Потерянный рай

Часть 6 Кто такой Дин? Белла Я не могла понять, что со мной происходит. Наверное, виной всему были демоны — и тот страх, который они во мне вызывали. По ночам мне снова стали сниться кошмары — опять Ад, раскаленные докрасна крюки, разрывающие мою плоть, звенящие цепи, на которые они крепились… Черные глаза Аластара, горящие садистским удовольствием, когда он брал в руки нож и опускал его лезвие в яд, перед тем как сделать небольшой, аккуратный надрез на горле… Проникающая в кровь кислота, выжигающая внутренности… Я просыпалась от раздирающей меня боли,, с ужасом оглядывалась по сторонам, только чтобы удостовериться, что я тут, на земле, а не там, в том бесконечном кошмаре. Я боялась попасть туда вновь и отчаянно нуждалась в помощи. К сожалению, никого, кто мог бы понять меня, посочувствовать и поддержать, рядом не было. Ну, разве что Эдвард Каллен, но я никак не могла поделиться с ним своей тайной. Хотя в последнее время мы с ним снова стали общаться, если, конечно, опустить всю его муть про «ты умная», «не умная», «держись от меня подальше». Я вспоминала, как он остановил руками фургон, и, чего уж, это немного меня успокаивало. Когда рядом с тобой такое сильное сверхъестественное существо, это немудрено. Да и с ним было интересно, всегда имелось, о чем поговорить. К этому моменту Джессика и Майк порядком успели мне надоесть. Джессика тем, кто на кого как посмотрел; Майк — бесконечными разговорами про компьютерные игры и бейсбол. Эдвард здорово отличался от них, был другим, словно и не школьник вовсе… Иногда мне казалось, его глаза скрывают гораздо больше опыта и мудрости, чем свойственно обычному подростку, а за его словами кроется нечто большее, чем он хочет сказать. В его голосе иногда скользили опасные, даже будоражащие нотки; движения были плавными, и почти грациозными, а взгляд — притягательным настолько, что у меня в голове стучало: «Осторожно. Он может быть опасен». Также не надо быть особенно умной, чтобы понять — я его привлекала. Знать бы только, как. Иногда в его взгляде проскальзывало нечто, напоминающее голод. Конечно, будь я нормальной, меня от такого должна была бы пробирать дрожь, но я "не нормальная" и его поведение внушало мне лишь дополнительное любопытство. В тот день на улице снова шел дождь. Он теперь моя любимая погода. Я должна была идти на урок физкультуры, но вместо этого, мне захотелось выйти на улицу. Я прошла к стоянке, сняла капюшон и подняла лицо вверх — навстречу косым ледяным каплям, словно они могли смыть всё, что со мной было в преисподней. Какое же это было наслаждение. Я снова была здесь, на земле, снова могла чувствовать, быть живой. Дождь стекал по моему лицу, прокладывал тропинки к горлу… Некоторые особенно смелые капли уже намочили мне грудь. В том месте, где рука существа коснулась меня, я ничего не ощущала — ни холода, ни жара. Дождь обходил стороной эту отметину; даже у него не хватало смелости коснуться ее. У дождя был приятный, слегка солоноватый вкус. Я вспомнила о жаре Ада, о том, что его обитатели только в мечтах могут представить себе, как небесная влага омывает их тела. Холодный, отрезвляющий дождь в жарком мареве Ада — самый распространенный мираж. Я стояла с закрытыми глазами и улыбалась, словно сумасшедшая. Впервые за последние дни я чувствовала себя свободной. Не знаю, откуда, но возникло чувство, что я со всем справлюсь. — Что ты делаешь? — вдруг раздался рядом со мной резкий голос. Нехотя я открыла глаза. Рядом со мной стоял Эдвард. — Ты же промокла до нитки! Ты можешь заболеть, — обеспокоенно продолжал он. Каллен стоял мокрый, с растрёпанными дождём волосами, удивительно притягательный в своей странной красоте. Не как Дин, нет, совсем по-другому. У того — живая опасность, дикая, настоящая. А Эдвард другой: холодный, собранный до последнего мускула, будто жизнь в нём существует только на уровне необходимости. Всё в нём — удержанное, выверенное, настораживающе спокойное. «А ведь он обо мне заботится», — отметила я про себя. — Значит, заболеем вместе, — улыбнулась я. — Белла, ты самая странная девушка, которую я видел, — покачал он головой и потянулся ко мне. Я позволила ему взять меня за руку и мы вместе направились к машине. У него железная хватка, но я не стала вырываться. Кроме того он здорово замерз — его ладонь была ляденой. Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня он заболел. Да и я сама уже тряслась от холода, поэтому без лишних разговоров села в машину и включила печку. Каллен сел рядом со мной на пассажирское сиденье и, прикусив губу, внимательно посмотрел на меня. — Что? — спросила я. — Ты знаешь, что ты сумасшедшая, — констатировал он уже спокойным тоном. — Ну, мне иногда тоже так кажется, — грустно улыбнувшись, ответила я. Так мы просидели до конца урока, пока стоянка не начала заполняться учениками, спешащими домой. Мы просто молчали. Порой он смотрел на меня, я — на него; я насмешливо улыбалась ему, он качал головой. Двое ненормальных… Он со своей тайной, я со своей. И никто из нас не готов был делиться ею. Больше до конца недели ничего интересного не происходило, если не считать того, что я удачно навязалась поехать в Порт-Анжелес с Джессикой и Анжелой. Не хотелось снова тащиться на своем пикапе, сожравшем в предыдущей поездке уйму бензина. И хоть проблему с деньгами я вроде решила, экономия мне не помешала бы. Эдвард Белла была крайне странной девушкой. Она вселяла сводящую меня с ума жажду, невозможность прочесть ее мысли обескураживала, а спокойствие, с которым она восприняла мои способности, удивляло. Когда я попытался внушить ей, что со мной не стоит водиться, когда в глазах полыхала неприкрытая угроза, она не отшатнулась от меня, как он прокаженного, а всего лишь пожала плечами. Не скажу, что мне это не нравилось — встретить девушку, которая меня не боится. Ведь большинство людей в моем обществе чувствуют себя неуютно, ощущая подсознательный страх. Сейчас Белла смотрела на меня с интересом, что немудрено после происшествия на стоянке. Я видел любопытство, горящее в ее глазах, но Белла молчала и больше не приставала ко мне с вопросами. Должен признать, она повела себя неожиданно достойно, ни с кем не поделившись сомнениями и догадками по поводу моих возможностей. Я продолжал внимательно следить за ней своими глазами, глазами других учеников. И то, что я видел, мне нравилось. Белла — независимая, сильная личность. Вдобавок довольно умная и сообразительная. И не боится меня. «Эдвард, ты нашел свой идеал», — мрачно усмехнулся я про себя. Я нашел и понял, что пропал навсегда. Ей удалось сделать со мной то, на что я уже не надеялся. Я испытывал потребность находиться рядом с ней, желал защитить и оградить ее от любых неприятностей. Я влюбился… Впервые я проник в ее комнату ночью через несколько дней после странного происшествия с фургоном. В тот день Белла пропустила школу, и мне захотелось удостовериться, что с ней все в порядке. Едва оказавшись в ее комнате, я обратил внимание на необычное обстоятельство: по всему подоконнику была рассыпана соль, а около ее кровати, словно в дополнение, стоял внушительный мешок с солью. Соль была также рассыпана по всей комнате. Что она тут с ней делает? Если бы не мое зрение, я бы не заметил всего этого безобразия и обязательно наследил. Да, если Белла хотела выяснить, подходит ли кто-то по ночам к ее постели, она выбрала для этого довольно экстравагантный способ. Кое-как обойдя неожиданное препятствие, я подошел к ее кровати. Она спала, завернувшись в одеяло. Я стоял и смотрел на нее, на то, как она спит, как дышит. Она может это делать, я — нет. И этот контраст я не мог игнорировать… Зачем я пришел сюда? Мне здесь делать нечего, меня не должно быть рядом с простой смертной девушкой. Она не для меня… Покачав головой, я уже было собрался уходить, когда заметил, как она вздрогнула. Ее дыхание участилось, сердце тревожно забилось. Похоже, ей снился не очень приятный сон. Она нахмурила лоб и что-то забормотала. — Дин, пожалуйста... Я боюсь, очень боюсь. Помоги мне, пожалуйста… — благодаря своему слуху, разобрал я неожиданно. Я вздрогнул. Сколько мольбы было вложено в эту просьбу. Кто такой этот Дин? Кем он ей приходится? Сон он или реальность? А затем Белла перевернулась на спину, и одеяло, прикрывающее ее, опустилось. Тут я увидел нечто, заставившее меня удивиться еще более. Она спала в обычном топике, а вот то, что я увидел чуть выше, было очень необычным. С левой стороны — выжженный отпечаток мужской ладони, с правой — свежая татуировка. Нахмурившись, я наклонился над ней и стал изучать эти два странных «украшения». Что это за ладонь? Как она могла появиться на теле девушки? Я содрогнулся, представив, какую боль она должна была испытать, когда получала ожог. И что это за странная татуировка с рисунком в виде пентаграммы? Я пробыл с ней недолго, мне не терпелось побыстрее попасть домой. У моего отца хорошая библиотека, в которой имелись редкие книги, что он привез из Италии. Они-то меня и интересовали. Я отчетливо запомнил рисунок татуировки, выбитый на плече девушки, так же как и отпечаток ладони над ее левой грудью. Даже с моей скоростью обработки информации я нашел то, что искал, лишь через два часа. В одной из летописей францисканского ордена мелькнуло упоминание о существах, способных оставлять подобный ожог на теле человека. Звались эти существа ангелами. Полный бред. И в то же время… ни одна человеческая ладонь не могла сделать такого. Надо поговорить с Карлайлом. Может, он слышал про что-либо подобное? А Белле, похоже, как и мне, было что скрывать. Не потому ли она такая странная, с закрытым от меня разумом и сводящим с ума ароматом? И не из-за этого ли она так привлекала меня? Значение татуировки я тоже нашел не сразу. Она была настолько древней, что упоминалась всего в нескольких источниках и означала везде лишь одно — защита от темных сил, от демонов. В результате то, что я узнал, ни на йоту не приблизило меня к разрешению ее загадки, а наоборот — расширило список вопросов. Из разговоров девочек я узнал, что завтра они собираются ехать в Порт-Анжелес. Учитывая ее страх во сне и мольбы о помощи, я решил поехать с ними. А если вспомнить, как фургон буквально преследовал ее, я должен был признать, что ее страхи могут быть вполне обоснованными. Согласно всем законам физики, фургон не мог так развернуться. Или и я схожу с ума? Что вряд ли возможно.