожу в подъезд и поднимаюсь на седьмой этаж, немного пугаясь шумного лифта, который словно ревом чудища открывает ржавые двери. Пришлось несколько раз зазвонить в дверь и постучать по ней ногой. Я бы подумала, что никого нет дома, но вдруг слышу, как кто-то копошится с замками и, наконец, дверь отворяет моя подруга.       Светло-русые волосы ровной укладкой были зачёсаны на левый бок, открывая правое ухо, на лице ни грамма макияжа, но это не портило её привлекательную внешность: большие светло-карие глаза с длинными ресницами, ярко очерченные толстые брови идеальной формы, немного грубоватые линии лица и скулы. В общем, типичная внешность для настоящей популярной тумблер-гёрл. Она была той самой красивой подругой, на фоне которой я бы просто смотрелась, как сельская чурка.       — Диана! Чего так неожиданно, я даже не убралась! — мы по-дружески чмокаемся, после чего та впускает меня в квартиру. Увидев её серого котика, который всегда встречает незнакомых гостей, я не противлюсь соблазну погладить нежную шерстку, после чего поворачиваюсь к подруге.       — Сюрприз! — я демонстративно развожу руки и подпрыгиваю.        Мы рассмеялись, и девушка проводит меня в свою комнату. Вдруг её кресло-коляска застревает о порог, и девушка тихо ругается, пытаясь выехать назад и вновь заехать.       — Давай помогу, — я чуть приподнимаю колёса и завожу в комнату. Интересно, как родители оставляют свою дочь-инвалида одну? Ведь тут столько опасностей и преград для неё.        Я осматриваю комнату: бежевые стены увешаны плакатами с популярными поп-звёздами, у стены стоит большая кровать, рядом капельница с обезболивающим и другими непонятными мне приборами, на столе раскиданы бумажки, а на полке красуются грамоты. Подруга занималась вокалом, давала концерты, она хотела посвятить этому всю свою жизнь и стать певицей…        Но грёбаная автомобильная авария приковала её к инвалидному креслу. Может, у неё хватит сил справиться с этим и продолжить заниматься своим хобби. В любом случае, с ней есть я, которая всегда подбодрит и поддержит. Мы есть друг у друга. Есть человек, к которому я могу прийти и рано утром, и посреди ночи за помощью. Это даёт мне смысл существовать в этом сером мире.       — Яна, я знаю, что ты не смогла выйти на площадь в Новый год, когда мы с подругами обменивались подарками. Поэтому вот, — я достаю из рюкзака небольшую коробку, упакованную в пёструю обёртку. — Другие не смогли прийти, но ты не расстраивайся и жди их на этой неделе.       Я подмигиваю и кидаю подарок Яне.       — У меня тоже есть для тебя кое-что. Вон там, на столе. — она указывает на большую упакованную коробку.       С неподдельным интересом мы распаковываем подарки.       — Ого! Игровая мышка! — восклицаю я.        Конечно, все знают, что я тот ещё задрот, и даже Яна не поленилась выбрать мне такой хороший подарок. Крутая мышка с подсветкой в несколько цветов, различными мелкими кнопочками. Что может быть лучше? Хотя… теперь мне даже немного стыдно за то, что она подарила мне такой дорогой подарок, а я ей всего лишь кружку… Да уж, с идеями для подарка у меня всегда было худо.        Я осталась ненадолго у Яны. Согреться, да и досмотреть наш любимый сериал. Я не стала рассказывать ей о ссоре с родителями, не хочу портить праздник. Время пролетело незаметно, и, где-то через полтора часа, я вновь иду по запустевшим дворовым улицам. Почему запустевшим? Наверно потому, что многие до сих пор празднуют Новый год или отходят от похмелья. Хорошо, что я взяла наушники. С музыкой время проходило незаметно, и даже не понимаешь, куда ведут тебя ноги. Внезапно тишина. Телефон разрядился.       — Чёрт! Почему сейчас?! — я громко выругалась и положила телефон с наушниками обратно в карман. — И куда меня занесло? — спросила я саму себя. Хах, будто кто-то мне ответит.       Передо мной оказался железнодорожный вокзал. Боже, и сколько я прошла? Так, всё, звоню родителям. Хорошо, что я начиталась лайфхаков в интернете и знаю, как привести телефон в чувство. Беру батарею и тщательно растираю в своих руках, приговаривая волшебное заклинание:        — Давай же, работай!        Вокруг всё стало подозрительно тихо: не слышен гул машин, щебет птиц. Где-то за спиной я слышу крик мужчины и, очевидно, в мой адрес. Не успела я откликнуться, как внезапно земля уходит из-под ног. Я вскрикиваю и, ударяясь головой об узкие стены, железную лестницу, слышу у себя в голове звук разбившегося стекла. Боль пронзает всё тело, до самых кончиков пальцев, и я даже не понимаю, на земле ли я или ещё падаю. Перед моими глазами узкий туннель, а в конце открытый люк, через который видно серое небо. Пытаюсь закричать, позвать на помощь, но из моих уст выходит лишь хриплый стон. Только сейчас ощущаю, как спина с каждой секундой нагревается. Не доставило труда сразу понять, что моё тело лежит прямо на трубе с горячей водой, которая даже через одежду адски обжигает кожу. Наконец, из-за боли удаётся громко закричать и кое-как перекатиться с трубы на холодный, сырой пол. Двигаться всё ещё не могу, словно что-то сковывает все мои движения. Не остаётся ничего кроме, как лежать и принимать муки.        Где-то слышатся крики: — Девочка упала в люк! На помощь!        Голоса с каждым мгновением угасают, а разум окунается во тьму.

***

      Я умерла? Но я всё ещё чувствую под собой холодный пол, а где-то эхом раздаётся капающая вода, и по спине проходит бодрящий ветерок. Меня что, до сих пор не доставили в больницу? Это ж надо, прозевать открытый люк! Получается, многочасовые лекции родителей об опасностях на улице прошли зря. Вот ведь, дура! Интересно, переживают ли за меня родители?        По своей глупости я сбежала из дома и теперь валяюсь, чёрт знает, где. Так сейчас хочется почувствовать мамино тепло, увидеть её сладкую добрую улыбку, прижаться доверчиво к самому родному человеку и почувствовать запах, так горячо любимых мамой, приятных дорогих духов. Но ещё больше хотелось бы оказаться во всём кругу семьи и сказать им, как же я их сильно люблю. А если я их никогда больше не увижу? От всех этих горьких мыслей на глаза наворачиваются слёзы, а к горлу подкатывается большой ком, словно пчелиный рой, разросшийся внутри и недающий спокойно дышать.        Однако нужно посмотреть на эту ситуацию с другой стороны. Так, если я всё ещё в сознании, то значит, я не умерла. Может, мне удастся выкарабкаться отсюда? Конечностями я, вроде как двигаю, а боль на удивление пропала, и, даже спина, на которой должны были остаться ожоги от трубы, не пекла.       Распахиваю глаза. Какое-то странное чувство. Словно во мне что-то изменилось… О, Матерь божья!       Невольно узнаю, что у меня есть лапы, как будто у ящерицы. Хотя почему как?! Всё моё тело покрыто тёмно-синей чешуёй, а брюхо украшают твёрдые пластины, напоминающий бежевый цвет, отдалённо схожий со слоновой костью. Оглядываюсь назад и, с удивлением и неким ужасом, вижу продолжение тела: большие перепончатые крылья, обтянутые толстым грубым слоем кожи, а на земле безжизненно валяется длинный шипастый хвост с белым острием, напоминающий по форме наконечник острой стрелы.       Так, Диана, соберись и попробуй выяснить, что с тобой случилось. Я шла по улице, упала в люк и очнулась здесь в теле ящер… дракона? Нет, всё равно получается бред. А может, это сон? Я попробовала сделать шаг, но лапы постоянно разъезжались по скользкому полу, и я падала. Постаралась встать, снова сделать шаг, но теперь, так неожиданно приобретённый, хвост мешался под ногами. Контролировать столько новых конечностей оказалось совсем не просто. Со стороны я, наверно, выглядела как маленький котёнок, который только-только учится ходить.       Я оказалась в каком-то огромном каменном зале, похожем отдалённо на церковь. Разрушенную церковь. Потолок был в высоту чуть ли не в двадцать метров, а через пробелы в нём просачивается солнечный свет, который немного освещал помещение. Но даже без него я могла вглядеться в самый тёмный уголок и увидеть, что там находится.        На стенах висели полотна с каким-то гербом, разорванные и грязные. На полу осколки стекла и засохшая кровь. Что привлекло моё внимание, так это блестящая золотая корона на каком-то каменном пьедестале в конце комнаты.       Я снова попыталась ходить. На этот раз удалось лучше, правда, крылья и хвост мешались под ногами. Рухнув очередной раз, я вдруг услышала шаги из дальнего коридора. А точнее, шаги нескольких людей и голоса, которые всё приближались и приближались. Может, мне удастся с ними поговорить? Узнать, что это за место, и как я сюда попала. Но, вдруг это враги? Нужно спрятаться и понаблюдать за ними. Хорошо, что половина помещения была окутано тьмой, и я забилась в самый дальний и тёмный угол так, чтобы незнакомцы меня не заметили.       Наконец, я увидела вошедших. Это были три девушки, но не совсем обычные. Одеты они были так, словно шли с какой-нибудь косплей-вечеринки в жанре фэнтези. Одна из них — высокая воительница с тяжёлыми изысканными латами и шлемом, а на поясе в ножнах висел огромный двуручный меч. Вторая была почти одного роста с воительницей, но одета в кожаные доспехи с зелёным плащом, за спиной находился колчан со стрелами, а в руках — ювелирной работы золотой лук. Моё внимание привлекли её длинные остроконечные уши, выглядывающие из-под блондинистых прядей. Третья же была ниже тех обоих ростом. Её алые волосы были заплетены в высокий хвост, а одета же в железную кирасу с лёгкими поножами. Её голову украшали тёмные бараньи рога, а в руках та держала два кинжала.       — А вот и корона! — радостно воскликнула девушка в самых тяжёлых доспехах и зашагала в сторону артефакта.       — Да подожди ты, тупица! — её остановила эльфийка, — Тебе разве не кажется это странным? Нет ни стража, ни ловушек. Тут явно должен быть какой-то подвох, всё не может быть так просто. Нужен план.       — В бездну план! Подойдём и возьмём, — в разговор вступила рогатая. — В случае чего, дадим дёру.       Девушки немного посовещались, поорали друг на друга, чуть не устроив бойню, но в конце концов решили, что корону заберёт рогатая и эльфийка.       — Я за вас помолюсь. И даже за тебя, — девушка с тяжёлыми латами указала пальцем на, как я поняла, демона. — Хоть ты и тварь богопротивная.       Та, что с кинжалами, громко фыркнула и показала девушке не самый дружелюбный жест. Лучница буркнула про себя: «Дети!» — это я отчётливо услышала — и зашагала к сокровищу.       Мне лишь суждено было сидеть в тёмном углу и наблюдать, стараясь не шуметь, даже затаив дыхание. В голову взбрела мысль:        » — А что, если страж короны — это я? Но тогда в бой вступать бессмысленно. Уж очень меня пугало их оружие, да и сейчас я ещё плохо контролирую тело для того, чтобы врываться в бой. Подожду, пока они уйдут.» — но тут, как назло, моя лапа скользнула по полу, и коготь громко чиркнул по плитам. Нет, только не это!       — Что это было? — насторожилась статная воительница и вынула большой двуручный меч из ножен. — А ну выходи, чудовище!       Я до конца надеялась, что незнакомки просто скажут: « — Наверно, послышалось» — и вернутся к своему делу, как во многих играх. Но, чёрт возьми, это не игра, и тут даже нельзя вернуться на последнее сохранение и всё исправить!        В мою сторону полетела стрела и попала прямо в цель. Не думала, что стрелы способны пробить такую чешую. Эхом по залу разнёсся мой скулёж, и я попыталась убежать. Ну, как убежать, точнее быстро ковылять к выходу, путаясь в ногах и собственных крыльях, что распластались по полу словно у раненой птицы.       — Вали! Вали дракона!       Через крики, под шум стрел и тяжелый топот я бежала по тёмным коридорам. Дозы адреналина ударили мне в голову, заставляя бежать и бежать, бежать, как могу, как получается. Иногда та, которая с кинжалами, догоняла меня и пыталась поцарапать лапы, но тут-то помог мне телепающийся хвост, благодаря которому мне удалось сбить её с ног. Эльфийка пускала в ход стрелы, которые иногда попадали в цель, но не приносили много боли. Скорее дискомфорт, как от болючего укола. Третья же не могла угнаться за союзниками из-за своих тяжелых лат, поэтому оставалась позади, проклиная меня и посыпая ужасными словами.       Бешеный стук сердца эхом отдавался в голове. Я искала в стенах хоть маленькую лазейку или хоть какое-нибудь укрытие, чтобы спрятать от преследователей. Вот! Вот спасение! Я увидела щель, через которую пробивался золотистый свет, и всем своим телом протаранила хрупкую кирпичную стену. Сразу же меня ослепило солнце, и яркая цветовая гамма, заставляя прищуриться, из-за чего я даже не видела, куда бегу, но хорошо ощущала под лапами зелёную нежную травку, её влагу и запах. Глаза всё ещё не привыкли к свету, и я пыталась закрыться от ослепительного солнца крыльями, хотя их контролировать ещё плохо получалось. Топот девушек всё отдалялся, а щебет птиц и треск деревьев становился всё ближе. Как только мне удаётся выглянуть из-за темно-синих крыльев, земля снова уходит из-под ног. На этот раз сразу осознаю, что я падаю с большого обрыва в самую чащу леса, ломая ветки и унося с собой гнёзда птиц. Деревья за это царапали чешую, резали перепонки, но тормозили падение.        Наконец, я застряла в лианах и повисла над землёй вниз головой, словно в ловушке. Эти зелёные верёвки плотно обхватили и сжимали лапы, крылья, шею и хвост. Сердце всё ещё быстро колотилось, а мозг попросту отказывался понимать, что сейчас произошло.       Всё закрутилось так быстро, так непонятно. Хоть я и в теле дракона, но мой детский подростковый рассудок остался со мной и мне ничего не оставалось делать, как начать плакать под давлением всех тех эмоций, что я пережила. Не знала, что драконы это умеют. Горячие капли скатывались по морде, падали на землю и обжигали её. Быстро это превратилось в истерику. Я извивалась в лианах, пыталась вырваться, при этом ужасно завывая, как раненая собака, а подо мной уже образовался круг из выжженной травы.       — «Мама! Мамочка, забери меня, прошу!» — я не знала, удаётся ли мне по-настоящему говорить или просто рычать, но мне сейчас было это не важно.       Сейчас я знаю лишь одно: я дракон, и я в, чёрт его побери, самой настоящей заднице!