Потерянный рай

Глава 4. Странный парень Белла Мы сидели с ним рядом на уроке биологии. Странный парень. Сидит, вцепившись рукой в парту, весь натянутый, напряженный. А глаза, кажутся такими черными… У людей не бывает таких глаз. Я опустила голову, прикрывшись волосами, только бы не встречаться с ним взглядом, физически ощущая, как меня омывает волнами его ненависти. Внезапно мне стало страшно, а вдруг он тут не случаен, вдруг его прислали за мной? Я глубоко вдохнула-выдохнула пару раз, понимая, что надо успокоиться, иначе рискую потерять голову. Мне просто надо дождаться конца урока и выяснить у него, в чем дело. Я уверена, что вижу его в первый раз и причин для ненависти не может быть. Хотя, возможен вариант, что он какой-нибудь чертов экстрасенс чувствующий всякое сверхъестественное. Тогда было бы понятно, от меня, наверное, за километры несло Адом. Я сидела, как на иголках, ожидая, когда же закончится этот чертов урок. Однако с объяснениями не вышло, стоило прозвенеть звонку, как Каллен вскочил и пулей вылетел из класса. Я даже моргнуть не успела. Домой я ехала в мрачном настроении. Мне было не по себе. Да, я знала, что я не совсем нормальна… Но до сегодняшнего дня я еще не сталкивалась с такой реакцией на свое прошлое. Быстро приготовив Чарли ужин, я проскользнула к себе в комнату и, пытаясь отвлечься, принялась разбирать свои книги. Я заказала их через интернет еще в Аризоне. Маму б хватил удар, если бы она увидела, что я собираюсь читать. Я всегда любила книги, но после возвращения мои интересы сместились в несколько иную сторону. Любимая мною в прошлом классика и детективы, отошли на второй план. Теперь меня интересовали гораздо более важные вещи. Я быстро набросала список книг, которые буду изучать в ближайшее время: Мильтон «Потерянный рай», каноническое Евангелие, Откровение. На конец, я решила прочитать еще парочку любопытных книг, которые могли иметь отношение к моей будущей работе: «Мифы народов мира» и « Вампиры и оборотни среди нас». Про последнюю книгу мне еще в Аду рассказывал Дин, ее автором был бывший охотник на этих тварей. Уснула я далеко за полночь и полночи мне снились кошмары с участием Эдварда и его горящих ненавистью глаз. Однако, на следующий день Каллена в школе не было. Я была не настолько наивна, чтобы не связать вчерашние события с его сегодняшним исчезновением, а его родные, добавили масла в огонь, провожая меня недружелюбными взглядами. Конечно, мне было плевать, что обо мне думает их странная семейка, но я не могла игнорировать такую явную неприязнь к моей персоне. Они, что там все такие странные? Или такие святые, что не могут выносить меня? А Каллен пропал надолго, его не было на следующий день и через день, и еще через день. Я начала потихоньку забывать о случившемся, а время сгладило первое впечатление. Я даже начала убеждать себя, что во всем виновато мое воображение, а его исчезновение никак со мной не связано, тем более что остальные Калленыи перестали обращать на меня внимание. А средняя школа оказалась на самом деле не таким уж и плохим местом. Я же не в Аду, а тут можно было неплохо поразвлечься , вгоняя учителей в ступор своими вопросами и знаниями. Учитель физкультуры после нескольких занятий начал на меня молиться. Учитель литературы, восхищаться. Кроме того, ко мне, как банный лист, прицепилась Джессика, сопровождая меня повсюду и комментируя все и всех. И надо отдать ей должное, она была в курсе всех последних сплетен и слухов и служила неплохим источником информации. Так пролетело две недели. В понедельник, я ничего не подозревая пробиралась к своему месту на уроке биологии, когда снова увидела Эдварда Каллена. В первую секунду я замерла, снова вспомнив его убийственные взгляды, которые он бросал на меня в прошлый раз. Но я быстро взяла себя в руки и стараясь не смотреть в его сторону, села за парту. К моему удивлению, парень заговорил со мной первым, с таким видом будто это не он хотел стереть меня в порошок пару недель назад. Мудро решив не устраивать сцен обиды, я поддержала разговор. Мне пришлось даже пару раз улыбнуться и покраснеть, тем более что он был сама вежливость. Но именно эта его вежливость и старание сгладить свой прошлый промах, дали мне понять, что мои страхи не были домыслами. В тот первый день в школе, он действительно меня ненавидел и действительно хотел свернуть мне шею. Пока он расспрашивал обо мне, я решила присмотреться к нему повнимательнее. Я не могла позволить обмануть себя фальшивым вниманием и улыбками. Почти сразу же я заметила, что он очень странно дышит. Как будто, каждый глоток воздуха доставляет ему боль. При этом он старался, как можно меньше двигаться, а когда вынужден был менять позу, я отмечала его напряженность и какую-ту внутреннюю, едва сдерживаемую силу. «Этот парень опасен», - недоуменно констатировала я про себя, непроизвольно поежившись под его тяжелым взглядом. И хоть в нем больше не было былой ненависти, это еще не означало, что он поменял ко мне свое отношение. Еще я отметила, что его глаза поменяли свой цвет. Они уже не были такими угольно черными, как в прошлый раз, теперь в них появились золотистые искорки. «Необычный цвет для линз», – подумала я, добавив и эту деталь в список странностей Эдварда. Ведь то, о чем он меня расспрашивал, как для первой беседы, тоже было очень странным. «Почему я приехала в Форкс? «Откуда я приехала?», «Почему не осталась с матерью?» Естественно, не испытывая желания рассказывать первому встречному про свои проблемы, мне пришлось наврать ему с три короба придерживаясь заранее отрепетированной легенды. Я уже столько лгала после своего возвращения, что еще одна ложь не стоила мне никаких усилий. Главное самой верить в то, что говоришь. Тогда и собеседник тебе поверит. Вот и Эдвард, по глазам вижу, верил всему, что я говорила… Потом решив, что пришла и моя очередь принять участие в игре «вопрос-ответ» я прервала его на очередном вопросе и прямо спросила, не носит ли он линзы. Облом. Я сразу поняла, что он мне врет. А ведь все так замечательно начиналось, хотя теперь одна вещь в отношении него прояснилась - раз врет, значит не святой. Значит список сокращается. Дин Преисподняя никак не хотела отпускать меня, продолжая сниться в кошмарах, заставляя просыпаться по ночам с криками отчаянья и боли. – Хорошо, я сделаю это, – выплевываю в лицо Аластару. Он усмехается и дает знак. Двое демонов хватают Беллу и ведут к дыбе; весь Ад усеян этим чертовым изобретением, хотя Аластар как-то сказал мне, что не чертово оно вовсе, а вполне человеческое. Демоны просовывают руки и ноги девушки в петли и надежно фиксируют их. Покрытые шипами ремни царапают ее кожу, почти сразу же проступает кровь. Это не так больно, как кажется… Гораздо больнее станет потом, когда она начнет вырываться – тогда шипы сделают свою работу. Чем больше она будет дергаться, тем сильнее они вопьются в ее кожу, раздирая сухожилия и мышцы. Я хорошо знал все это – еще недавно я так же, как и она, висел на дыбе и на себе ощущал все ее ужасающие «прелести». – Она твоя, мой мальчик, – говорит мне Аластар и протягивает хорошо знакомый нож – тот самый, которым он истязал меня последние тридцать лет. Тяжесть клинка в руке напоминает о том, что я должен сделать. Пока еще не поздно остановиться, можно развернуться и плюнуть в лицо этой твари. Но это пройденный этап. Я не могу позволить себе быть тем, кем был три десятилетия назад. Они добились своего, я согласился стать палачом и только поэтому стою теперь тут, по другую сторону пыточной. Я решаюсь и преодолеваю пару шагов, отделяющих меня от Беллы. Я смотрю на нее, поднимаю руку и глажу по щеке. – Прости, – произношу я. Я вижу, какой ужас плещется в ее глазах, слышу, как тяжело и напряженно она дышит. Но девушка берет себя в руки и, закусив до крови губу, кивает. Все, что я могу для нее сделать, это попытаться, чтобы боль, которую она испытает, была не такой сводящей с ума, как моя. Аластар, пытая меня, не проявлял ни капли сострадания и жалости. Во мне эти чувства еще оставались, по крайней мере, пока. Подозреваю, пройдет пара таких пыток – и они растворятся, как дым. Моя рука опускается ниже. Я провожу ею по груди Беллы, касаюсь живота… Она девственница. Эту подробность Аластар уже успел сообщить мне, как и то, что я должен сделать первым делом – в Аду нет места невинности. Однако вся эта сцена, растянутая на дыбе девушка, вызывает какие угодно чувства, только не желание. Я оглядываюсь на Аластара. В отличие от меня, у него не имеется никаких сомнений – это видно невооруженным глазом. Я снова поворачиваюсь к Белле. Взвешиваю в руке нож и, наконец решившись, хватаюсь за его лезвие. Сжимаю ладонь, почти не чувствую резкой боли. Кровь стекает по стали, доходит до рукоятки, капает на песок у моих ног и шипит, словно масло на сковороде. Поднимаю руку, любуясь работой: рукоятка хорошо пропиталась моей кровью. Хоть какая-то смазка – ей не будет так больно, как могло бы. Я касаюсь рукояткой ее груди, опускаюсь к животу, оставляя за собой кровавый след. Белла дергается и начинает трястись от страха. Стараюсь не смотреть в ее глаза, иначе передумаю и не сделаю того, что должен. Опускаюсь наконец к ее промежности, прижимаюсь к ней рукоятью ножа. Девушка пытается отодвинуться, но я не позволяю ей этого сделать. Свободной рукой я обхватываю ее поясницу и притягиваю ближе к себе. Один резкий рывок, вперед-назад – рукоятка входит в нее. Белла дергается в моих руках, но я крепко держу ее, не давая возможности двигаться. Вот и все. Это не столько больно, сколько унизительно… но это все, что я могу для нее сделать. Сзади раздается довольный смех Аластара – на сегодня он своего добился.