Потерянный рай

Пролог – Режь! – слышу сзади очередной приказ демона. – Будь ты проклят, – шепчу я тихо и, подняв голову, смотрю на несчастную девушку. «Ну, давай, Дин... – говорю сам себе. – Скажи еще одно гребанное «прости» и режь...» Желание откинуть в сторону нож давит, былой норов никуда не делся – он сидит глубоко во мне. Если бы дело было только в этом, я бы так и поступил. Однако действительность Ада – вот она, рядом: растянутая на дыбе девушка, само воплощение «спасать людей»… Вторую часть нашего девиза, «истреблять нечисть», это место уже выбило из моих мозгов. Я поднимаю руку. Сказать еще раз «прости» у меня не хватает духу. Один короткий взмах – и на обнаженном животе появляется кровь. Девушка кричит так громко, что можно оглохнуть. – Пожалуйста! Пожалуйста, не надо! – слышу я сквозь слезы ее крик. К кому она обращается? Ко мне? К Аластару? Я не знаю... я продолжаю делать свою работу. Глава 1. Возвращение Белла Я попала в Ад, когда мне было семнадцать лет. На земле я отсутствовала только три месяца, там я пробыла тридцать два года. Время в Аду течет не так, как здесь: там ты проживаешь вечность – тут проходит только миг. От этой бесконечности Ад кажется еще более мучительным и беспросветным. Скажу банальность, но там действительно ужасно: пустыня, серость, безнадежность. Хочется бежать сломя голову - куда угодно, лишь бы прочь. Но сбежать из Ада невозможно. Если только ты не демон — тот, в кого со временем превращается каждый палач. Ад медленно стирает в нем все человеческое, превращая некогда живую душу в существо неспособное ни к состраданию, ни к сочувствию. Когда я попала туда, я не понимала, почему и зачем оказалась в Аду. Но мне были рады. Демоны удивлялись и умилялись мной, словно я какая-то невиданная ими до сих пор диковинка. А потом, когда им наскучило умиляться, они пришли к очевидному выводу: раз я в Аду, значит, пора обеспечить меня положенной порцией страданий. Но, посколько никто не знал, за что именно я здесь, спор о том, каким пыткам меня подвергать, затянулся на целых десять лет. А зачем спешить? У нас у всех впереди была адская вечность. Пока они спорили, я бродила по Аду, изучая преисподнюю и её обитателей. То еще местечко и те еще типы. Зря, ох, очень зря некоторые люди на земле ведут себя так, словно «ад уже кондиционировали». Но в преисподней нет привычных удобств, нет ни вайфая, ни очередей в Старбакс. Там всё по-старому: удушающе жарко, тесно и враждебно. Именно после Ада я возненавидела Аризону и ее жару. Когда меня вернули, Чарли и мама с отчаянием пытаясь понять, где я была все эти три месяца. Но что я могла им ответить? Что на самом деле пробыла тридцать два года в Аду? Одно такое признание — и мне бы быстро нашли палату с мягкими стенами. Поэтому я выбрала молчание и делала вид, что потеряла дар речи. Меня водили по врачам, психологам, слушали одни и те же осторожные версии о “тяжёлой травме” и “временной потере речи”. Я лишь кивала и благодарила Бога за то, что умею молчать: тридцать два года в преисподней — отличный курс по самоконтролю. Откуда я знала, что не сошла с ума или что все это мне не приснилось? Поверьте, я знала, потому что имела довольно внушительное доказательство моего пребывания в Аду – выжженный отпечаток ладони над моей левой грудью. Отпечаток ладони того, кто меня оттуда вытащил. Они долго изучали его, но так и не смогли понять, как и что могло его оставить. Конечно, ко мне еще длительное время приставали с вопросами, но я стойко молчала. Я научилась многому в Аду, в том числе молчанью и терпенью. Что страшного в том, что тебя держат в больнице, ухаживают, кормят, поят, беспокоятся о тебе? А тебе только и надо – молчать. Рай, он в таких вот мелочах, да. ФБР удалось забрать меня из больницы рано утром. Комната, в которую меня привели, напомнила сцену из какого-то полицейского фильма – стол, стул и зеркальная стена. Меня мучили вопросами целых четыре часа. Спрашивали о каком-то культе, о котором я не имела ни малейшего понятия, показывали фотографии людей, которых я не знала. Они думали, я сломаюсь и заговорю. К концу четвертого часа, по-моему, сломались они. Этим же вечером меня вернули в больницу, так ничего и не добившись. Потом меня навестили жутко таинственные типы в черных костюмах; эти вообще задавали какие-то странные вопросы, после которых я и сама задумалась: «А может, действительно «истина где-то рядом»? И зеленые человечки тоже?» Также мне нанесли визит местные уфологи – «веселые» ребята. Все пытались убедить в том, что я была похищена инопланетянами. Они долго доставали меня, пока отец не разогнал их. Слава богу, так как я уже сама собиралась послать их к чертовой матери, несмотря на обет молчания. Потом ко мне привели священника. Тут началось самое интересное: внимательно слушая его разглагольствования о Рае и Аде, о Боге и Дьяволе, я, в конце концов, не выдержала и заспорила с ним на чистой латыни. Зря... Его чуть удар не хватил. Наконец меня оставили в покое, я могла заняться делом – начать поиски. Мне надо было найти его – мужчину, которого я встретила в Аду – Дина Винчестера. Я хорошо помнила каждый миг своего освобождения. Мы с ним стояли по колено в крови наших жертв, когда неожиданно появился яркий и слепящий свет. Всех обитателей Ада словно ветром сдуло, остались лишь я и он. До меня не сразу дошло, что остальные просто не в состоянии смотреть на свет, исходивший от парящего над нами существа. Пока я в удивлении пялилась на него, оно медленно и как-то торжественно протянуло руку к Дину. Когда его ладонь коснулась Винчестера, он закричал от боли и попытался вырваться. Потом существо посмотрело на меня. Я попятилась в тщетной попытке убежать. Увы, его свет, словно магнит, не давал мне сделать ни шагу. Мгновение – и вот уже вторая длань существа коснулась меня, и я почувствовала, как мою кожу опаляет огонь в сто раз жарче, чем адское пламя. Очнулась я в пустыне. Голая и вся в крови. М-да... Я шла вдоль обочины, пока рядом не затормозила машина местного шерифа, который, заикаясь, пытался справиться со своей работой. Тогда я и поняла, что меня вернули. Вернули с сувениром на память: левую сторону моего тела, там, где стучало мое живое сердце, украшал некрасивый выжженный след от ладони существа, вытянувшего меня из Ада. Но именно благодаря ему я знала, что последние тридцать два года не были сном и я не сошла с ума. Когда меня оставили в покое, я заговорила. Стоило мне раскрыть рот, как снова посыпались вопросы. Я вновь онемела. Поиграв в эту игру несколько раз и послушав наконец совета психологов, которые уверяли родителей, что придет время – и я сама все им расскажу, меня оставили в покое. Они, конечно, успели заметить некоторые странности, например, мой лексикон за три десятилетия существенно изменился. И еще одна деталь доставляла ужасное неудобство: было чертовски сложно притворяться наивной девочкой, имея за плечами тридцать два года Ада. Поэтому, когда я выказала желание переехать к отцу в Форкс, мама была в истерике. Мне было ее жаль, но я знала, что делала. Мой отец знал меня не так хорошо, как Рене, и не настолько остро реагировал на мои новые странности. Кроме того, мне хотелось переехать туда, где все зеленое, где идут дожди и почти не светит солнце – туда, где ничто не будет напоминать мне о пустыне и Аде. С отцом я более свободна и начну поиски Дина. И я найду его, чего бы мне это не стоило. В тот день, когда меня похитили, мне не оставили выбора. Дин много рассказывал о своей работе, а я многому научилась в Аду. «Помогать людям, истреблять нечисть» – девиз Винчестеров; я хочу, что он стал и моим тоже. Если бы я услышала про нечисть до Ада, не поверила бы. Бедная, наивная, не ведающая… впрочем, как и большая часть человечества. Однако теперь я знала, что люди – не единственные обитатели нашей планеты. Рядом с нами невидимый, страшный мир, населенный демонами и оборотнями, вампирами и призраками, и я собиралась с ним бороться. Я уже не так беспомощна, как раньше, многому научилась. К боли и страданиям я теперь относилась философски – многолетние пытки Ада кого угодно заставят не чувствовать пару сломанных ребер или порез на пальце. Пока же я ехала в Форкс – городок на северо-востоке штата Вашингтон, где почти всегда пасмурная погода и идет дождь, городок, в котором я надеялась прийти к компромиссу между своим новым и старым "я".